Глава 22
Среда. Часть 2.
Я проснулась лёжа в ванной, наполненной холодной водой. Запах аромосвечки с ванилью уже рассеялся, правая нога перевесилась через бортик, оставшись совершенно сухой. Гипс стал моими оковами, заставившими меня уснуть здесь. Боль изводила меня почти до трёх ночи, но я решила отвлечься и принять холодную ванну. Видимо я тут и уснула. Мне же в школу! Я поспешно пытаюсь велезти из ванной и оперевшись рукой о бортик, я эффектно выпадаю за пределы прямо на холодный, устиланый плиткой пол. Больно. Очень.
Я зашипела словно змея, подтягивая колени в себе. Меня накрыла с головой обида, я буквально тонула в ней, как в море. Я ведь даже из ванной нормально вылезти не могу, куда уж мне теперь! Мокрая одежда облепила тело, от этого становится ещё противнеё и холоднее. Отвратительно, когда ты начинаешь жалеть сам себя, это самое фиговое, что может случиться в жизни. Но это временно. Всё скоро закончится. За дверью послышались торопливые шаги, а вскоре и стук. Далее раздался обеспокоенный голос мамы:
— Грейс? Грейс, ты тут? — она начала дергать дверную ручку. — Грейс! Ты там?! — повысила голос она, маман дергала дверь всё сильнее.
— Я не наложила на себя руки, мам. Расслабься. — прокричала я, лёжа на полу. А тут уютно, полежу-ка я пока тут...
***
— Грейс, возьми платье лавандового цвета. — настаивала мама. Я уже устала приводить ей различные доводы того, почему я не хочу его надевать. Думаю главным из них был только один, и его мама уже давно знала – это было любимое платье Питерсона, когда мы встречались!
— Мам, отстань от меня, позвони Эрику и скажи что бы он катился к чертовой бабушке!!! — кричала я. Единственное что я могу сейчас делать, так это кричать, ни сбежать из дома ни убежать в свою комнату хлопнув дверью. Да что уж тут говорить, пока я буду скакать на одной ноге к двери, меня обгонит даже двуногий Феликс (это старая двуногая морская черепаха, которой акула откусила две задние ласты. В общем, эта невидомая штука живёт у моей учительницы биологии миссис Краймерли). Мама покидает мою комнату, оставляя меня в гордом одиночестве. Вообще, если копать глубже, мама просто мечтает что бы семейка Питерсонов породнилась с нашей. Это ужасно бесит. Я бы позвонила Каре, но она сейчас в школе и наврятли всё бросит и помчится спасать меня от проблем. Может просто запереться в комнате на всю оставшуюся жизнь? О, боги, мне же скоро семнадцать, а я запираюсь от грядущих проблем в своей комнате, будто она спасёт меня от всего! Увы, как бы я не хотела избежать встречи с Питерсоном, я не могу даже нормально ходить, куда уж мне до бега... Я допрыгиваю до шкафа и вытаскиваю из него лавандовое платье, вместе с серой футболкой и темно-серыми спортивными штанами. Будет ей такое платье... Я одеваю штаны и футболку и еле добираюсь до стола. Разложив платье на столе я беру в руки большие чёрные ножницы. Зачем я хранила его столько времени, ведь я же его терпеть не могу? С этими мыслями я отрезаю кусок ткани от подола. Это платье и ещё кое-какие вещи мне привезли из Испании, когда родители ездили к тете Розали и её дочери Айли на осенние каникулы года два назад. Я беру этот клочок ткани в руки, внимательного его рассматриваю и кидаю его на пол. Взяв ножницы поудобнее, я начинаю кромсать платье на мелкие кусочки, раскидывая их по полу.
— Грейс, спускайся! — слышу я чересчур добрый голос мамы, это означает лишь то, что гавнюк Питерсон уже здесь. Я собираю клочки ткани и прыгаю на одной ноге вниз. Лестница давалась мне особенно тяжело. Но я смогла. Я запрыгиваю на кухню, Питерсон сидел за столом, мама готовила мой ненавистный зелёный чай для "обожаемого" гостя.
— Привет, Грейс. — раздался голос этого чудовища. Я подошла к мусорке и за кинула в неё остатки от платья.
— Грейс... — начала нравстенно-поучительно говорить мама, я тут же её прервала:
— Salut, j'espère t'attrapera la machine.— поздоровалась с ним я. В переводе с французского это звучит так: "Привет, надеюсь тебя собьёт машина." В нашей семье французский знают только я и папа, поэтому для мамы это дерби тундры...
— Что ты сказала? — переспросила мама недовольно уперев руки в бока.
— Хорошая погода, говорю. — нагло вру я и сажусь за стол, подальше от Питерсона. Мама с подозрением окинула меня взглядом. Думаю ей было неприятно, что я ослушалась и не отдела чёртово платье, но C'est la vie ( такова жизнь).
— Французский – язык влюблённых. — решил выпендриться этот кретин. Я пренебрежительно фыркнула.
— А я то думала это язык французов. — язвлю я. Мама садится за стол и берет нас за руки.
— Я знаю, у вас сейчас не всё так хорошо, как хотелось бы, но вы же в отношениях, вы должны смириться с проблемами и продолжать жить дальше.
— Ага, особенно когда отношений нет уже почти год. — нервно смеюсь я, Питерсон молчал.
— Грейс, послушай...— я перебиваю её:
— Марго. — поправляю я, мама изумленно смотрит на меня, сжимая мою ладонь всё сильнее.
— Что?— переспрашивает она. Я твёрдо отвечаю:
— Марго. Я Марго, я ненавижу, когда ты называешь меня Грейс. Хочешь говорить со мной и чтобы я тебя слушала? Называй меня Марго. — ребячество, я знаю, но мама лучше пристрелить меня, чем будет звать по имени, которое дал мне отец.
— Какие-нибудь ещё условия, кгхм... Марго?— с издевкой произносит она.
— Да. Я хочу...что бы он ушёл. — показывают рукой на Питерсона я и вижу, как мама начинает закипать.
— Миссис Дженнер, я наверное пойду. — произнес он, вставая из-за стола.
— Нет, подожди.— мама тянет его за руку. — Грейси просто ударилась головой. У неё сильное сотрясение... — я широко открыла глаза. Мама пытается выставить меня сумасшедшей?!?!
— Ложь. Нет у меня сотрясения!— выкрикиваю я, мама вскакивает с места и подходит к аптечке. — Грейси, ты забыла выпить таблетки. — начинает говорить она своим тошнотворно милым рабочим голоском, подходя всё ближе.
— Отстань от меня!!!
***
Питерсон свалил уже через пол часа. Мама со мной не разговаривает, а я преодолевая ступень за ступенью, поднимаясь к себе в комнату. Бунт удался, враг разгромлен, потери подсчитаны и раненные бойцы спасают свою задницу в комнате, в данном случае пытаются до неё добраться...