Извинись перед Дженни
Услышав голос брата, Чэвон мгновенно бросилась к нему в слезах, причитая и жалуясь:
— Тэээ, твоя быв... Кан Дженни облила на меня кофе! – как и ожидалось, злыдни сами первыми жалуются. Чэвон подобного натворила за прошедшие годы немало, поэтому Кан уже даже не удивлялась.
Даже не надеясь, что Тэхен заступится за нее, девушка, понизив голос, сказала тихо:
— Я отлучусь в уборную.
Она не хотела и дальше тут оставаться, чтобы спорить и скандалить. Пускай и стала жертвой случившегося, но и сама успела ответить той же монетой, поэтому лично она считала, что теперь они — квиты.
Теперь единственное, что ее
беспокоило — обожженная рука, которую нужно было как можно скорее подставить под холодную воду, чтобы хотя бы немного снять покраснение.
Лиса, однако, не готова была мириться с клеветой Чэвон, поэтому тут же возразила:
— А что же ты не хочешь сначала рассказать своему брату, что ты первая облила Дженни? А? Да еще и не просто облила, а ошпарила кипятком! – после чего Лиса тут же схватила подругу за здоровую руку и, притянув к себе, выставила на
всеобщее обозрение ее уже знатно покрасневшую и опухшую конечность. — Только посмотри, что произошло с ее рукой! И ты еще выставить себя жертвой пытаешься?! Не дай бог с ней что-нибудь еще более серьезное случится, уж я
тогда за себя не ручаюсь, дорогуша!
Лиса почти выплюнула в противницу последнюю фразу, крепко стиснув зубы.
И только тогда, когда показала всем правду, Тэхен, наконец, заметил часть ее руки, неприкрытую белой футболкой, которая теперь шокирующе выделялась на фоне привычной фарфоровой кожи своим красным оттенком.
Еще раз промотав в голове слова Манобан, он мысленно зацепился за то, что кофе сестры было горячим, после чего немедленно вспылил, злобно рыкнув:
— Извинись.
Чэвон, которая все это время стояла и самодовольно смотрела на Дженни, скрестив руки на груди, тут же повторила:
— Слышала? Мой братик сказал тебе немедленно передо мной извиниться.
Но тот тут же посмотрел на нее ледяным взглядом, еще раз, разделяя каждое слово, произнеся:
— Я сказал ТЕБЕ извиниться.
Его слова удивили не только Дженни с Лисой, но и всех окружающих, однако почти сразу Кан закатила глаза.
Удивительно, но, когда они были супругами, этот мужчина ни разу не соизволил встать на ее защиту. А сейчас, по прошествии целого года с их развода, он вдруг решил начать защищать ее, против своей сестры.
Не зря говорят, что всему надо знать меру. Одеяло летом, вентилятор зимой — все это столь же чрезмерно и бесполезно, как навязчивое
добродушие и забота, когда твое сердце уже превратилось в ледышку, от пережитых невзгод.
Так что теперь, когда ей уже не нужна была его защита, девушка не чувствовала благодарности от слова совсем.
— Что? – Чэвон, словно ребенок, раздраженно топнула ногой, закричав на брата. — Ты что, берега попутал? С чего это Я должна извиняться?! Да кто она такая, чтобы прощение просить?! Да, я ее облила, но и она сделала то же самое!
Манобан, которая никогда не боялась влезть в спор, и, более того, никогда в них не проигрывала, тут же вступилась за подругу:
— Если бы ты не говорила гадостей и не подняла на нее первая руку, ничего бы не случилось. С чего бы той пришлось поступать так же? – после чего Лиса перевела суровый взгляд на Тэхена, с неприкрытым презрением произнеся. — Господин Ким, какая у вас, однако, забавная сестра. Мы сидели себе спокойно, кофе пили, болтали, а она ни с того ни с сего подошла и начала обзывать мою подругу. Так она ещё решила и кофе свое на неё вылить. При всем уважении, виноват тот, кто первый это начал.
От последней фразы про «виноватого» Чэвон вспыхнула, словно спичка о коробок.
С помутившимся от злости
разумом она уже сделала шаг вперед, собираясь броситься в атаку.
Но Тэхен обладал достаточно властной натурой, чтобы, заметив это, тут же бросить на нее угрожающий взгляд.
Девушка замерла на месте, но это не остановило ее длинный язык. Стиснув зубы, она высокомерно заявила:
— Не буду я извиняться! Разрази меня гром на этом месте, все равно не извинюсь!
Ким в ответ бросил лишь одну фразу:
— Что же, если ты не умеешь раскаиваться, тогда не стоит тебе в ближайшее время вообще из дома выходить. Будешь сидеть в четырех стенах и размышлять о своем поведении.
Женская грудь тут же начала чаще вздыматься. Казалось, еще немного и она сознание потеряет от охватившей злости.
Тэхен же перевел взгляд на Кан, которая все это время сохраняла стоическое молчание:
— Я отвезу тебя в больницу.
Дженни подняла на него глаза, отказавшись:
— Не стоит, спасибо. Со мной все в порядке, господин Ким, – тон и выражение лица ее при этом оставались холодными и равнодушными, словно они приходились друг другу совершенными незнакомцами, которые никогда раньше не встречались.
При взгляде на ее упрямое поведение, он ощутил новую волну необъяснимой раздражительности.
Мужчина настаивал:
— Ты руку свою видела? Это, по-твоему, «все в порядке»?
— Да, правда, вам не нужно беспокоиться, – Дженни продолжала гнуть свое. Даже если она поедет в больницу, то сделает это самостоятельно, а никак не с ним.
Прекрасное лицо напротив тут же осунулось и помрачнело. Они так и остались стоять там, окруженные напряженной тишиной.