ты самая опасная ошибка

Я пью. Становится лучше, легче, смелее. Мысли больше не скачут так хаотично, внутри появляется странное спокойствие, будто я уже всё решила и назад дороги нет.

Я протягиваю бутылку девочкам.

— вы тоже пьёте. Это не обсуждается.

Они даже спорить не стали. По очереди сделали по глотку, морщась и смеясь. В итоге бутылка опустела быстрее, чем я ожидала. Мы не были в хлам — голова работала, ноги держали. Просто приятное состояние лёгкой наглости и уверенности.

— всё, — сказала Адель. — теперь играем пьяных.

— я и играть не буду, — буркнула я. — я и так смелая.

— посмотрим через пять минут.

Мы спускаемся вниз. Парни всё ещё в гостиной, как будто никуда и не расходились — явно ждали, чем закончится наш «женсовет».

— о, видно ваш женсовет решил нас навестить, — протянул Олег.

— и что там обсудили? — добавил Глеб.

— тебя это не касается.

— а вы ещё и нахуяриться успели, — усмехнулся Артём.

— а почему бы и нет.

Я делаю вдох. Сердце уже колотится так, будто я собираюсь прыгнуть с крыши.

— Рома.

Он поднимает голову.
— что?

— нам нужно поговорить.

Я не жду ответа. Просто разворачиваюсь и иду на улицу. Холодный воздух сразу бьёт в лицо, чуть отрезвляет. Становлюсь возле стеклянного панорамного окна. Специально. Чтобы девочки всё видели. Чтобы потом не было: «ты слилась».
В доме начинается шевеление. Слышу приглушённые голоса, смешки, подгоняющие реплики.

Он выходит спустя несколько секунд, но для меня это тянется как вечность.

Рома становится напротив, спиной к стеклу. Я смотрю поверх его плеча и вижу в отражении: девочки столпились в углу, прижавшись к стеклу, машут руками и показывают большие пальцы вверх. Следом подтягиваются парни — у них лица такие, будто сейчас начнётся бой без правил.

Я перевожу взгляд на него. Он уже внимательно смотрит на меня.

— ну и? Что ты хотела сказать?

Слова застревают. В голове одновременно два голоса: делай и не делай. Один толкает вперёд, второй тянет назад.

Ладони холодеют.

Вдруг приходит идея.

Я прикрываю глаза и делаю шаг, нарочно шатнувшись так, будто теряю равновесие. Мир слегка наклоняется — или это уже не совсем игра.

Он реагирует мгновенно.

Подходит ближе, руки ложатся мне на плечи, крепко, но аккуратно.

— тебе плохо? Ты сколько выпила?

Я боковым зрением смотрю в окно. Там абсолютная тишина — все застыли.

Сейчас или никогда.

Я делаю вдох, подаюсь вперёд и целую его.

На долю секунды мир замирает. Я уже готовлюсь к тому, что меня оттолкнут, что всё это была ужасная идея.

Но вместо этого его рука сильнее сжимает плечо, вторая ложится мне на спину, притягивая ближе. Он отвечает. Не осторожно. Не случайно. Углубляет поцелуй так, будто ждал этого не меньше меня.

В голове вспыхивает пустота.

Я слышу, как из дома раздаётся сдавленный писк девочек и чьё-то громкое:

— я ахуел…

Но это всё где-то далеко.

Воздух становится густым, тёплым. Я чувствую его дыхание, его ладонь между лопаток, и сердце бьётся уже не от страха — от адреналина и чего-то нового, тяжёлого и сладкого одновременно.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я понимаю, что держу его за куртку так, будто он сейчас исчезнет.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Молча.
Он выдыхает, чуть наклоняется ближе и тихо говорит:

— ты сейчас играешь… или это по-настоящему?

За стеклом начинается хаос — девочки прыгают, парни что-то орут, но я слышу только его вопрос.

И понимаю, что пути назад уже точно нет.

***

тут чисто можно понять под какую музыку я пишу.