По ту сторону стены [Атака Титанов]

   Главный штаб разведотряда. Что думают обычные люди, когда слышат эти слова? «Пристанище для кучки бесполезных солдат», «Место, где идиоты пропивают наши налоги» и только лишь несколько детей, не слушающих слова взрослых, тихонько скажут: «Дом наших героев».       

   Это одно и то же место. Одно здание и одни люди, находящиеся там. Только каждый видит его абсолютно разным. Каждый смотрит под своим углом, опираясь на какие-то банальные данные. А для солдат это самая обычная постройка, которая и рядом не стоит с корпусом Гарнизона и тем более Военной Полиции. Это кучка старого кирпича, уложенного в подобие ровных стен, осыпающихся от чихания мимо проходящих зевак, отлынивающих от работы. Это дырявая крыша, протекающая во всех комнатах, где только можно и нельзя. Это место, где многие нашли друзей. Это место, где оставшиеся из многих оплакивают своих товарищей. Вот что это за место с огромным количеством окон и дверей, моющихся регулярно под присмотром главного чистоплюя трёх стен.

   Такое место скрывают за собой самые обычные и слабые ворота из старого дуба. Никаких  или лишних замков. Лишь сбитые между собой куски древесины, метр в высоту, и две металлические пластины для закрепления замков. Это главный вход на территорию разведчиков, прячущий от лишних глаз жизнь солдат и их начальства. Эти тоненькие доски отгораживают обычных селян от изнуряющих тренировок разведчиков и нескончаемого потока работы.       

   В целях безопасности от этих самых ворот не отходит несколько рядовых, проверяющих всех посетителей. В этот раз на пост вступили двое опытных разведчиков, знающих большинство легионеров в лицо.

   Двое мужчин средних лет от скуки обсуждали что-то об урожайности в этом году, поэтому и не сразу заметили приближающийся силуэт лошади. Лица, прежде улыбающиеся во все тридцать два зуба, теперь даже не показывали и тени веселья. Разговор прекратился. До разведчиков дошёл знакомый звук. Подгнившие доски на телеге, что приближалась, закрепили абы как, из-за чего вся улица слышала размеренный скрип повозки с каждым новым метром. Разведчики спокойно выдохнули.       
   Светленькая кобыла, что тащила телегу, остановилась прямо перед разведчиками. По бокам уставшей лошади, словно кистью были нарисованы причудливые пятна, которые захватили внимание командора, выбирающего скакунов для разведки. Всё тело, не считая копыт и морды, было разрисовано в нежный рыжий цвет художницей-природой, но потом она, будучи любителем необычных творений, решила стереть половину краски с боков. Вот так и появился этот необычный окрас, привлекающий внимание окружающих. Наездник, оставивший седло пустовать, чуть ли не на крыльях подлетел к своим товарищам, спешно пожал им руки и приветливо кивнул.

— Эй, Конни, — крикнул один из охранников, предварительно повернувшись максимально в сторону закрытого входа. С той стороны ворот бодро откликнулся такой же охранник. Но из-за преграды в виде метровых дубовых ворот, звук дошел до солдат приглушенным, — открывай!       

   И в эту же минуту широкие ворота распахнулись, открывая вид на каменный штаб разведотряда. Весёлый наездник резво забрался на повозку и, взмахнув поводьями, направил лошадь ко входу. Кобыла не спеша потянула разваливающуюся телегу, которая в свою очередь резала слух.       

   Тем временем Мирей, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, шагала к воротам. Её блондинистые пряди то и дело спадали к лицу, а Картер лёгким движением отбрасывала их снова за спину, под ткань плаща. На улице стоит жара и следовало бы снять этот предмет одежды, но светить своей физиономией перед разведкой не очень хотелось. Рассыпавшаяся копна светлых волос мешала обладательнице, но Мирей намеренно оставила их в таком беспорядке. На хрупком плече болталась почти пустая сумка.       

   Самочувствие девушки оставляло желать лучшего. Сегодня она совершенно не выспалась, работая над подготовкой к разговору. Голова немного гудела, пока глаза слипались. Она переживала. Боялась того, что что-то пойдёт не так. Не по плану. Внутри неё засел какой-то маленький червячок сомнения, кричащий о необходимости отступить. Но отступать было уже некуда. Карьер остановилась напротив заинтересованных солдат, наблюдающих за ней. Она крепче сжала сумку с перьями и бумагой, накинула капюшон, а затем уверенно произнесла:

— Мне нужен Эрен Йегер.       

   Стражники заметно напряглись. Спокойствие на их лице сменилось заметным напряжением. Брови одного из разведчика сошлись на переносице, а затем последовал вопрос:

— Ты кто такая?       

   Рука солдата потянулась к лезвию. Она в ступоре посмотрела на возникшее препятствия. Изогнув светлую бровь, она пояснила:

— Я Мирей Йегер — родственница Эрена. Мне нужно с ним поговорить.       

   Один из разведчиков уставился на блондинку, прищурив глаза, а затем произнёс:

— Сэм, проинформируй начальство. А ты — подожди.       

   Последняя фраза была адресована удивлённой Картер, которая совсем не ожидала, что наведёт такой шум.

***       

   «Лучше бы я журналистом для газеты прикинулась», — думала я, пока целая колонна солдат вела меня к деревянному столику под деревьями. Конвой вокруг меня имел довольно пугающее оружие в виде УПМ с целым набором лезвий. Справа, слева, сзади — со всех сторон меня окружила охрана. Только вот зачем? Они в напрягающей тишине вели меня к начальству разведки, ожидающему за столиком в тени яблони.       

   Такая опека меня не на шутку напрягла. Разведчики были в полной боевой готовности с лезвием в руках. Мне становилось не по себе. Сердце испуганно билось о грудную клетку, пока напряжение медленными волнами расползалось по всему телу.       

   Я сильнее натянула капюшон и вытащила копну светлых волос из-под плаща. Пряди золотыми волнами посыпались и упали на плечи. Ленту я благополучно оставила в своём импровизированном тайнике, так же как и информацию о Эрене.       

   В моё поле зрения попал тот самый столик, за которым напряжённо сидело всё начальство легиона. Вот высоченный блондин с шикарными бровями. Скорее всего, он занимает самый высокий пост. По правую руку от него та сумасшедшая, что так отчаянно желала познакомиться со мной. А с другой стороны никто иной, как местный любитель чая. Сам капрал Леви.       

   Моё сердце сейчас мировой рекорд по сальто установило. В щёки ударила кровь, и появился румянец. Я испугано металась глазами по этой тройке и сильнее натягивала капюшон трясущимися руками. Подходя всё ближе к нужному месту, я чувствовала, как внутри меня всё переворачивалось. Сонливость из-за недосыпания, как рукой сняло.       
   Страх того, что меня могут раскрыть, всё больше на мне сказывался. Мой напряжённый, полный страха, взгляд, направленный на этих троих, не двигался ни на миллиметр. Несмотря на температуру вокруг, на лбу выступил холодный пот, меня начало подташнивать, а в животе всё скрутилось в узел. Волнение медленно накрывало меня с головой. И пока я активно втягивала ноздрями кислород, мы подошли к ним.       

   Грозный вид этих людей не говорил ни о чём хорошем. Их тяжелые, изучающие взгляды бегали по мне, старались заглянуть под тёмный плащ, от которого так жарко. Напряжение вокруг можно было ножом резать. Эрвин нахмурился. На лице мужчины появились едва заметные морщины. Его тонкие губы плотно сжались. Пронзающий взгляд пытался что-то найти. Ощущение, словно над ним сейчас грозовые тучи соберутся.       

   Девушка справа выглядела более чем пугающе. На губах растянулась какая-то сумасшедшая улыбка, пока карие глаза под линзами в упор на меня смотрели. Она выглядела радостно и как-то взволнованно. Её пальцы то и дело постукивали по деревянной крышке стола.

   И только лишь лицо Леви, единственного человека, что я здесь знаю, не выражало ничего. Взгляд серых глаз смотрел куда-то сквозь меня, в пустоту. Он активно над чем-то размышлял, либо просто залипал в эту точку, а может он пытался уснуть с открытыми глазами. Этот человек пугает меня в последнюю очередь. Его совсем не интересовали события здесь. Он максимально погружён в себя.       

   При виде мужчины по центру и сумасшедшей шатенки, во мне будто что-то рухнуло, и тот воздух, что я так активно загоняла в легкие, словно хорошим ударом из меня выбило. Весь путь, что я следовала к столику, они не сводили с меня опасливых взглядов. У всех них висят эти коробки с лезвиями. Так они боятся меня?       

   Двое из них внимательно, словно не моргая, осматривал меня. По-моему, мне даже вздохнуть незаметно не удастся. Рядом с ними никого больше не было. Только моя «личная» колонна охраны вокруг. Так значит, они не привели Эрена.       

   Самый опасный для меня на данный момент — их начальник. Он был ко мне ближе всех. Да и он первый заподозрил неладное при виде меня.       

   Я растерялась и не понимала, как себя вести, чтобы остаться живой.       

   Один неверный шаг — и я покойница.       

   Неподходящее слово — и меня уже ведут к виселице.       

   Лишнее движение — и мне перерезали горло.       

   Страшно. Даже дома я никогда не рисковала так, как сейчас. В этот момент мои шансы на выживание очень малы. Бестолково надеяться на удачу нельзя. Словно в шахматах мне нужно обдумать каждый ход, каждую фразу. Главное самой не запутаться во лжи. Я должна выжить. Я даже половины задания не выполнила, мне нельзя умереть. Ведь меня ждут там. Дома.       

   На негнущихся, деревянных ногах я медленно дошла до ожидающих меня разведчиков. Весь путь они провожали меня взглядами, но каждый по-своему.       
   Сейчас, когда я подошла, шатенка резко вскинула подбородок и с каким-то безумным интересом принялась рассматривать. Её широко распахнутые карие глаза то и дело метались, стараясь выглядеть на мне даже самые мельчайшие детали. Она была на взводе. В нетерпением она даже приоткрыла рот и постоянно пыталась что-то сказать, но мысленно одергивала себя и молчала.       

   Блондин хмуро сдвинул брови к переносице. На широком лбу показались небольшие морщины, голубые глаза задумчиво обводили меня взглядом. Он размышлял о сложившейся ситуации.       

   А Леви только сейчас взглянул на меня полным равнодушия взглядом. Ему было словно всё равно. Его сознание было сейчас не здесь, а где-то дальше. Лишь уставший вид говорил о том, что он просто не выспался. Моё лицо прикрыто капюшоном, поэтому он не узнал меня, но это вопрос времени.       

   Стражники надавили мне на плечи, заставляя сесть на противоположную лавочку. По бокам и сзади стоят разведчики в полной боевой готовности. Вряд ли получится сбежать.      

   Под столом у меня затряслись коленки. Я нервно сглотнула и потянулась к сумке, чтобы положить на колени. Солдат резко вырвал её из моих рук и высыпал всё содержимое перед нами на стол. В ней лежали лишь два пера, чернильница и стопка пожелтевшей бумаги для записей. По-видимому, они проверяли меня на наличие оружия. Только вот мой излюбленный тайник вы и не проверили. Я выдохнула и приняла возмущённый вид.

— Эй, я не такая богатая, чтобы раскидываться вещами! — я всплеснула руками и посмотрела на реакцию окружающих.       

   Все с осторожностью наблюдали за моими действиями. Блондин кивнул кому-то и с моей головы резко содрали капюшон. Перед разведчиками появилась моя блондинистая макушка, пока я осматривала своё местонахождение.       

   Девушка и блондин никак не отреагировали на моё лицо, но вот капрал явно понял, где видел меня раньше. Он слегка опустил подбородок, и его прямые чёрные пряди упали на лоб. Лицо капитана не показывало ни одной эмоции в тот момент, когда его глаза в подозрении сужались, смотря на меня в упор.

— Кто ты такая? — угрожающе произнёс Леви.       

   Девушка и блондин заметили реакцию капитана. Со стороны разведчицы последовал вопрос о том, что происходит.

— Она новая помощница в семье Рал. Торгует за прилавком. Появилась там совсем недавно, — он сделал акцент на последнем слове.       

   И все, поняв намёк, утвердительно кивнули ему. Может это намёк на то, что и вылазка тоже была недавно? Скорее всего, так. А ты, капитан, не дурак. Запомнил меня-таки.       

   Нельзя показать, что я волнуюсь, или же они сразу поймут, что мои слова — это бред сивой кобылы. Я нарочно откинула одну прядь и в недоумении заговорила:

— Что за цирк здесь происходит?! Я просто пришла увидеть Эрена! — я протянула руку к бумаге с опасением, что мне не позволят собрать всё. Но нет. Они не отреагировали на это.       

   На этот раз заговорил широкоплечий блондин по центру:

— Я Эрвин Смит — командор разведлегиона. А теперь скажи, кто ты такая и какое отношение имеешь к Эрену?       

   Его голос был спокойным. Не совсем тихий и не громкий. Но было что-то в этом тоне такое властное, что заставляло подчиняться. А я дальше решила гнуть свою линию:

— Я пришла к Эрену и буду разговаривать только с ним! — я ведь обычная селянка. Такое поведение было бы у большинства женщин в подобной ситуации.       

   Сложив в замок руки, заговорила девушка с каштановым хвостиком:

— Не в этой ситуации тебе командовать, милочка. Живо отвечай!       

   Она ударила по столу кулаком, отчего я вздрогнула. Она психически неуравновешенна, что ли? Или она так хочет выбить меня из колеи? Я вздохнула, но заговорила.

— Я — Мирей Йегер. Его родственница. Ищу его отца.       

   Мои собеседники переглянулись. За всех спросил Эрвин:

— Какая именно родственница?       

   Мои руки по-прежнему напряжённо сжимали плащ, пока я вспоминала целую историю новой, выдуманной мной же самой семьи. Я выдохнула и оглядела эту троицу. Они были настроены серьёзно.

— Гриша Йегер — не единственный ребёнок в семье. У него есть старший брат. Габриэль Йегер. Этот самый брат — мой папа. Мы жили здесь — на территории стены Роза, — а семья Эрена — в Шиганшине. Отец сказал, что если он неожиданно исчезнет, мне нужно будет передать его письмо Грише Йегеру.       
   Окружающие вслушивались в каждое моё слово в попытках распознать ложь. Глаза командора с подозрением и нескрываемым любопытством наблюдали за мимикой моего лица. Эрвин старался поймать меня на вранье.

Когда я была солдатом, меня подготовили не только физически, но и теоретически. Я уже знаю, как определить, правдивы ли слова человека, наблюдая за его лицом. Эрвин, видимо, тоже психологией балуется. Смит начал всматриваться мне в глаза.       

   Когда человек врёт, он часто моргает, а его взгляд мечется из стороны в сторону. Я старалась смотреть ему прямо в глаза, размеренно при этом моргая. Взгляд опустился чуть ниже.       

   Нос. Лжец волнуется и слегка морщит нос или почёсывает его. У человека от волнения пересыхают губы, из-за чего он их поджимает или прикусывает. На лице показывается натянутая улыбка, а лгун либо застывает, либо старается прикоснуться ко всем вещам вокруг. А интонация постоянно меняется.       

   Я же всё делала с точностью до наоборот и старалась вести себя как можно более спокойно. Что мне давалось непосильным трудом. Я вспотела, что можно было объяснить жарой. Сейчас начало августа, это не удивительно. Но всё начало слегка чесаться, ведь сохранить спокойствие в окружении вооружённых солдат было не просто. Мне так и хотелось повертеть в руках сумку, но я терпела.       

   Пока я говорила, меня никто не перебивал, позволяя рассказать всю историю.

— И сейчас я ищу Гришу Йегера, чтобы выполнить просьбу отца, — я слегка повернула голову в сторону Аккермана, — но жилья в этой части стены у меня нет. Да и денег мало. Вот я и устроилась к Маргарет на работу. Ещё есть вопросы?       

   Я гордо вздёрнула подбородок и вернулась взглядом в сторону Смита. Ханджи слегка наклонилась в ко мне и спокойным, серьёзным голосом спросила:

— Мы можем увидеть письмо, — взгляд девушки метнулся в сторону моей сумки, — где оно?

— Я должна передать конверт лично в руки моего дяди. Отец запретил мне его распечатывать.       
   Мне никто не ответил. Начальство разведки лишь выжидающе уставилось. Из-под стёкол очков на меня в упор смотрели два карих глаза. Этой женщине не терпелось узнать как можно больше подробностей. Это я поняла по тому, насколько она внимательно слушала мои сказки. И вроде бы даже поверила мне. Вроде бы. Я так же взглянула ей в глаза, показывая отсутствие страха. И эти «гляделки» так бы и продолжались, если бы не капитан.

— В твоей истории кое-что не сходится, — проговорил брюнет. У меня внутри что-то упало. По-моему, это сердце в сапог провалилось. Я медленно повернула голову в его сторону и выжидающе посмотрела, — последний раз я заходил в лавку неделю назад и видел, как ты обслуживала остальных клиентов. Твои движения были отточены, и ты знала, где лежит нужный чай. Значит, ты там приличное количество времени. А если письмо нужно срочно доставить отцу Эрена, так почему ты не пришла раньше?       

   Леви поправил свой платок на шее, отчего его идеально выглаженная рубашка слегка помялась в этом месте, он слегка прищурил глаза, смотря на меня. Выслушав его слова, Эрвин согласно кивнул капитану. Девушка никак не отреагировала. А я задумалась. Пока что в голову не приходил логический ответ на этот вопрос. Все вновь замолчали, в том числе и я. Я хмыкнула носом и заговорила:

— Я не знала, где он находится. Как я могу найти человека, ничего о нём не зная? — я задиристо выгнула бровь. Но я и тут немного просчиталась.

— Ты не могла ничего не слышать. Все газеты говорили о человеке-титане. Да и народ постоянно обсуждал эту новость, — Леви с упорством продолжал свой допрос.       
   Я вновь растерялась и не знала, что на это придумать. Я слегка откинулась на стуле и повернула голову в сторону штаба.       

   Сам штаб представлял собой каменное трёхэтажное здание с маленькими деревянными окнами. Я пригляделась.       

   Через оконную раму на меня смотрели два зёленых глаза. Парень с растрепанными и взъерошенными темными волосами рассматривал меня так же внимательно, как и я его. Судя по всему, это и есть Эрен Йегер. Этот мальчик очень похож на портрет из документов. Видимо, его не пускают сюда. Из-за его плеча выглянула блондинистая макушка, смотрящая на меня с опасением и тревогой.       

   Вот это я тут кипиш устроила. За весь разговор на улицу не вышел ни один солдат. Меня воспринимают, как потенциального врага.

— Почему ты молчишь? Отвечай же, — я повернула голову и напоролась на изучающий взгляд Смита. Они мне не верят.       

   «Угадай с трёх раз», — всплыло в голове, но озвучивать это я не решилась. Я и так не то что в плачевном положении, а в истерическом. Ну и что мне теперь делать? Я перевела взгляд на яблоню и закусила губу, что не осталось незамеченным Эрвином. А это ведь один из признаков лжи. Вот я попала.

— Мой дом находится в чаще леса. Мы редко выбирались в город. Поэтому и новости до нас не доходят.

«Вот это я сказочница! Да мне книги писать надо, а не вот это вот всё».       

   На улице было невероятно жарко и душно, я сделала глубокий вдох и перенесла руки с сумки на стол, сцепив их в замок, повторяя движения той сумасшедшей женщины. Она и продолжила задавать вопросы.

— Почему Эрен не знает о существовании родного дяди?       

   Я опять вздохнула. Мне начинает надоедать этот допрос.

— Потому что братья были в ссоре. Я и сама только в этом году узнала всё. Отец рассказал мне, когда передавал письмо, — я закинула одну ногу на другую и нервно ей качнула. Ситуация хуже некуда.       

   Эрвин слегка расправил плечи и выжидающе посмотрел на меня.

— И всё-таки я хочу взглянуть на это письмо, — я уже приоткрыла рот, чтобы возмутиться, но он меня опередил, — или мы не выпустим тебя отсюда.

   Я всплеснула трясущимися руками и выразила своё негодование:

— Да вы с ума сошли, я просто хочу погово… — я резко замолчала.       

   Смит кивнул солдату позади меня и к моей шее приложили холодное лезвие УПМ. Я испуганно пискнула, но рыпаться не стала. Рукой я полезла в карман потрёпанных брюк, что дала мне Маргарет. Моя трясущаяся кисть протянула командору заготовленный с вечера конверт.       
   Там я сделала кучу ошибок, ведь это писал человек, живущий в лесу. Хотя если честно, то я уже начала забывать немецкий. Мужчина спокойно взял бумагу, но не отдал приказ, чтобы оружие опустили. Блондин решил меня запугать.    

  Эта устрашающая троица принялась с энтузиазмом читать мои каракули. А письмо гласило следующую мою выдумку:

«Здравствуй, Гриша! Если ты читаешь это письмо, то, скорее всего, меня похитили. Я задолжал огромные деньги одному из офицеров Военной полиции. Меня уже не отпустят. Прошу тебя, помоги Мирей скрыться. Они не смогут с меня стрясти деньги, ведь их просто нет. Поэтому они начнут угрожать ей. Спрячь её в уплату своего долга.

                 Твой брат, Габриэль Йегер»

   Козлами отпущения я решила сделать Военную полицию. Как-никак они враждуют с разведкой. Надеюсь, они в это поверят. И пока Эрвин, Леви и какая-то женщина, имя которой я так и не узнала, внимательно вчитывались в каждую букву, я пробегалась глазами по всей территории разведчиков. Ворота за мной, поэтому в случае непредвиденной ситуации мне придётся искать другой выход. Мой взгляд метнулся на каменную стену. Стена около двух или двух с половиной метров. В теории не так высоко, залезть можно. Но что касается практики?       
   Я посмотрела на начальство разведки. Они не обращали на меня внимания. Моя голова ни на миллиметр не повернулась, когда я вновь взглянула на стену.       

   Она почти везде гладкая. Лишь в нескольких местах протянулись трещины и обсыпался кирпич. Перелезть через неё вряд ли получится. Можно было бы залезть на дерево, а потом зацепиться за край стены, но с целой колонной разведчиков на хвосте я просто не успею.       

   Решение пришло неожиданно. Я слегка наклонила голову и пригляделась. Чуть дальше что-то замаячило. Впереди была крыша длинного здания, а рядом со зданием стояла повозка с сеном. Спасибо тому разведчику, что поставил её там. Я пробежалась глазами по каждой ступеньке повозки, по сену и, представляя, как будто я уже убегаю, «прыгнула» на край стены.       

   Все мои действия заняли около трёх секунд, и разведчики ещё читали письмо. Но, к сожалению, моя удача сегодня на самом дне, так как за «путешествием» моего взгляда наблюдал Леви Аккерман. Это я заметила, как только вновь посмотрела на начальство. И пока командор и разведчица только подняли свой взгляд от письма на меня, моё удивлённое лицо уже во всю рассматривал капитан.

— Даже не думай, — он произнёс эту фразу тихим и спокойным голосом, но от меня не скрылась угрожающая нотка в этих словах, — она хочет сбежать.       

   Они мне не поверили. Я проиграла.       

   Я испуганно замерла. К моей шее ещё ближе поднесли лезвие, и теперь оно было в миллиметре от кожи. Все поднялись, однако я осталась на месте.       

   Подул прохладный ветерок. Волосы заколыхались под его воздействием, из-за этого у Эрвина выпала блондинистая прядь. Он медленно её поправил и произнес то, что я бы хотела услышать в последнюю очередь:

— Закройте её в камере до выяснения всех обстоятельств. Простите, Мирей, но мы не верим вам, — он тихо добавил, — я не верю.       

   Не убирая лезвия, меня грубо схватили за плечи и вывели из-за стола. Мои руки связали за спиной, заранее подготовленной верёвкой, и повели в камеру. Я повернула голову в сторону Эрена, но его там уже и в помине не было.

***

   Ну что ж, теперь я с уверенностью могу сказать, что камеры в разведке — это нечто. Думаю, мышь, которая скребётся где-то в углу, со мной согласится. Хотя, может, это крыса, которая отгрызёт мне ногу, пока я буду спать.       

   Около часа назад меня притащили в это место. Тюрьма разведотряда находиться под корпусом довольно глубоко. Это я поняла по количеству ступенек, ведущих под землю, и тому, сколько раз я о них споткнулась.       
   В комнате нет ничего лишнего. Кровать, на которой невозможно спать, потому что даже каменный пол будет мягче, и ржавые кандалы в стене, закреплённые на моих руках. Даже освещения нет. Ориентироваться приходится на ощупь.       

   За всё время моего нахождения здесь ко мне больше никто не пришёл. Пока меня вели, я не сопротивлялась и молчала в тряпочку, опасаясь сказать что-то лишнее. И признаться честно, я безумно боюсь. Нарастающее ледяное чувство захватило меня полностью. Какой-то ком в груди давил на меня и душил горло, не давая нормально дышать. Обрывистыми вздохами я заталкивала воздух в лёгкие и нервно через рот выдыхала. И так снова и снова. Я не могла нормально вздохнуть, мне словно не хватало воздуха. Эти стены давили на меня. Холодный воздух в камере нёс в себе запах мокрых кирпичей и пыли, щекоча нос. Становилось всё страшнее. Мои руки слегка дрожали, то ли от ужаса, то ли от холода.       

   Что же делать? Я нервно закусила губу, следуя старой привычке.       

   Они мне не поверили, и скорее всего, понимают, что это меня они искали всем легионом за стеной. Вероятнее всего, мне грозят пытки, либо казнь. Но если разведка создана для изучения титанов, то разведчики могут подумать, что мне известна информация. В таком случае, точно будет допрос.       

   Всё-таки мне не следовало лезть сюда без нормального плана. Со мной сейчас только один нож в сапоге, который они не заметили при осмотре. Все мои карманы вывернули, а сумку и письмо отняли. Они даже забрали кусок хлеба, что я взяла с собой. Боятся, что я им глотку кому-то перережу.       
   Я резко вздохнула и перекинула одну ногу на другую, сидя на кровати. За последний месяц из всего спектра эмоций я испытывала только страх или волнение. Стремилась спасти семью, а теперь сама, может быть, к вечеру сдохну. Не то, что я от жизни ожидала. Совсем не то. Зубами я сильнее сжала нижнюю губу.       

   Дома, во Франции, я часто рисковала жизнью. Я не раз попадала в перестрелки при охране границ. Мне приходилось сталкиваться с терактами и ограблениями. Я прекрасно осознавала, что могу и не вернуться оттуда, но всё казалось такой обыденностью и нормой.       

   Почему?       

   Я просто жила настоящим, не думая ни о чём. Но теперь у меня появилась цель — найти семью. Видимо, это стремление и разжигает желание жить. Я не хочу умирать. По крайней мере, здесь.       

   Я легла на кровать. Она противно загремела и немного прогнулась под моим весом. Поржавевшие цепи заскрипели и натянулись. От стены, к которой была подвинута мебель, веяло холодом. Я прикрыла глаза и поёрзала, стараясь лечь удобнее на досках, прикрытых тряпкой. Где-то в коридоре туда-сюда ходил солдат на своём дежурстве. Стальная решётка передо мной была заперта таким же старым замком, как и эти кандалы.       

   И что мне теперь делать? Сознаться или врать дальше? Я уже сама во лжи путаюсь. Но если я признаюсь, мне просто не поверят. Да и что я скажу? Что где-то есть место без этих тварей, а они что-то вроде эксперимента? Хотя что я несу? Я и сама уже давно поняла, что это не какой-то опыт, а реальные люди, мечтающие обо всём том, что есть у обычного человека в XXI веке. Эти люди думают, что они единственные выжившие.       

   Как быть?

   Как выжить?

   Я почувствовала на подбородке что-то тёплое. Я прошлась языком по губам. Металлический, солоноватый привкус подсказал, что это кровь. Не заметив, я прокусила губу. Ледяной рукой я вытерла следы раны и принялась зализывать больное место.       

   Мой мозг активно пытался найти выход из ситуации, пока тело медленно замерзало. Холод от коротеньких сапог поднимался всё выше и выше. Но терпение закончилось, и я подскочила, словно лежала на гвоздях, а не на кровати, и принялась растирать ладони друг о друга, в попытках получить хоть крупицы тепла. Кисти рук уже тряслись и легонько дёргались от холода. Мои короткие штаны и растянутая кофта никак не спасали от окружающей температуры. Несмотря на жару сверху, здесь можно мороженое делать. Хотя не думаю, что его здесь уже изобрели. Я топталась из одного угла в другой угол, потому что кандалы только туда и дотягивались. Звенящие цепи следовали везде за мной, ограничивая мой путь. Я больше здесь не могу. Тут невозможно находиться.       

   О, крыса в углу замолкла. Наверное, льдом покрылась.       

   Мой отмороженный мозг посетила лишь одна идея. Я подошла ближе к стене, так, чтобы цепи остались на весу, и резко ударила их друг о друга. Прогремел противный звон заржавевшего металла, а главное — очень громкий. Я слегка прищурила глаза, неприятно. Подняла руки, и слух снова резанул раздражающий звук. Я, не думая ни о чём, начала греметь что есть силы. В коридоре послышались торопливые шаги, приближающиеся ко мне. Что-то бурча себе под нос, ко мне приближался солдат с лезвием в руках.       

   Небольшой каблук на солдатских сапогах цокал по каменному полу и наконец остановился напротив моей решётки.

— Эй, ты чего вытворяешь?!       

   На меня уставился молодой парень среднего роста с зажженным факелом в левой руке. Он слегка прищурился и выжидающе на меня уставился. Насколько это получалось, я подошла к решётке. Разведчик испуганно дёрнулся, когда я начала движение.

— Сколько мне тут ещё сидеть? Я уже вся окоченела, — я показала ему трясущиеся ладони, — я ведь ничего не сделала! На каком основании меня здесь закрыли?! Я буду жаловаться!

— Это приказ начальства. Ничего сделать не могу.       

   Солдат на пятках развернулся и резво зашагал прочь от моей камеры. Я удивлённо открыла рот и крикнула ему вслед:

— Ах ты, маленький засранец! Зови начальство!       

   Но, похоже, он не обратил на это внимания, и я услышала, как в конце коридора шаги остановились. Лишь спустя несколько секунд его движение стало размеренным. Он продолжил дежурство.

— Вот же, — прошипела я и обиженно вздохнула.       

   Но сдаваться я не стала, весь коридор в следующую минуту услышал грохот и скрип цепей из моего «пятизвёздочного» номера. От стенки до стенки разлетался скрежет и звон металла. Всё пространство заполнилось душераздирающими звуками, пока я время от времени кричала отборные ругательства в адрес разведки.       

   Данный концерт продолжается уже больше пяти минут, а паренёк терпеливо слушает, находясь на своём посту. Шум уже начал резать слух, но я скривила лицо и настойчиво продолжила создавать неудобства всем здесь находящимся. Что странно, так это то, что никто мне не отвечает. Значит здесь — только я и этот бедолага.       

   Я всегда слышала, что упрямства мне не занимать, вот и сейчас его было предостаточно, чтобы достать дежурного. Наконец, после моей фразы: «Грёбаный Эрвин, да чтоб ему руки оторвали и в задницу засунули!», разведчик не выдержал и торопливо побежал по лестнице вверх. Я довольно усмехнулась и устало уселась на кровать.       

   Мои руки обессилено повисли, а я старалась отдышаться после такого выступления. Горло немного саднило от громких криков и захотелось его смочить. Но на воду в ближайшее время можно не надеяться. Я сглотнула слюну и выдохнула. Своими активными действиями мне удалось немного согреться, но такого запаса тепла хватило ненамного. Паренёк до сих пор не вернулся.       

   Повисла глухая тишина. До моего слуха доходил лишь звук собственного дыхания и лёгкого шарканья ногой об пыльный пол. Я поёрзала на досках кровати, закрутила длинные пряди в жгут и уложила их на плечо. Резинку мне так и не дали. Хотя о какой резинке может идти речь, если я оказалась заключённой? Я не прогадала, когда решила оставить ленту дома у Маргарет, пусть видят, что у меня длинные волосы. Хотя они не приняли это во внимание. Да и при осмотре её бы забрали. А хочешь, вообще продали. Эта вещь дорого здесь стоит.       

   Кандалы тихонько гремели, когда я со скуки начала их раскачивать в разные стороны. Покрасневшие рубцы на запястьях тихо, но ощутимо ныли. Кожу начинало жечь от браслетов, а плечи побаливали от непривычной тяжести. Шея успела затечь из-за нахождения в одном положении. Я довольно покрутила ей во все стороны, а затем немного потянулась. Прошло примерно полчаса. Может, больше, может, меньше. Я уже сбилась.       

   Мне надоело сидеть. Я вскочила и направилась к решётке. Цепи натянулись и не пускали меня дальше. Я затаила дыхание и услышала шаги в начале лестницы. Сверху доносились приглушённые редкие фразы. Моя комната в самом конце коридора, поэтому звук плохо доходит. Но, несмотря на это, мне удалось чётко расслышать фразу Смита: «Не дайте ей укусить себя». Чего? Мне сейчас что, послышалось?       

   Почему мне нельзя кусать себя? Я же не сумасшедшая какая-то, что б себя кусать. Я так-то и окружающих, вроде, не кусаю. Я им что, псина что ли? Да мне ведь и сейчас не составляет труда укусить себя, надеюсь, он это понимает. Или это я чего-то не понимаю в их дурдоме?       

   Удивление от таких заявлений перебило мой страх. Я неподвижно замерла, вслушиваясь. Теперь меня даже заинтересовал этот вопрос. Почему нельзя? Что случится в этом случае?       

   Делегация из двенадцати человек подошла к моей камере. У каждого в руке был персональный факел, верёвка на поясе и УПМ. Вот это наборчик. Ну прям ОМОН в полной экипировке.       

   Девушка, чьё имя мне так и не сказали, с животным интересом меня изучала взглядом, бегая глазами от самых пят до кончика каждого волоса. Пугающая личность. Суровый взгляд Эрвина задержался на мне. Как видно, ему не понравилась моя выходка. А Леви как всегда выглядел спокойным. Может, на него чай так действует? Его лицо не выражало ничего. Абсолютно. Лишь многовековые мешки под серыми лазами говорили о его недосыпе. Вся троица и колонна солдат позади них была на взводе. Их напряжение чувствовалось через воздух. Тяжёлые взгляды, что на меня бросали солдаты, заставляли съёживаться. Девушка удивлено вылупилась на меня, а затем подняла факел, рассматривая.      

   Все тоже заметили что-то интересное на моём лице. Они заметно напряглись и взяли лезвие в руки.       

   Хотя, это не удивительно.       

   Я ведь их потенциальный враг. Хотя почему потенциальный? Судя по взглядам окружающих, теперь самый настоящий.

Продолжение следует…

______________________________________

Блудный сын вернулся...