Глава 23
Долгожданный стук в дверь. Нура отложила чашку и буквально побежала открывать. С размаху распахнув дверь, она бросилась в объятья парню. Несколько дней назад, если бы Вильям так же постучался к ней в дверь, она бы, исходя из ее принципов и скрывая свои чувства, спокойно открыла бы дверь и так же спокойно бы послала его куда подальше. Но сейчас все иначе. Она, так сказать, сдалась, признавшись ему в этом.
– Хэй, полегче, женушка!
Но она, выпустив его из объятий, прильнула к его губам. Без всяких там церемоний.
– Вау, что за радушный прием?
– Я скучала.
– Ну может... Я пройду?
– О... Да.
На радостях Сатре даже забыла, что ее суженый все еще стоит в дверях. Поэтому пригласила его на кухню.
– Ммм, кофеек. А мне можно?
– Сам себе заваришь, – стервозно улыбнулась красногубая.
– Мне, конечно, не трудно, но ты ж моя маленькая вредина.
– Люблю быть вредной, – она поморщила нос и улыбнулась.
– Понятно, от Евы опылилась.
– Эээй!, – она ткнула его в бок, – не тронь мою Евочку! Кстати, не знаешь, как она? Я ей со вчерашнего дня не звонила.
– На самом деле странно, но да, знаю. И угадай, почему?
Нура засунула в рот печеньку и нахмурилась.
– Пофему?
Магнуссон еле сдержал смех, а Нура недовольно замычала.
– Крис мне целый день про нее говорит, вот серьезно. Целый. День. Поэтому я своеобразный ее GPS навигатор. Знаю, где она и что делает благодаря моему дружку.
Нура прыснула со смеху.
– Даа, его будто подменили. Не перестану это говорить.
– Это правда. А где все? У вас дома будто сонное царство.
– Оно и правда сонное.
В дверях они увидели заспанную и укутанную в плед Линн.
– Салют, Нургельм.
Она лениво поплелась к шкафчику и, что–то оттуда достав, снова вернулась в свою комнату.
Нура непонимающе раскрыла рот и так и не смогла закрыть. А Вильям чуть ли не посинел от смеха.
– К–как она нас назвала?, – выдавил он.
– Нургельм. Что за слово такое странное?
– Нура, ты что, сериалы или фильмы не смотришь?
– Почему же, смотрю.
– Ну и, никогда не слышала о парочках, которые шипперят и которым дают названия, чтобы было удобней называть?
– Слышала. А ты, вижу, эскперт в таких делах?
– Ооо, да, есть такой грешок.
– То есть, нас называют теперь Нургельм.
– Угу. Нургельм... А мне нравится. Очень поэтично.
– Да, быть наследником художника – дело непростое.
– И правда, непростое. Так, Нура, ты мне кофе варишь или как?
– Неет, – пропела она и поцеловала его в нос.
– Вредная ты, однако, Нура Сатре.
Он встал с табурета и направился к плите, пока девушка сидела за столом и с нескрываемым удовольствием наблюдала за ним.
– Просто понимаешь, – рассуждал он, одновременно опустошая пакетик эспрессо в чашку, – когда мы поженимся, тебе придется мне не только кофеек варить, но еще и готовить, правильно? Но тут бы было все сложно, если бы ты не умела готовить, – Нура кивала, подыгрывая ему, – но ты прекрасней прекрасного готовишь, и это всем ясно, как день, – он добавил в кофе кипяток и, размешивая его ложкой, повернулся к девушке, – все становится вдвойне сложнее из–за твоей вредности, – Сатре еле удерживала смех, – так прошу тебя, будущая женушка, не будь вредной. Это было то, что я хочу сказать.
– О Господи, Вильям, я и половины этого сама придумать не смогу! Тебе определенно нужно становиться оратором.
– Точняк, из меня выйдет отличный красноречивый крестьянин, – саркастически ответил тот.
Нура замешкалась.
– Нуу, почему сразу крестьянином? Ораторами становились и люди статусом выше.
– А говоришь, я умный. Ты умнее всех на свете, Нура.
Они слились в поцелуе. Он, как обычно, вызвал у Нуры тысячу теплых эмоций: взбудораживающее тепло по телу, пронизывающий ток, в мире только он и она, и больше никого...
Мерзкий звонок телефона!
– Да.
Голос Магнуссона сразу стал холодным и далеко не дружелюбным.
– Я понял. Еду.
– Что–то не так?, – встревожилась девушка.
– Все хорошо. Просто мне нужно идти.
Поцеловав ее в щеку, он поспешно вышел из дома.
Нура пожала плечами и закрыла за ним дверь.
– Странно. Не случилось ли чего?, – обеспокоенно начала она мыслить вслух.
Дабы отогнать плохие мысли, она решила позвонить Еве, чтобы предложить развеяться.
– Алло?, – прозвучало на том конце.
– Привет, – Сатре расплылась в улыбке, – что делаешь?
– Конкретно сейчас стою в ступоре, потому что кто–то позвонил Крису, междупрочив обломав такой... Кхм, неважно, – Нура хохотнула, – кто–то ему позвонил, и он уехал. И вот, теперь мне скучно.
– Ооо, так мы с тобой, значит, обе переживаем за своих суженых?
– А, так Вильям тоже уехал? Ну точно опять вляпались во что–то с Якудзами.
– Да, тоже, – наматывая на палец прядь волос, ответила она, – ох, лишь бы не Якудзы, у меня от одного даже этого названия живот сводит. Так вот, я хотела тебе предложить, как сестре по духу, – раздался смех на том конце трубки, – пошли куда–нибудь? К примеру, гулять по мостовой. Попьем какао с зефирками в ближайшем кафе...
– Ох, чертовка, знаешь, за что задеть! Я скоро буду у твоего дома.
– Заметано, пошла одеваться.
Допив за парня кофе, Нура принялась выбирать наряд для прогулки. Ее выбор остановился на широких черных штанах с подтяжками и белом свитере с оголенными плечами. На ноги было решено одеть любимые кеды. А на губах, как и всегда, красовалась вековечная красная помада, что подчеркивала ее всегда и выделяла из всех.
– Было хорошей идеей прогуляться.
Девушки уплетали мороженое и гуляли по мостовой.
– Ну да, не сидеть же нам было, как королевы, у окна, и ждать своего суженого!
Ева засмеялась.
– Готовься, Нура, нам еще много нужно будет их ждать!
– Кстати, Ева! Говоришь, что они вам там обломали?
Она покраснела.
– Думаю, это неважно. Ты мороженое ешь, а то растает.
– Не боись, я ем.
– О, голубки! Блин, а я, как назло, тот ненужный хлеб с собой не взяла. Дали бы им сейчас, поели бы.
– Бедненькие только воду из лужи пьют, – поддержала Нура.
– Кстати, завтра мой отец приезжает. Угадай, с кем?, – с сарказмом спросила Мун.
– Даже не знаю, – закатила глаза Сатре, – уже тоже начинаю ненавидеть эту Люсиль.
– Правильно и делаешь. Понимаешь, ты ее просто не видела в лицо. Вся такая из себя крутая, такая, сякая. Вечно подлизывается еще. Фу. Ненавижу.
– Ева, возможно тебе просто нужно не обращать на ее выходки внимания. Конечно, не знаю, что она там тебе говорит, но одно могу сказать точно: что бы ни говорила, она не должна видеть, как ты страдаешь или комплексуешь из–за этого, так она еще больше будет пытаться задеть тебя за самое сокровенное. Советую тебе завтра попробовать реагировать на нее совершенно спокойно. Ну, понимаешь, так, будто она никто, и ее слова для тебя – лишь пустой звук.
Рыжеволосая закивала.
– Ты права. Только так я смогу ей доказать, что мне на нее искренне плевать.
– Правильно. А хочешь, я пойду с тобой? Так, агент под прикрытием?, – подмигнула белокурая.
– Да, можно. Если, конечно, не трудно, – она смущенно улыбнулась.
– Да конечно нет! А теперь, забыли на время Люсиль и вспомнили про вкуснейший какао с вкуснейшими зефирками.
– Вспомнили.
– Ну вот и отлично, а теперь пошли в кафе.
– Нура, спасибо тебе за все.
Девушки сидели в уютном кафе и попивали какао, при этом съедая зефирки и нахваливая "деликатес".
– Ммм, как вкусно! В жизни не пробовала такого вкусного какао!, – восхищалась Ева.
– А я хожу сюда сотый, если не тысячный раз, и все еще восхищаюсь.
– Это точно.
Тут на телефон Евы поступил звонок от неизвестного номера. Она ответила. В трубке зазвучал ровный мужской бас:
– Здравствуйте. Вы Ева Мун?
– Эээ... Да, я. А что стряслось?
– Вы знакомы с молодым человеком по имени Кристоффер Шистад?
– Да, – рыжеволосая уже почуяла неладное.
– Тогда поторопитесь во вторую городскую больницу. Вашего парня доставили сюда в критически тяжелом состоянии. Он попал в аварию, и все, что мы пока знаем – его оперируют.
Лицо Евы стало белым, как мел. Нура нахмурилась.
– Что–то не так?
– Крис... Он...
– Что?
– Попал в аварию.
– Ну так что мы сидим, поехали!
Девушки соскочили с мест и выбежали из помещения, оставив на столе стынуть какао.