Глава 18
Большая группа, состоящая из учеников Ниссена, уселась на положенных в круг бревнах. Несколько добровольцев вызвались достать хворосту для костра, а тем временем Нура и Ева, укрывшиеся одним пледом, болтали. К слову, Крис и Вильям оказались в числе этих самых добровольцев, поэтому скрылись в лесу.
– Ну и зачем ему было надо в воду эту прыгать?, – все еще возмущалась Ева, – знаю же, мне же потом придется в его доме торчать целый день, смотреть с ним фильмы и бесконечно лечить...
Сатре тем временем разглядывала рыжеволосую. Она была очень забавной когда злилась и потешала Нуру этим. Но каким бы ребяческим не казался характер Мун, она еще и являлась, как выражалась Нура, "ее рыжеволосым успокоительным". Сколько стресса, страданий переносила Нура, но лишь только увидев Еву и услышав ее ободрения, она могла успокоиться, за что была безмерно благодарна ей. Таких теплых отношений у нее не было даже с Франческой, хоть и она в свое время немало поддержала белокурую.
– Хэй, Нура, ты меня слушаешь вообще?
Из раздумий девушку вырвал вопрос подруги.
– А? Да, слушаю.
– Пока ты лазила в своих "чертогах разума", я тебе нашу прогулку расписывала. Так классно было...
– О, прости, просто ты такая забавная, когда злишься.
– Правда?, – она засмеялась, – ну спасибо. О, вот и наши храбрецы вернулись. Хахахха, посмотри, какие смешные!
Нура обратила взгляд туда, куда и подруга. И правда, из глубины леса шли Вильям и Крис с еще парой людей, каждый с кучей древесины за спиной. От этого милого и одновременно смешного зрелища, девушка прикрыла рот рукой и захихикала.
Настало время разжигать костер. Кто–то из студентов сумел добыть огонь, так сказать, "древним" способом, и вот уже алые язычки пламени отражались в глазах у каждого сидящего поблизости. Также удалось соорудить что–то типо вертелов, поэтому всех ждали вкусные жареные зефирки, которые в последнее время очень полюбились Нуре, конечно же, после бесконечных уговоров Евы съесть хоть кусочек, когда они вдвоем в сотый или тысячный раз собирались друг у друга дома, болтали и смотрели сериалы.
Вильям протянул ей несколько на палочке.
– Приятного аппетита.
– Спасибо, Вильгельм.
– Ну слушай, может уже стоит сказать, что я тебя раскусил и знаю, что ты в курсе, что меня зовут Вильям?
– Ого–го, Магнуссон, попридержите коней со своими длинными умозаключениями, – надкусив сегодняшний ужин, ответила Нура, – для меня ты всегда был и будешь Вильгельмом.
– Ммм, может, мне и имя поменять тогда?, – засмеялся он.
– А что? Вильгельм Магнуссон... Вполне неплохо звучит. А я буду... Нурой Магнуссон.
– Нет. Ты для меня всегда мое белокурое чудо – моя Нура Амалие Сатре. Тем более, если ты возьмешь мою фамилию, то я потеряю фишку, когда называю тебя по имени–фамилии.
– Дааа, и жизнь сразу станет неинтересной, – немного смутившись, сказала она.
Далее, начались песни. Каждый, кто мог и кто не мог, пел какую–нибудь хорошую песню, а остальные смело подхватывали. Вот, очередь дошла до Нуры. Она взяла в руки заранее припасенную гитару и решила спеть одну из своих любимых. Набрала первые аккорды, и песня полилась, словно ручей, заставив каждого задуматься над чем–то своим и улететь, унести мысли далеко–далеко отсюда.
Say "I love you",
It's not the words I want to hear from you,
It's not that I need you,
Not to say, but if you only knew,
How is it,
It would be to show me how you feel,
More than words.
It's all you need to do,
To make it real,
Then you wouldn't have to say,
That you love me,
'Cause I'd already know.
What would you do,
If my heart was ton in two?
Then you couldn't make things real,
Just by saying "I love you".
What would you say?
If I took those words away?
Then you couldn't make things new,
Just by saying "I love you".
Она пела, прикрыв глаза от наслаждения. Ее пальцы проворно блуждали по тонким струнам гитары, а голос лился непринужденно, звонко и чисто, словно колокольчик, звенящий в рождественскую ночь и уносящий так далеко, от шумного назойливого города и бесконечных, кипой навалившихся проблем...
Вот, небольшой отрывок песни подошел к концу, и она наконец открыла глаза, вернувшись в реальность. Сотня восторженных и восхищенных взглядов смотрели на нее и хлопали, каждый поддерживал песню каким–нибудь теплым словом или фразой. А она лишь сидела, расплывшись в улыбке и укрывшись пледом, и питала энергию от всего этого, принимая добрые слова и отвечая благодарностью.
Наконец, ухо уловило такой сладкий и такой родной шепот:
– Нура Амалие Сатре, ты чертовски прекрасно поешь.
Она подняла на него глаза. Свет шаловливого пламени освещал его черты лица. Он сидел в раслабленной позе, и, видно, еще не успел отойти от ангельского пения девушки. Глаза его светились гордостью и... счастьем. Таким долгожданным и окутывающим с ног до головы.
– Нура!
Восторженный возглас любимой рыжеволосой бестии мелодичным звоном отдался в ушах Нуры.
– Ты отлично поешь, моя ты гордость!
Через долю секунды она уже была сжата в объятьях милейшего "рыжеволосого успокоительного" и рассыпала благодарностями.
– У меня просто нет слов, – Крис поднял руки над головой, – у тебя явно талант, Нура!
– Спасибо, Крис.
– Отойдем на минуту, моя певица? Нужно сказать тебе кое–что, – сказал Вильям.
– Да, хорошо, – слегка удивленно ответила Сатре, – Ева, покараулишь наши места? Мы сейчас вернемся.
– Что хотел сказать мне?
Пара стояла на другой стороне лужайки напротив друг друга. Было уже тихо, и только голоса сверчков и иногда кузнечиков приятно резали слух.
– Очень важную вещь. Скорее, хотел сделать предложение. Но нет, еще не женитьбы! Но получше этого. Итак, Нура, ты готова?
– Говори уже, не томи!
– Я получил от отца предложение открыть свой бизнес. Только не здесь, я вынужден уехать в Париж. Но я подумал о тебе: что же будет без меня делать моя красавица? Поэтому, решил, что ты, Нура, едешь туда со мной. Да–да, забив на школу и прочие мелочи, потому как мы друг друга безумно любим, хотя, ты это и так знаешь. Ну так что, ты согласна?
Разные эмоции овладели девушкой. Радость, гордость, предвкушение, но в то же время и небольшое разочарование, из–за того, что она оставит здесь уже так полюбившихся друзей, соседей. Как же Ева, Крис? Как же Вильде, Сана и Крис Берг? Как же Эскиль, Линн, Франческа? Но все эти "как же" заглушило одно единственное: "Я люблю этого чертова придурка и готова пойти с ним хоть на край света".
– Я... Вильям, я так рада за тебя! Я согласна!
Она бросилась ему в объятья и оставила на щеке красный след от помады.
– Но... Понимаешь, я оставлю тут всех друзей, школу...
– Обещаю, мы будем вырываться на каникулах к ним. Или они будут приезжать, как захотят. А со школой я вопросы улажу, да и вообще: моей Нуре в школу не надо, она и так самая умная и начитанная на свете.
Их лбы соприкоснулись, и Нура смогла почувствовать его дыхание на себе, трепетно колыхавшее блузку. И в голове снова пронеслось:
"Я люблю этого чертового придурка".