Требуется няня

Я посмотрела на Найла, и у меня возникло ощущение, что он просто мечтает провалиться сквозь землю под тяжелым взглядом Зейна. Тот вальяжно сидел в глубоком кресле, некоторое время наблюдая оцепенение Найла, затем, вконец потеряв терпение, спросил:

- Ты слышал, что я сказал?

- Слышал... Найл перевел на меня растерянный взгляд, словно ища у меня поддержки. От сильного волнения стал заметен его ирландский акцент.

- И?.. – вопросительно повторил Зейн.

В комнате повисла гнетущая тишина, что было слышно стрекотание кузнечиков сквозь открытую на террасу дверь.

Зейн ждал ответа. Мое сердце пропустило один удар...

Громкий телефонный звонок разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Зейн нехотя поднялся и, взяв трубку, ответил на звонок. Словно во сне я наблюдала, как во время разговора с невидимым собеседником менялось его лицо. Положив трубку, Зейн поднял на меня полные боли глаза:

- Эмили... Кэти... Ей стало хуже... - Зейн бессильно прислонился к стене и растерянно уставился в пол.

- Что с ней?! – я тут же подскочила к Зейну, заглянув ему в лицо, - Что случилось?!

- Я сам толком не понял. Меня просили срочно приехать.

С этими словами он бросился к входной двери.

- Я с тобой, - произнесла я, пытаясь унять сердцебиение. – Только вызову такси.

Найл последовал за нами.

- Ты куда? – оглянувшись, Зейн посмотрел на Найла.

- А что? - удивленно спросил тот. - Кэти вроде бы мне не чужая...

- Ты останешься здесь, - резко сказал Зейн. – Протрезвей для начала, на ногах едва держишься. Мы поедем в больницу с Эмили.

Такси приехало буквально через несколько минут, и вскоре мы уже ехали по направлению к больнице. Сидя на заднем сидении, я взглянула на себя в зеркало заднего вида и ужаснулась: волосы растрепаны, глаза покраснели. Но это меня сейчас мало волновало. Главное: что с Кэти? Ведь еще вчера, когда мы приезжали к ней, она была в довольно неплохом состоянии, хотя и выглядела сильно бледной.

Мы вбежали в вестибюль, дежурная медсестра в регистратуре выдала нам халаты для посетителей, и мы, на ходу надевая их, побежали к лифту. Спустя пять минут врач уже объяснял нам сложившуюся ситуацию:

- Возникли некоторые проблемы. Но ничего такого, с чем мы не могли бы справиться.

- Какие же это проблемы? – нетерпеливо перебил его Зейн.

- У девочки очень низкий уровень гемоглобина, мы не можем его скорректировать уже несколько дней. Сейчас уровень упал до критического. Необходимо оперативно делать переливание крови. На это нам нужно ваше разрешение.

- Да, да, конечно, - Зейн смотрел на врача так, словно с трудом понимал, что тот говорит.

- Пройдемте со мной.

Когда Зейн ушел вслед за врачом, я медленно подошла к палате, в которой лежала Кэти, раздвинула пальцами горизонтальные металлические пластинки жалюзи на наполовину стеклянной стене и заглянула внутрь.

Кэти лежала на узкой кровати. Рядом с ней, как электронный часовой, стоял монитор с мигающими лампочками. Лицо Кэти было мертвенно-бледным, к руке подведена капельница. В палате находилась медсестра, которая быстро и ловко измеряла температуру и давление, занося их на карту, прикрепленную в изголовье кровати.

Когда медсестра ушла, я некоторое время еще постояла у палаты, глядя на ребенка сквозь раздвинутые пластинки жалюзи, затем решилась зайти внутрь. Перед дверью я остановилась, глубоко вздохнула и пообещала себе, что сдержу слезы.

Кэти выглядела как маленькая фарфоровая куколка. Сквозь тонкую бледную кожу просвечивали голубоватые вены, закрытые глаза слегка подрагивали во сне. Я села на стул перед кроватью с другой стороны от капельницы и, наклонившись, поцеловала ее в щечку. Кэти слегка пошевелилась, но не проснулась. Как я ни старалась, предательские слезы все же выступили на глазах.

Дверь в палату тихонько скрипнула. Через мгновение Зейн подошел, встал рядом с кроватью и впился взглядом в свою дочь. Вид ребенка подействовал на него как несколько ударов, нанесенных боксером. Он бессильно опустился перед кроватью на колени, взяв ручку Кэти в свою, и замер, опустив голову.

Сколько мы так просидели – я не знаю, но в какой-то момент я поняла, что жутко вымотана и что мне просто необходима чашка кофе, иначе я просто свалюсь без сил. Зейн сидел все в той же позе, и мне показалось, что он даже не заметил, как я вышла из палаты и медленно направилась к лифту.

Не смотря на довольно поздний час, в кафе было полно народу. Я сделала глоточек кофе, поставила чашку на блюдце и, рассеянно глядя сквозь окно на выходящих и входящих в здание больницы людей, принялась воскрешать в памяти ужасающие события сегодняшнего дня...

Я бы очень хотела ошибаться в своих дурных предчувствиях. Ведь, если Найл сейчас все расскажет Зейну – это будет началом конца. Война между братьями еще долго не закончится, или, что еще хуже и вероятней, превратится в вечную. Да, я понимаю, что Найлу тяжело было принять тот факт, когда он думал, что его любимая девушка изменяет ему с его же братом. Но узнать, что тебе изменила жена с братом – это уже чересчур... А если еще (не дай бог!) вскроется, что Кэти – не ребенок Зейна? Страшно подумать, что может произойти. Когда произошла эта чертова измена? Чей все-таки Кэти ребенок? Зейна или плод порочной связи его жены с его братом? Ведь, чисто теоретически, Кэти могла быть ребенком Найла. Черт, как же все сложно! Ответы на эти вопросы может дать только Найл.

У меня жутко разболелась голова.

Как исправить совершенную ошибку? Конечно, что сделано, то сделано, и этого не вернуть и не изменить. Но, с другой стороны, Николь уже нет. И, если Найл сохранит тайну об измене Николь, то, возможно, между братьями в свете последних событий сможет восстановиться хрупкий мир. Вот только Кэти... Чья она все-таки дочь? Надо спросить Найла. А он сам-то в курсе? Черт! Черт! Черт!  

- Переливание запланировано в самое ближайшее время, - услышала я усталый голос Зейна и, подняв глаза, увидела, как он садится за столик напротив меня.

- Чем раньше, тем лучше, - я попыталась смотреть на вещи оптимистично.

- Вот только есть большая проблема, Эмили, - Зейн посмотрел на меня так, что мне внезапно захотелось сорваться с места, обнять его и баюкать, словно ребенка, оберегая от навалившихся неприятностей.

- Какая?

- Нехватка крови. У Кэти редкая группа, и ее сейчас нет в больнице. Врачи сделали запрос на станцию переливания: у них есть, но ее мало, и она сейчас срочно требуется в другую больницу тяжелобольному ребенку, потерявшему много крови при аварии. Сколько нам придется ждать? Я не знаю. Кэти все хуже. Нам нужно искать донора, срочно. Эмили, у тебя какая группа?

- Вторая положительная.

- Не подойдет. Может быть, у твоих знакомых? Сейчас нужна любая помощь.

- Не знаю, спрошу у... Что? – я увидела, как Зейн отвернулся к окну, задумавшись.

- Найл! У него та же группа, что и у Кэти, как я сразу не подумал! – Зейн резко встал из-за стола, привлекая внимание посетителей.

- Надо ехать за ним, - оживилась я, но в следующее мгновение радость поутихла, - Вот только он...

- Что он?

- Он вдрызг пьян, он не может сейчас быть донором.

Зейн выругался сквозь зубы.

- Я поеду домой, надо привести Найла в нормальное состояние, - я поднялась из-за стола. - Ты останешься с Кэти?

- Да.

Я вышла в вестибюль и, сняв халат, протянула его медсестре. Зейн проводил меня взглядом. Я слабо ему улыбнулась и, развернувшись, направилась к выходу.

- Эмили! – услышала я голос Зейна и обернулась.

Он подошел ко мне, и я вопросительно взглянула в его глаза. В следующее мгновение Зейн наклонился и дотронулся до моих губ легким поцелуем.   

- Спасибо тебе, - просто сказал он. - Мне сейчас очень нужна твоя поддержка.

Я молча кивнула.

- Просто... Кэти очень дорога мне, - прошептала я. - Я пойду...

Выйдя за дверь, я с жадностью глотнула прохладный ночной воздух. Потрясения от сегодняшнего вечера были настолько сильны, что я держалась из последних сил. Мне нужно поймать такси. И мне еще сегодня нужны силы. Нужно как можно быстрее привести Найла в чувство, ведь он – надежда на выздоровление Кэти. И, самое главное: мне нужно, пока нет Зейна, узнать всю правду. Какой бы ужасной она не была...