Глава 8 : ШНыр
Все, что с нами происходит, случается или в плюс, или в минус. Любая мысль, полумысль, слово, побуждение, разговор, любая встреча. Человек устроен таким образом, что даже муха не может сесть на него так, чтобы хоть мизерно на него не повлиять.
Из дневника невернувшегося шныра
Они вышли на улицу. Солнечный свет резал отвыкшие глаза. На рыхлой земле были следы множества ног. В стороне Рина увидела большую группу шныров, которые легко узнавались по курткам.
Макс подошел к ним и что-то, заикаясь, сказал. Рина различила только обрывок фразы: «новенькая, за к-которой посылают три четверки ве... ведьмарей. Не взяла з-закладку». После этих слов на нее сразу стали поглядывать как-то по-особенному.
Макс связался с кем-то по нерпи и вернулся к Рине.
— К-кавалерия дала д-добро, — сообщил он.
— Отлично! Ты пойдешь с нами! — сказал Ул Рине.
Рина попыталась обрадоваться, но в настоящий момент ей больше хотелось в душ.
— Слушайте, я могу заскочить домой хотя бы на пять минут? Вещи взять! — спросила она тоскливо.
Ул посмотрел на Макса, Макс — на Родиона, Родион — опять на Ула.
— Чем м-меньше ведьмари будут знать о твоих родителях, тем л-лучше. Мы же не можем приставить к н-ним охрану, — сказал Макс виновато.
Ул крякнул и почесал затылок. Рина не сразу поняла, что его смутило, но потом сообразила. В прошлый раз он не подумал о ее маме, когда отпускал ее домой. Правда, тогда был только «колобок». Ведьмарей за ней еще не присылали.
Рина сдалась. С домом ясно. Туда нельзя.
— А школа? У меня предпоследний класс! — спросила она, толкнув ногой свой бесконечно мокрый рюкзак.
Теперь уже Родион посмотрел на Макса, Макс — на Ула, а тот — на Родиона. Рину это уже начинало раздражать.
— Ну что тут скажешь? Хм... Поздравляю тебя с окончанием очень средней школы немного раньше срока! Так уж получилось, — сказал Ул и, не давая Рине опомниться, крикнул: — Эй, Витяра!
Подбежавший паренек был маленький, худой, с россыпью угрей на лбу и щеках, но не багровых и страшных, а милых, прирученных и домашних. Без угрей Витяра казался бы незаконченным. Еще забавнее были его уши. Небольшие, но с очень толстыми, точно осой укушенными, мочками. Казалось, за основу взяли обычное ухо и подклеили к нему ободок от баранки.
— Витяра, резервная нерпь у тебя? — спросил Ул.
Паренек сунул руку под куртку, долго рылся, сопровождая свои поиски жуткими ужимками, и, наконец, протянул кожаный щиток. Поругивая Витяру за спутанные шнурки, Ул помог Рине завязать нерпь. Его собственная к тому времени уже золотилась и сияла. Ее силы были восстановлены переносной закладкой, которую захватил с собой педантичный Макс.
— Я не умею телепортировать, — сказала Рина.
— Вообрази, я тоже. Все делает сирин, — сказал Ул, щелкнув ногтем по женщине-птице. — Твоя задача — ясно представить место, куда переносишься, и все.
— Ул, она не м-может представить м-место. Она никогда не была в ШНыре, — напомнил Макс.
Ул озадачился, но только на секунду.
— Тогда представь себе траву и что я стою справа, а Макс слева! Сможешь?
Рина осторожно кивнула.
— Думаю, да.
— Вот и договорились. Только не пытайся за меня ухватиться в момент вспышки. Мне не нужен сиамский близнец. Я очень чутко сплю и ворочаюсь ночью! — предупредил Ул.
— Нам в-влетит от Кы... Ты знаешь от кого. По пы... правилам надо было п-провести инструктаж! — грустно сказал Макс.
Ул смутился, но только на секунду.
— А кто сказал, что я его не провел? Я сообщил основную информацию, — заявил он и коснулся своего сирина.
Рина машинально повторила его движение. Ничего не произошло, и она хотела уже убрать руку, как вдруг ей почудилось, что по куртке у нее бегают жуки, похожие на овсяные хлопья. Она попыталась их стряхнуть, но такие же жуки уже сидели у нее на ладонях. Рина заторможенно осознала, что это не жуки, а ее тело и одежда дробятся вначале на крупные части, а те, в свою очередь, на мелкие. Она распадалась на множество мелких фрагментов, которые не рассыпались, но повисали в воздухе как сахарная пудра, повторявшая форму тела и конечностей. Сквозь пудру легко пробивались лучи солнца и видна была влажная земля.
Рина в панике попыталась ухватиться за Ула, представлявшего собой такой же песчаный рой, но не успела. Опытный Ул предусмотрительно отошел от нее шагов на пять. То же самое сделал и Макс.
— Ул справа! Макс слева! Трава под ногами! ПОД ногами — а не В ногах и не НАД ногами! — громко крикнул Родион, медливший телепортировать, пока этого не сделает Рина.
Крикнул он это вовремя, потому что Рина не помнила уже ни о чем, видя, как ее тело окончательно теряет очертания и разлетается во все стороны сотнями тысяч крошечных шариков, занимая уже пространство едва ли не с комнату.
Рина так и не поняла, представила она что-то или нет. Кажется, картинка все же мелькнула, потому что в следующий момент она уже сидела на траве. Рядом стояли Ул и Макс и внимательно смотрели на нее.
Потом они переглянулись, и Ул опустился рядом на корточки.
— Только ты, пожалуйста, не пугайся! Ты жива, и это главное. Могло быть гораздо хуже! — сказал он.
— Что случилось? — спросила Рина, нервничая.
Ул сочувственно коснулся ее плеча.
— А ты еще не поняла? Мы с тобой поменялись ногами. Такое иногда бывает. Поначалу, конечно, будет неудобно, но потом привыкнешь. Я же предупреждал: не хватайся за меня! — пояснил он.
Рина дико завизжала прямо в его жалостливые глаза. Потом подтянула к себе колени и начала торопливо закатывать джинсы. Джинсы были как будто ее, но кто знает, что там под ними? Даже когда она разобралась, что ноги ее собственные, она все равно по инерции продолжала визжать.
— Нельзя ли чуть тише? У меня заложило уши! — попросил кто-то за ее спиной.
Рина увидела женщину небольшого роста. Она и не заметила, когда та подошла. Средних лет, но выглядит молодо. Осанка как у танцовщицы. Длинная тонкая коса. Подбородок высоко вскинут, точно она пытается за счет этого стать выше.
На носу у дамы — маленькие очочки. Не круглые, а очочки-половинки, похожие на распиленный овал. В руках держит мелкую, лысую, тонконогую, дрожащую левретку. На левретке — широкая шлейка с ручкой. Видимо, при желании собачку можно таскать, как сумку.
— Добрый день! — робко сказала Рина.
Дама посмотрела на нее строгим взглядом, в котором читалось, что качество сегодняшнего дня — факт уже установленный и не нуждается в повторном доказательстве.
— Ул, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет! Октавий хочет поговорить с тобой о чувстве юмора. А заодно о телепортации неподготовленных новичков, — попросила она негромко.
Ул втянул голову в плечи, мгновенно став виноватым школьником.
— Она подготовлена! — сказал он торопливо.
Дама приподняла брови.
— Так быстро?
— Мы ей всё объяснили. Она схватывает на лету, — пробурчал Ул и умоляюще скосил глаза на Макса. — Вот он подтвердит! Докажи!
Великан торопливо закивал.
— Исключительный та... т-тт... та-а-алант! — запел он.
Решительную женщину пение Макса не заинтересовало. Она со скепсисом посмотрела на Рину, которая все еще ощупывала свои ноги.
— Вставай! — велела она.
Рина поспешно вскочила. Она была выше дамочки на полголовы, но почему-то казалась рядом с ней карлицей. Есть такие маленькие люди, рядом с которыми даже великаны уменьшаются.
— Ты знаешь, кто я? — спросила женщина, поправляя очки.
— Да.
Даму это насторожило.
— И кто? — спросила она ознакомительно.
— Вы Кавалерия! — ляпнула Рина.
Лицо у дамы вытянулось. Но посмотрела она не на Рину, а снова на Ула. Если раньше голова у того была просто втянута, то теперь она почти совсем исчезла. Однако он успел бросить на Рину мрачный взгляд и провести большим пальцем по шее.
— Кавалерия — это конница! — с нажимом произнесла маленькая дама. — Скажи, я похожа на конницу или все же на директора ШНыра?
Рина поспешила высказаться в пользу второй версии. Калерия Валерьевна разглядывала ее пристально, не таясь. И Рина тоже ее рассматривала, только не так явно. Она помнила, что ей сказал Ул про мужа и сына, однако никакой тоски пока в Кавалерии не наблюдала. Или, возможно, она была глубже, чем можно зачерпнуть в первые секунды.
— В последние дни ты встречала необычных пчел? — спросила Кавалерия.
Рина покачала головой.
— Я могла не обратить внимания, — сказала она.
— На эту ты обратила бы внимание! — уверенно ответила Кавалерия и немедленно задала новый вопрос: — Почему ты не взяла себе закладку?
Рине захотелось соврать, но она почувствовала, что этого лучше не делать.
— Я не знала, что это закладка и что ее можно взять себе, — сказала она отважно.
Маленькая женщина поощряюще хмыкнула и одернула на Рине куртку.
— Пять баллов! Но на всякий случай запомни: знать необязательно. Не хочу навязывать свой взгляд на вещи, но куча народа спилась, понятия не имея, как выглядит формула спирта... Ул! Макс! Родион! Найдите Кузепыча и попросите его поселить новенькую!
— Кузепыч будет скрипеть. Скажет, что надо было предупреждать заранее, — отозвался Родион.
Он единственный разговаривал с Калерией без робости. Калерия Валерьевна опустила голову, а потом закинула подбородок так резко, что тонкая косичка дернулась, как кошачий хвост.
— По логике вещей — а у меня все в порядке с логикой! — далеко не обо всем можно предупредить заранее. Так и передайте Кузепычу! — отрезала она.
* * *
— Ну и влетит мне сегодня! Зачем ты ляпнула про Кавалерию? — сказал Ул, когда директриса ушла.
— Прости, — виновато сказала Рина.
Ул прислушался к себе.
— Вечером прощу. Пока я еще обижен, — заявил он и вместе с Максом и Родионом ушел искать Кузепыча.
Рина огляделась. Вдоль дороги тянулась цепочка молодых деревьев, похожих на торчащие зубья вкопанной расчески. Забор веселенький, железный, с каплями засохшей краски, которую так приятно сцарапывать ногтем. Каждая капля содержит в себе краткий, бесконечно тихий «пуф!» На забор напирают кусты сирени, частично обломанной. Вокруг спешат раздвинуть землю бесчисленные подрастающие сирени и сиренята.
За сиренью — асфальтовая площадка, на которой стоит старая машина алого цвета. Спортивная, хищных очертаний, но с новыми дисками и резиной. Аллея ведет к двухэтажному дому в форме огромной буквы «Н». Острая крыша с ржавчиной на стыках и ветхой деревянной лесенкой. Кокетливая труба с жестяным козырьком. Окошки в подвал забраны решеткой. Дополнительная пожарная лестница ведет вдоль стены на второй этаж.
Рина подошла к крыльцу. Небольшое, без перил, ступенек в пять. На двойной деревянной двери висит обычный лист формата А4, упрятанный под оргстекло, но все равно ухитрившийся по краям подмокнуть, а в центре выгореть.
НЕСКОЛЬКО ФАКТОВ О ШНыре:
1. Есть ШНыр, и есть шныр. Ну, с этим ты разберешься быстро.
2. Гостей, родителей, друзей сюда пригласить нельзя, если они, конечно, не шныры.
3. Здесь делятся всем, кроме дурного настроения.
4. Дуэли, драки, пустые разговоры и выяснение отношений в Зеленом Лабиринте строго запрещены.
5. Нерпи не терять! За зарядку, поломку, сбои в работе, ваше залипание в кирпичной кладке, проблемы с боевой магией и т. д. администрация ответственности не несет.
Дальше Рина прочитать не успела. Дверь открылась. Выглянул Макс.
— Идем. Мы нашли Кы... к-к... к... — сказал он и, бросив воевать со словом, пальцем поманил Рину за собой.
Потянулся длиннейший коридор. Замелькали стены со вставными деревянными панелями; низкие банкетки из кожезаменителя; таблички «Выход» и «Вход» с зеленой подсветкой; врезанная в стену железная петля от несуществующей двери; старая чеканка с горцами; огнетушитель в красном ящике.
За окном — железный козырек, похожий на корыто, со стоком наружу. Круглый внутренний дворик с четырьмя елями. Одна огромная с крупными шишками и лысой вершиной, похожей на голову грифа. Рядом маленькая ель и еще две средних, отшатнувшиеся друг от друга и будто танцующие аргентинское танго.
ШНыр, казавшийся поначалу устроенным просто — два параллельных корпуса и соединяющая их галерея, — на деле оказался не таким простым, потому что к одной из перекладин «Н» примыкали еще пристройки в форме кривоватого «Ш».
«Ш и Н — почти как ШНыр. Занятно!» — подумала Рина.
«К-корюдорчики» — называл их Макс. Пахло мастикой. Под ногами лежал обеззубленный паркет. На стене Рине попалась старая групповая фотография в деревянной раме. Она не удержалась и остановилась.
Вот Макс, такой же огромный, но со смешным детским лицом; вот Родион, не такой матерый и небритый, но такой же недоверчивый и немного угрюмый; а вот и Калерия Валерьевна, бодрая и устрашающе неизменная. Рине показалось, что среди полудетских лиц, окружавших преподавателей, мелькнуло и лицо Ула. Неужели это он? Вихрастый, лупоглазенький, смешной. Все стоят, а он разлегся в первом ряду перед всеми и подпер рукой щеку.
«Интересно, а девушка Ула тоже тут?» — подумала Рина, пытаясь среди нескольких десятков людей угадать нужное лицо. Но, конечно, не угадала.
Макс нетерпеливо кашлянул, напоминая, что нужно спешить.
У лестницы им встретился темноволосый симпатичный парень. У парня была загипсована левая рука. Он не слишком заморачивался и успел изрисовать гипс маркером.
— Привет, В-вовчик! Как ты? — крикнул ему Макс.
— Норма! — баском ответил Вовчик, деловито осматривая фигуру Рины.
— А рука?
— Норма! — тоже сказал Вовчик, переводя взгляд на прилагавшееся к этим ногам лицо.
— У тебя все н-норма! — заметил Макс.
— Нет, не все! — пожаловался Вовчик не столько Максу, сколько Рине. — У меня девушки нет. Это не норма.
В эту секунду из примыкавшего коридора выскочила девушка с пластиковой трубой, догонявшая Вовчика, чтобы треснуть его по макушке. Заметив Макса и Рину, она сунула трубу под мышку и попыталась сделать мыслящее лицо.
— Сочувствую! Давай у нее попросим поискать тебе кого-нибудь! — коварно предложила Рина.
Вовчик надсадно закашлялся и помчался дальше по коридору.
Девушка подошла. На скуле у нее была странная ссадина. Небольшой кусок кожи просто выхвачен, хотя рана уже затянулась. Это не мешало девушке быть веселой. Она все время улыбалась и ойкала, потому что при улыбке кожа лица натягивалась.
— Привет, Окса! — махнул ей рукой Макс. — Была у Фикуса? Соломенным жы... жгутом живот растерла?
— Ой! Была.
— Как он? Б-больше не кусается?
— Отмораживается, будто и не он. Ой! — Окса схватилась за скулу.
— А т-ты не улыбайся! — посоветовал Макс сочувственно.
— Не могу не улыбаться. Ну я пошла! Мне надо еще кое-кого прибить! — И Окса ушла, держась за щеку и издали показывая Вовчику трубу.
На втором этаже у лестницы Рина снова встретила Ула. С ним рядом стоял грузный круглолицый мужчина с бровями-щеточками и мясистым подбородком-пяткой. Широкий, как дубовый пень, он громоздился в проходе. Рина догадалась, что это и есть Кузепыч.
— Здрасьте! — робко поздоровалась Рина.
Кузепыч с сомнением оглядел ее.
— Эта, что ли, беспчелиная? — сурово спросил он у Ула.
Рина увидела, что кисть у него подписана татуировкой: «КУЛАК». Начиная с мизинца, по одной букве на пальце.
— Ага в смысле угу! — весело подтвердил Ул.
Кузепыч снова посмотрел на Рину и поскреб щеку.
— Отдельной комнаты я ей не дам! — заявил он решительно. — Койку в «на-пять-человек».
Он повернулся и грузно затопал по коридору. Пешком Кузепыч передвигался неуклюже, по-медвежьи, однако успеть за ним было непросто.
Рина оглянулась на Ула. Тот махал ей руками, чтобы она шла за Кузепычем и не сомневалась. Сам же почему-то оставался на месте, да и Макс тоже.
О Кузепыче можно было сказать, что он не столько идет, сколько обходит свои владения. В том, как он потрогал деревянную раму, как поднял и, не задумываясь, сунул в карман бесхозный гвоздь, ощущалась природная любовная хозяйственность. То, кряхтя, наклонится и закрутит на батарее вентиль, то сурово подергает повисший на одном шурупе шпингалет и пошевелит бровями-щеточками. Должно быть, так, полубоком, с оглядкой, ползет по морскому дну старый краб с проросшими на панцире ракушками.
У предпоследней в ряду двери Кузепыч остановился и толкнул ее. В комнате было душно. Кровати не застланы. Матрасы свернуты в рулоны. И никаких вещей, только на окне валяется старая зубная щетка.
— Располагайся где хочешь. Все свободно, — буркнул Кузепыч.
— А разве тут никто не... — начала Рина.
— Сейчас нет. Обычно пчелы собирают новичков ближе к осени.
Кузепыч подошел к окну и дернул раму. Окно выходило на огромный куст сирени. Рядом росла старая сосна с раздвоенным стволом. Одна из толстых ветвей, разогретая солнцем, в красноватой чешуе коры, подходила к окну совсем близко. Рина прикинула: даже если сорвешься, второй этаж не десятый. Ребра собирать недолго, и разлет у костей небольшой.
Щеточки бровей Кузепыча сурово шевельнулись.
— В порошок сотру, если узнаю! — грозно сказал он.
— За что? — удивилась Рина.
Кузепыч выдохнул в нос, что означало у него укороченный смешок.
— С другой стороны, если на газоне следов не останется, как я узнаю? — добавил он размышлительно.
Рина моментально перестала притворяться. Она умела ценить человеческое отношение.
— А что, старые — ну которые раньше тут жили — следов не оставляли? — рискнула спросить она.
— Они одеяло вниз сбрасывали. Когда на одеяло прыгаешь — на газоне следов не остается. Зато на одеяле остаются! — захрипел Кузепыч.
Его вновь начала душить жаба.
Рина представила ее себе очень отчетливо. Стоит на задних лапах здоровенная зеленая жабища ростом с человека и давит его перепончатыми лапами.