Глава 13
– Ну и куда мы едем?
Нура сидела на переднем сидении просторной машины Магнуссона, сложив руки на груди.
– Пока не скажу.
– Тоже мне, загадочный. Больно надо, – белокурая закатила глаза и отвернулась к окну. Вильям усмехнулся и продолжил езду.
– Музыку слушать будешь?
Нура пожала плечами.
– Мне все равно.
– Будешь? Отлично.
Магнуссон включил магнитофон и забарабанил пальцами по рулю в такт музыке, подпевая песне группы Imagine Dragons.
– Эта песня у меня связана с тяжелым периодом в моей жизни, – через музыку пояснил он.
– Угу, – Нура старалась отчаянно игнорировать парня.
– А ты эту песню знаешь?
– Допустим.
– Ну и? С чем она у тебя связана?
– С тем же, что и у тебя. Я слушала ее, когда сбегала из дома, – непринужденно ответила Сатре.
Вильям нахмурился.
– Какого черта, Нура? Зачем тебе было из дома сбегать?
– Чаще всего именно так и случается: людям кажется, что они целиком и полностью знают человека, хотя это не так. Вот и ты – совершенно меня не знаешь.
– Ну так позволь мне тебя узнать.
Глаза Нуры встретились с его глазами.
– На дорогу смотри.
– Не меняй темы, ладно? Ты должна открыться мне, иначе никак.
Она вздохнула.
– Хорошо. Если, конечно, тебе интересно слушать, как меня каждый день избивали до потери пульса или посылали за алкоголем с сигаретами, а потом я неведомо как сбежала из этого ада с подругой.
Вильям часто захлопал глазами.
– Серьезно?
– А я похожа на клоуна?
Из глаз девушек потекли слезы. Ей все еще было трудно об этом вспоминать.
– Черт, прости.
Он сжал ее руку, словно пропитывая ее всей уверенностью и энергией, какая только у него была.
– Да, что уж там. Мне уже настолько привычно, что уже некуда.
– А я думал, это у меня жизнь тяжелая. А передо мной сидит настоящая жертва этой штуки под названием жизнь, – парень поджал губы.
Нура усмехнулась.
– Может, вернемся обратно? Ты побледнела.
– Нет. Мне уже и самой интересно посмотреть, куда ты меня заведешь, Вильгельм.
Лицо девушки обрамила улыбка. Вильям ответил на нее.
– Вот бы и я умел так смеяться над своим горем.
– Я уже привыкла. И ты попытайся. Тяжелые моменты жизни может загладить лишь только привыкание к ним. Другого лекарства я не знаю.
– Да, возможно, ты и права. А вот, кстати, и доехали.
Перед молодыми людьми стояло большое здание, чем–то напомнившее Нуре музей так '50 годов.
– И что это?
– Терпения, Нура.
Вильям открыл дверь и вышел вместе с девушкой.
– Красиво тут, – девушка оглянулась по сторонам.
– Ты еще не видела внутри. Вот там и правда красиво.
– Уже сгораю от нетерпения. Пошли уже.
Вильям открыл дверь и зашел в помещение. Нура робко шла следом. Шаги парня гулко отдавались эхом в большой комнате. Вся она была освещена слабым уютным светом, и Нура смогла разглядеть на потолке старые фрески с изображением божеств и мифических существ. Стены здесь были покрыты уже облезлой золотой эмалью. Словом, все помещение отдавало античностью и, почему бы и нет, мистичностью.
– Твой отец работает во дворце?
– Хах, нет. Но получше, чем во дворце, я думаю.
– Вот мы и на месте. Ты готова?
– Готова.
Перед ними была деревянная большая дверь с ручкой в форме льва. Вильям дернул за нее, и дверь поддалась. Невольно Нура сильно сжала его руку, пугливо озираясь по сторонам.
– Да не бойся ты. Поверь, тебе понравится.
– Только не выпускай мою руку. Тогда будет не страшно.
– Хорошо, не буду.
И вновь довольная ухмылка обрамила лицо парня.
То, что Нура увидела за дверью, повергло ее в полнейший шок. Оказывается, отец Вильяма работает в картинной галерее. Это одна из лучших в Лондоне.
– Добро пожаловать.
Вильям вежливо пропустил девушку вперед. Она медленно вошла, и ее глаза засияли. Здесь было так много красивых репродукций! Но, в отличие, от прошлой комнаты, они были не древними и уж совсем не известными. Это не был Ван Гог или Да Винчи, Нура никогда даже не видела эти картины. Но они были со своей, особенной изюминкой, которая сильно завлекала.
Девушка подошла к одной из картин. Это было что–то в стиле Пикассо – такой же хаос и такая же поэтичность. Для кого–то бы картины такого типа выглядели чудовищно или нелепо, может странно или страшно, но не Нуре. Она – не только книголюб, но и большой ценитель искусства. Она считает, что каждая картина – это, как и книга, маленькая история, которую хотел рассказать ее автор. Книги и картины – вот что поистине вдохновляло эту особу.
– Нравится творчество Магнуссонов?
Нура вздрогнула, так как настолько погрузилась в рассматривание картин, что совсем позабыла все, что происходит вокруг.
– Это рисовали вы? Магнуссоны?
– Да, все картины, которые ты тут видишь, были написаны разными представителями рода Магнуссонов. Допустим, мне больше всего нравится эта, перед которой ты стоишь. Ее написала моя мать.
– А я сразу почувствовала тут что–то платоническое. Будто с небес что–то. У твоей мамы, да и вообще у всех вас талант. Стой–ка! А ты что... Тоже рисуешь?
Он смущенно опустил голову.
– Типо того. Но моих картин тут еще нет. Да и о моем, так сказать, скрытом таланте знает только Крис, ну и, уже ты.
– Вау, Вильям! Ты не шутишь?
– Не шучу. Даже могу, если хочешь, показать тебе когда–нибудь мой скетчбук, так ведь это называют?
Нура засмеялась.
– Да, именно так.
Она зашагала к другой картине, которая также ее привлекла.
– Это так красиво! Никогда не видела ничего подобного.
Нура завороженно разглядывала каждое полотно, и при виде каждого у нее захватывало дыхание, и не отпускало ощущение, что это писали не люди, а какие–то инопланетяне, настолько это было сказочно и необычно.
Спустя час, Вильям сказал:
– Возможно, ты хочешь познакомиться с отцом, женушка?
Нура ткнула его в плечо.
– Я тебе не женушка.
– Пока что, – поправил ее Вильям.
– Хотела бы познакомиться. А можно сейчас?
– Можно. Но нам придется пройти вон туда, – он указал на какой–то темный коридор, в котором Нура не видела признаков освещения.
– Н–но я...
– Помни, Нура: пока ты со мной, тебе нечего бояться.
Он крепко сжал ее руку и повел в коридор.
– Мне страшно, Вильгельм!
– Не бойся. Тут освещение есть, хоть и не совсем обычное. Еще одна гениальная задумка Магнуссонов.
Он нащупал выключатель, который, как оказалось, тут имеется, и... Нура снова шокирована.
Весь проход осветился фосфором. Всякие замысловатые фигуры, образы и узоры залили своим сверхъестественным светом всё.
– В... Вильям, это... Фееерично!
– Знал же, что тебе понравится. Посмотри на эту рыбку, – он указал на какую–то фигуру. И правда, рыба. Нура ее даже не заметила сразу, – это нарисовал я, когда мне было 6 лет. Папа посадил меня на закорки, и я специальными красками внес сюда частичку своего сердца.
– Прекрасно...
– Ну, идем, нам тут осталось совсем немного.
Нура шла за Вильямом и все еще оглядывалась назад, в надежде лицезреть это чудо дольше.
Скоро, они дошли до очередной двери, которую Вильям тоже открыл и впустил туда Нуру.
Они оказались в кабинете. Здесь пахло краской, и царила такая же неземная атмосфера. Десятки мольбертов разных столетий были распределены по нему, море кисточек, палитр и тюбиков с красками попадались на глаза. Над большим шкафом были расположены старые часы, стрелки которых были с красивой резьбой. Нура словно попала в сказку.
По середине кабинета стоял обычный стол и кресло, которое было повернуто задом к вошедшим.
– Пап?, – позвал Вильям, – у нас гости.
Кресло медленно крутанулось, и к Нуре повернулся человек средних лет. Это и был отец Вильяма.
– Приветствую, прекрасная нимфа. Чем Питер Магнуссон удостоился вашей чести?
– Пап, это моя.... Подруга. Ее зовут Нура, – отозвался парень.
– Здравствуйте.
Нура подошла и пожала мужчине руку.
– Питер Магнуссон, как вы уже поняли. Я отец Вильяма.
– Очень приятно. Я... Хотела вам сказать... Я посмотрела все ваши картины, и это прекрасно. В них есть что–то необычное.
– О, спасибо огромное! Честь слышать такое от столь прекрасного создания. Чем же я могу вас угостить, Нура? Какое, кстати, необычное имя у вас... Как и вы сама... Очень вдохновляющая.
– Благодарю вас за все, но ничего не нужно, я сыта, да и пить не хочу.
– Ну бросьте, Нура! Даже откажетесь от какао? Давайте отложим эти манеры.
– От какао?... О, ну от него я бы точно не отказалась.
Все засмеялись.
– Я принесу его. Правда, немного остыл, но все такой же вкусный.
Мужчина встал из–за стола и зашагал к красиво расписанной двери. Толкнув ее, он скрылся в чем–то типа каморки или подсобки.
– Ну, тебе нравится, Нура?, – обратился к девушке Вильям.
– Еще спрашиваешь, конечно же! Спасибо, что показал мне эту сказку.
– Междупрочим, являясь лучшей галереей в Лондоне, ты ее не найдешь ни на одном путеводителе по городу. Сюда ходят лишь ценители, если ты понимаешь.
Нура кивнула. Тем временем, Магнуссон–старший вернулся с тремя чашками какао. Он протянул одну девушке, другую Вильяму, а последнюю взял себе.
Нура отпила немного и наслажденно прикрыла глаза.
– Ммм, как вкусно! Бесподобно, как и все здесь, – восхищалась она.
– Спасибо, милая. Я вижу, что ты большой ценитель искусства, да? Расскажу тебе одну историю, послушаешь?
– Естественно.
– Ну, тогда присаживайтесь.
Когда все сели, Магнуссон начал:
– Я начал свой путь к рисованию очень давно и очень спонтанно. Мы с мамой Вильяма были уже женаты, и она была беременна Вильямом. Я был несказанно рад, и, к слову, она была единственным человеком, который меня вдохновлял. Питал я из нее энергию, черпал силу и рисовал, творил... Но... С ее... С ее смертью для меня в жизни ко всему потерялся интерес, и жизнь стала серой. Словно белый, пустой холст, на котором ничего нет, а когда хочешь что–то нарисовать на нем, то дрожит рука, и ты лишь бессмысленно тратишь время. Моей отрадой стали мои дети: Вильям, Николай и Белла.
– Простите, пожалуйста, что перебиваю, – сказала Нура, – но... У вас была и дочь?
– Да. У меня была дочь. Но ее... Ее тоже уже нет на этом свете.
Нура помотала головой. Сколько же пережил этот человек...
– И вот... С этого и началась моя карьера. Я, конечно, снова отчаялся, но в один прекрасный день меня словно окатили водой. Я начал это именно потому, что знал, что Элла, моя жена, этого бы хотела. Она бы была безумно рада, ведь всегда поддерживала меня во всем, но в рисовании особенно. Она мечтала о прекрасной галерее с фресками и многочисленными посетителями. Я, как видишь, исполнил ее мечту, и мечту Беллы тоже.
– Я очень вами горжусь. Вы очень сильный человек, мистер Магнуссон. А такую волю нужно еще поискать.
Рука Вильяма все это время покоилась на ее. Теперь она одобрительно сжала руку девушки.
– Нура, вы поистине очень хороший человек. Именно такую девушку я бы хотел видеть рядом со своим проказником – сыном.
Щеки Нуры залил румянец. Потом она подумает над этим, не сейчас. Не сегодня.
Нура и Вильям гуляли по парку, делясь впечатлениями. Куртка Вильяма покоилась на оголенных плечах девушки, так как было холодно, но погулять хотелось.
– Значит, тебе понравилось, Нура?
– Да. Какой у тебя сильной воли отец! Я бы не выдержала столько.
– Он на самом деле очень стойкий. Я–то после всего этого отчаялся и помешался на девушках и алкоголе. Совсем не в отца пошел. Но знаешь, что в наших с ним историях схоже?
– Что?
Он остановился и повернулся к Нуре.
– Ты в этой жизни единственная, кто меня вдохновляет.
Страстный и нежный поцелуй завершил эту прекрасную прогулку.
* * *
Ева сидела в номере и листала каналы по телевизору. Тут... В дверь постучали. Она пошла открывать.
– Ну здравствуй, Ева Мун.
За дверью стоял он.