ты самая опасная ошибка

Мы сидим в гостиной так, будто ничего не случилось.

Будто я не умирала. Будто они не стояли над моим телом. Будто это обычный вечер.
Но никто не сидит расслабленно. Все смотрят на меня слишком часто. Проверяют. Живая ли.

— Если кто-то ещё раз так на меня посмотрит, — говорю я спокойно, — я обратно лягу. Для антуража.

— Не смешно, — бурчит Глеб.

— А я и не шучу.

Тишина на секунду. Потом кто-то хмыкает. Потом Диана начинает смеяться. Нервно. Заразительно. Через пару секунд смеются уже все.
Вот так всегда. Сначала смерть. Потом истерика. Потом юмор.

— Слушай, — говорит Олег, — ты в курсе, что мы реально думали, что ты умерла?

— В курсе. Я тоже так думала. Ноль звёзд, не рекомендую.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядело со стороны? — вставляет Адель. — Ты просто упала. Всё. Без предупреждения.

— Я люблю эффектные выходы.

— Это был выход, а не вход! — орёт Артём.

— Ну зато возвращение красивое.

Я пожимаю плечами. Рома рядом молчит, но я чувствую его взгляд. Не как у остальных. У них — облегчение. У него — что-то глубже. Тяжелее.

Я поворачиваю голову.

Он смотрит так, будто всё ещё не верит, что я здесь.

— Чего смотришь? — тихо спрашиваю.

— Проверяю. Не исчезнешь ли.

— Поздно. Я уже решила вас всех мучить дальше.

Он улыбается краем губ. Рука ложится мне на талию. Естественно. Как будто всегда там была.

— Видели? — говорю остальным. — Он даже после смерти от меня не избавился.

— Мы пытались, — говорит Глеб. — Не получилось.

Смех. Настоящий. Громкий.

Я ловлю момент.

Поворачиваюсь к Роме, хватаю его за ворот и целую. Без предупреждения. На глазах у всех.

В комнате мгновенно тишина.
Потом:

— О БОЖЕ — орёт Диана. — Наконец-то — спокойно говорит Адель. — Я ждал этого три часа — добавляет Артём. — Я ставил на то, что они сорвутся раньше, — бурчит Олег.

Я отстраняюсь, всё ещё держу Рому за ворот.

— Запомните момент, — говорю. — Вы свидетели исторического события.

— Какого? — спрашивает Глеб.

— Сатана воскресла… и сразу нашла себе проблемы.

Рома тихо смеётся.
— Я не проблема.

— Ты главная проблема.

— И тебе нравится.

Я щурюсь.

— Очень.

Комната снова взрывается смехом.

И в этот момент я понимаю странную вещь.

Я умерла. Я вернулась. И сейчас я сижу среди людей, которые смеялись сквозь страх, плакали надо мной и всё равно приняли меня обратно без вопросов.

И мир вдруг кажется… живым.

Не страшным. Не чужим.

Моим.

***

Ведь я просто тело что тупо болит.