Глава пятая
Среда.
—... Всё меняется. Никто не знает когда, но всё изменится. Проходят и начинаются великие войны, меняются флаги, моральные устои, граница государств, мода, но Эрик Питерсон не меняется вообще!— в мой монолог беспордонно вылезает Кара:
—Он ни флаг и ни человек... И разве мы часто меняем флаги?— скептически произнесла она смотря на дорогу. Я поправила ремень безопасности и довольно грубо ответила:
—Да что ты привязалась к этим флагам?! Я тебе тут душу изливаю, а ты!— я отворачиваю голову к окну, делая вид, что обиделась.
—Ну...— Уайт тыкает мне в плечо своим острым пальцем. —Давай, мне же интересно!— я вздыхаю и сажусь ровно, тут машина входит в поворот и я судорожно цепляюсь руками за сидение.
—В общем он та ещё заноза в заааа— машину заносит вправо и мы летим с дороги на обочину, но Кара Уайт не сдаётся и спокойно выруливает из кювета. Я же уже попрощалась с жизнью и накатала завещание.
Думаю, я никогда не смогу свыкнуться с манерой езды Кары.
—Продолжай. — спокойно произнесла она, а я мысленно вернулась назад, в тот злосчастный вечер...
Я долго собиралась, ведь мне не хотелось выглядеть плохо в сравнении с Эриком Питерсоном! Собрав волю в кулак я отдела чёрное платье, оно облегает верх, а его юбка немного пышная. Еще его верхняя часть была вышита черными паетками. Я даже завила локоны! Для моих родителей, а точнее для моей мамы, Питерсоны были чем- то вроде эталона идеальной семьи. Все такие милые, даже тошно...
В восемь папа отвез нас на другой конец города, не далеко от большого двухэтажного дома Питерсонов. В тот вечер было холодно, но я не сдавалась, и спрятавшись в куртке почти целиком, мы с мамой шли вдоль дороги в полной тишине.
—Может ты и Эрик сходите куда-нибудь на этих выходных?— аккуратно начала она. Я вздохнула.
—На этих выходных я еду с Карой и подругами в горы. — напоминают ей я. Она недовольно цокнула.
—Кара и подружки это конечно же хорошо, но... Почему бы тебе не погулять с Эриком на этих выходных?— от закипающей во мне ненависти к миру сему, я стала нервно поправлять края платья, оттягивая их вниз.
—Мам, не начинай. — как можно сдержаннее проговорила я глядя под ноги.
—Грейси, я не начинаю, но если ты не прекратишь шататься ночью непонятно с кем, я вынуждена буду поставить решетку на твоё окно.
—В смысле непонятно с кем?!— обиженно выдаёт Кара. Я злобно смотрю на неё.
—Не мешай мне рассказывать!!!— рычу я, на что в ответ она подняла вверх руки.
—Сдаюсь!
—Руль!!!— кричу я, в ответ она закатывает глаза, но всё же продолжает вести машину нормально.
*** *** *** *** *** *** *** ***
Всей компанией после третьего урока мы сидели в столовой и девчонки всё же уговорили меня продолжить рассказ о вчерашнем дне.
Мы сидели в гостиной на первом этаже. Азалия Питерсон приготовила что-то французское, названия этих блюд мне не снились и в самых кошмарных снах. Мистер Питерсон ловко управлялся с десертом, пока Эрик раскладывал столовые приборы. И тут в дом вошли мы, идиллия этого дома казалась настолько фальшивой, что меня даже подташнивало. Эта безумная семейка получила пять грамот "семья года" как в школе, так и в нашем районе. Думаю мама им завидует, конечно, ведь я не дотягиваю до их уровня и у нас нет ни одной грамоты восхваляющей труды родителей по моему воспитанию. Ужин прошёл за скучными рассказами миссис Питерсон и ужасно древними и глупыми шутками мистера Питерсона, над которыми уже не смеялась моя прабабка. Мама вела светскую беседу, а я всеми силами пыталась не уснуть и правдоподобно смеяться над их шутками. Эрик сидел рядом и эстетично ковырялся вилкой в своей тарелке, иногда рассказывая про свою монашескую жизнь, разбавляя всё это тупым юмором. Иногда, когда речь заходила обо мне, в мою сторону прилетали редкие вопросы, на которые я старалась ответить, как можно заумнее.
После ужина мы все сидели в гостиной и смущенный Эрик, под услужливые уговоры всё же сыграл нам пару композиций га пианино. Весь этот светский трёп ужасно утомляет... Я уже представляла, как я буду стоять на табуретке с петлей на шее и широко улыбаться, ведь всё это дерьмо с Эриком Питерсоном наконец закончится, но меня вырывает из мыслей голос миссис Питерсон.
—Марго, солнышко, а может ты нам споешь?
—У меня три вопроса!— озадаченно произносит Крис стоящий рядом с нашим столом вместе с Адамом и Аленом. Я скрестила руки на груди и раздраженно посмотрела на Эвердина.
—Валяй. Только быстро. — командным тоном произношу я.
—Люблю когда ты командуешь. — игриво пропел Адам и обокотился руками о стол.
—Вопрос номер один – Эрик Питерсон это тот кретин, что выпустился два года назад? Вопрос два – Ты с твоим голосом можешь петь?— издевательски произнес он. —Вопрос три – Он знает, что ты любительница бананов и плюсом ко всему этому немного истеричка?— я с непроницаемым лицом смотрю ему в глаза.
—Ты такой смешной, что прям иди к черту.— говорю я и продолжая смотреть на него в упор. Парень, ехидно улыбаясь направился вместе с Сноуденом и Джорданом за свой стол.
—Вот козёл...— разочарованно произносит Вивьен. Я пожала плечами...
Остальную часть истории я предпочла умолчать ограничившись словами "Он кретин и я терпеть не могу их лицемерную семейку", ох, если бы всё так и закончилось....
—Что вы! Я не пою!— возразила я. Мисс Питерсон не была заинтересована во мне надолго и вскоре все опять забыли о моём существовании...жаль, что ненадолго. Мама выталкала нас на балкон. Поговорить. Да когда де она поймёт, что нас не о чем разговаривать?! Я накинула на плечи шарф и уставилась на соседние дома. Они все одинаковые, будто вырезанные из бумаги.
—Как дела в школе?— нарушил тишину голос Питерсона. Я неохотно ответила:
—Отлично. — в доме напротив горел свет и в окне я легко могла разглядеть ругающуюся супружескую пару. Им обоим наверное чуть за тридцать.
—У меня в колледже всё тоже нормально. — язвительно произнес парень и встал рядом со мной. Женщина в окне, бьёт посуду, а её муж кричит что-то в ответ и собирает вещи.
—Может поговорим?
—Нам не о чем разговаривать. — сухо произношу я продолжая наблюдать за семейной драмой. Весело...
—Как раз наоборот. — я отворачиваюсь. Не хочу его слышать. —А помнишь, как мы созвались вечерами?— я тяжело вздохнула. Не хочу ворошить прошлое.
—Помню.— сухо отзываюсь я.
—Может попробуем начать всё с начала?— от удивления я широко открываю глаза.
—Нет!— буквально вскрикиваю я, разводя руками в стороны.
—Грейс, послушай, — парень подходит ко мне, я в свою очередь отступаю назад.
—Не хочу я с тобой говорить! Не хочу!!— я упираюсь спиной в стену. Парень подходит ближе.
—Всё будет, как раньше. Мы бу..— не успевает договорить он, я в спешке перебиваю его.
— Не будет! Прошу отвали от меня!
— Грейс...
— Заткнись! Заткнись! Заткнись!– взвываю я и толкаю его руками в грудь. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, понял?!— рычу я.
—Грейс, может прекратишь этот цирк? — спокойно говорит он, а я уже сама не своя от злости.
—Это ты устраиваешь концерт! Вернись, Грейс, всё будет как раньше, Грейс! Но этого не будет, ясно?! Ты, самодо...— парень прижимает меня к стене и целует. Поцелуй тот же, что и полтора года назад, настойчивый и с привкусом мяты. Он отстраняется и нависает надо мной, сжимая меня в стену, я стояла в шоке и тяжело дышала.
—Зачем ты это сделал?!— рассеяно говорю я, проводя ладонью по лицу.
—Грейс, всё будет как раньше. — парень вновь накрывает мои губы своими. Я отвечаю на поцелуй, он был долгий и прятный, как раньше... и спустя пару мгновений я со всей силы удараю его в промежность. Парень согнулся вдвое и с жалобным стоном опустился на пол.
—Запомни, Эрик Питерсон, ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, месяц, год, пять, никогда, слышишь? Не будет снова, не будет вместе! Ни-ког-да!!!— я снимаю туфли и скидываю их с балкона. Сев на край я перебрасываю ноги и ухватившись за железные прутья, спрыгнула на землю...
Пока я бежала от дома Питерсонов, я успела наткнуться на парня с крупной собакой. Огромный питбуль вырывал цепь из рук парня, так сильно ему хотелось сожрать меня.
—Девушка, всё в порядке?
—Да. Отлично!— я спотыкаюсь и с грохотом падаю на асфальт. Подняв мою тушку с земли, парень проводил меня до дома вместе со свое псиной.
Домой я попала только в половине строго ночи, когда мама расхаживала по кухне с озлобленным на весь мир выражением лица.
Мы с ней так и не заговорили после вчерашнего.