Возвращение на Родину
Марсель и Дафна первыми сделали шаг к мерцающей границе портала. Но стоило их ногам коснуться зыбкой золотистой линии перехода, как пространство вокруг них яростно зазвенело. Воздух мгновенно сгустился, превращаясь в непреодолимую преграду.
Вспыхнул сноп ослепительных золотисто-багровых искр. Мощная, невидимая физическая волна с глухим рокотом ударила в грудь родителей,отбрасывая их назад. Марсель среагировал мгновенно: издав полудикий, глухой рык, он перехватил Дафну поперек талии и заслонил её своим телом, принимая основной удар на себя. Они тяжело опустились на колени в нескольких метрах от границы портала.
— Что происходит?! — Ллойд в секунду оказался впереди Аники, заслоняя её собой.Его ладони мгновенно окутались яростным, шипящим зеленым пламенем. — Архитектор Тишины ведь отступил! Почему портал отвергает их?!
Вся компания замерла в тяжелом замешательстве. Портал продолжал мирно гудеть, переливаясь лазурными и фиолетовыми красками, приглашая их домой. Но для Дафны и Марселя этот путь закрылся, превратившись в монолитную, глухую стену.
Гармадон медленно подошел к барьеру. Он не стал призывать оружие. Вместо этого он прищурил свои глаза, пристально изучая структуру искрящейся стены, а затем перевел тяжелый, задумчивый взгляд на съежившиеся фигуры Дафны и Марселя. На его суровом, иссеченном шрамами лице отразилось мрачное понимание. Он тяжело вздохнул, и этот звук был похож на шуршание сухого песка.
— Дело не в Архитекторе, Ллойд. И не в кознях Межмирья, — хмуро произнес старший Мастер, складывая все четыре руки на груди. — В этой пустоте действуют куда более древние законы. Законы баланса Шестнадцати Миров.
— О чем ты говоришь, отец? — Ллойд встревоженно обернулся к нему, не гася зеленого пламени на руках.
— Портал — это не просто дверь, это весы, — пояснил Гармадон, его голос звучал по-особому веско, как на лекциях древней истории, которые он когда-то читал сыну. — Он выпускает из Межмирья только те души, чья жизненная сила привязана к существующим, живым мирам. Но Дафна и Марсель... они больше не принадлежат Ниндзяго. Их сущность, их духовный код навеки вписан в хроники их мира. Мира, которого больше нет на карте мироздания. Нельзя перенести живые души погибшего измерения в процветающее Ниндзяго. Баланс вселенной просто сотрет их, чтобы не допустить искажения пространства. Они заперты здесь, потому что их дому пришел конец.
Дафна печально опустила голову. Её длинные, полупрозрачные волосы, казавшиеся застывшими солнечными лучами, потускнели, утратив свое золотистое сияние. Она ласково, с невыразимой грустью посмотрела на Анику.
— Твой дядя прав, — тихо вздохнула она, поднимаясь с колен при поддержке Марселя. — Нам не суждено войти в Ниндзяго. Потому что твоей настоящей родиной никогда не были те зеленые холмы и шумные города, о которых рассказывает Ллойд. Ты родилась далеко отсюда. На моей родине. В Домино.
Аника удивленно округлила глаза, переводя непонимающий взгляд с матери на Ллойда, а затем на Гармадона.
— Домино?.. Но почему я никогда не слышала этого названия? В свитках монастыря Ву описаны все шестнадцать миров... Преисподняя, Мир Тьмы, Облачное Королевство...Но Домино там нет!
— Потому что Ву вычеркнул его из хроник, чтобы не бередить старые раны, — глухо отозвался Марсель, его глаза на мгновение вспыхнули первобытным фиолетовым огнем его Они-предков. — И потому что этого мира официально больше не существует. Домино было одним из Шестнадцати Миров. Царством Вечного Света и Гармонии. Там не было ночи в привычном понимании, лишь мягкие золотые сумерки. Но всё изменилось, когда пришел Оверлорд.
Дафна сделала шаг вперед, протягивая руки к дочери.
— Единственным Источником Света для всего Домино была я, Аника. Магия Первого Мастера Кружитцу, струившаяся в моих жилах, питала ядро нашего мира. Когда Оверлорд утащил нас с твоим отцом сюда, в холодные застенки Межмирья. И свет погас.
Она сделала паузу, судорожно вздохнув, словно до сих пор чувствовала ту вековую боль.
— Нет источника — нет жизни, Ани. Без тепла и света Домино разрушилось за считанные дни. Оно раскололось на тысячи парящих в пустоте осколков, покрылось вечным льдом и пеплом. И пока наш родной мир мертв, мы с Марселем остаемся привязаны к его безжизненным руинам. Мы не сможем обрести покой или ступить на землю Ниндзяго, пока сердце Домино не забьется вновь.
Аника почувствовала, как к горлу подкатил тяжелый ком. Она посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые совсем недавно казались ей слабыми и бесполезными.
— Но всё еще можно исправить, родная, — прошептала Дафна, и в её глазах впервые зажглась настоящая, живая надежда. — В твоих жилах течет не только сила ветра. Ты унаследовала мой величайший дар — стихию Света. Твоя сила — это не просто магия, это искра Первого Мастера. Живой мост. Ты — единственная, кто может вернуться в Домино, найти его угасшее ядро и зажечь его заново. Только тогда этот мир оживет, оковы Межмирья падут, и мы сможем вернуться домой. К тебе.
Аника затаила дыхание. Она чувствовала, как внутри неё, под ребрами, разгорается настоящее солнце. Чужое, неизвестное ранее чувство силы, которая спала годами, теперь требовало выхода. Она посмотрела на Ллойда. В его зеленых глазах не было сомнений — только безграничная вера в неё.
— Я сделаю это, — твердо сказала она, расправляя плечи. — Я найду это ядро. И я верну вас домой.
— Мы сделаем это вместе, — поправил её Ллойд, шагая вперед и сжимая её плечо. — Ниндзя своих не бросают. Особенно семью.
Простившись с родителями, которые остались ждать на туманной границе Межмирья, Аника, Ллойд и Гармадон развернулись и вместе шагнули в сияющую глубину портала.
Ослепительная вспышка света заставила их зажмуриться, а в следующее мгновение они с глухим стуком повалились на мягкую, пахнущую росой и скошенной травой землю Ниндзяго. Прямо перед величественными деревянными воротами Монастыря Кружитцу.
Не успели они даже подняться и отряхнуть дорожную пыль, как тяжелые двери монастыря с грохотом распахнулись. Из них с воинственными криками, размахивая оружием, выбежала остальная команда ниндзя. Они выглядели так, словно не спали как минимум неделю: волосы взъерошены, кимоно помяты, а на лицах застыла смесь паники и глухого отчаяния.
— Ллойд! Аника! — истошно завопил Кай, первым слетая по каменным ступеням и едва не спотыкаясь о собственный меч. — Вы живы! Мы тут чуть с ума не сошли! Зейн засек такой мощный всплеск темной энергии в небе над горами, что у Джея едва инфаркт не случился!
— Эй! Никакого инфаркта у меня не было! — тут же возмутился подбежавший Джей, яростно размахивая нунчаками. — Я просто... проводил тактическую проверку прочности монастырского пола своими коленями! И вообще, это было очень страшно! Аника, ты в порядке? Тебя не пытали? У тебя все пальцы на месте? И почему... подождите... ОН ЗДЕСЬ?!
Джей осекся на полуслове, его глаза округлились до размеров чайных блюдец, а палец дрожащей рукой указал на возвышающегося позади Ллойда Гармадона.
— Спокойно, синий ниндзя, — лениво процедил Гармадон, даже не удостоив Джея взглядом своих алых глаз. — Если бы я хотел вас уничтожить, я бы не стал тратить время на эффектное появление из портала. Я бы просто запер вас в одной комнате с твоим непрекращающимся нытьем.
— Эй! — обиженно пискнул Джей.
Коул, Зейн и Ния мгновенно окружили вернувшихся, засыпая их миллионом вопросов одновременно. Ния бережно обняла Анику, проверяя, нет ли на ней ран, пока Зейн сканировал её жизненные показатели своими встроенными датчиками.
— Уровень энергии Аники нестабилен, но критических повреждений нет, — ровным, но заметно облегченным голосом доложил ниндроид. — Однако я фиксирую появление нового энергетического спектра в её теле. Это не ветер.
— Мы всё объясним, ребята, — Ллойд поднял руки вверх, призывая друзей к порядку. — Но у нас очень мало времени. Мой отец помог нам спасти душу Аники, но её родители всё еще заперты на границе миров. Чтобы спасти их, нам нужно отправиться в угасший мир. В Домино.
— Домино? — нахмурился Коул, почесывая затылок. — Звучит как игра в кости.
— Это древнее Царство Света, Коул, — вздохнул Ллойд. — Собирайте вещи. Зейн, нам нужны точные координаты из древних свитков Ву. Мы отправляемся немедленно.
Благодаря невероятным аналитическим способностям Зейна и паре пыльных карт, которые они откопали в тайных архивах монастыря, координаты угасшего мира были найдены. Для перемещения решили использовать старый, проверенный способ — Чай Странника, который Ву когда-то бережно припрятал на самый крайний случай.
Сам Мастер Ву остался в монастыре вместе с Гармадоном. Старым братьям явно предстоял очень долгий, тяжелый разговор за чашкой чая о том, как их давно погибшая сестра Дафна оказалась живой в Межмирье.
Портал открылся прямо во дворе монастыря, закручиваясь в красивый, но пугающий вихрь нежно-золотого и небесно-голубого цвета. Один за другим ниндзя шагнули в сияющую бездну.
Дорога сквозь межпространственный туннель оказалась... абсолютно классической для этой безумной команды. То есть — невероятно шумной, хаотичной и наполненной бесконечными спорами.
— Так, ладно! — истошно вопил Джей, перекрывая гул пространственного ветра и мертвой хваткой цепляясь за капюшон Коула, который летел чуть впереди. — Просто пообещайте мне, слышите? Пообещайте, что в этом вашем Царстве Вечного Света нет никаких гигантских плотоядных бабочек! Или светящихся змей размером с наш летающий корабль! В прошлый раз, когда мы прыгали по мирам, меня чуть не переварил какой-то плотоядный фиолетовый куст! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, если вижу салат!
— Джей, во имя Первого Мастера, прекрати паниковать и отпусти мою руку ,— закатила глаза Аника, уверенно балансируя в потоке ветра и грациозно лавируя между пролетающими мимо сгустками чистой энергии. — Это мир Света. Там по определению должно быть безопасно, ярко и, возможно, очень красиво. Ну, или то, что от этого осталось.
— Зейн, у тебя есть хоть какие-то точные исторические или географические данные по Домино? — крикнул Кай.
— Мои архивы содержат крайне скудные сведения об этом измерении, — отозвался ниндроид. Его титановое тело ровно светилось в полумраке туннеля, а глаза горели мягким синим светом. — Известно лишь, что после исчезновения Источника Света температура в Домино упала до критического минимума. Из-за отсутствия гравитационного стабилизатора, роль которого выполняло ядро мира, структура материи там сейчас крайне нестабильна. Возможны резкие геомагнитные аномалии, пространственные разломы и локальные изменения силы тяжести.
— О да, просто прекрасно! Обожаю нестабильность, аномалии и перспективу улететь в открытый космос без скафандра! — саркастично буркнул Коул.
Секунду спустя золотистый туннель резко сузился, и портал буквально выплюнул команду наружу. Ниндзя с громкими криками, кувырками и охами повалились на жесткую, каменистую поверхность, образовав классическую кучу-малу. Из самого низа этой груды тел донесся глухой, приглушенный стон Джея:
— Коул... слезь с меня... И твоя нога у меня на лице!
— Это не моя нога, это локоть Кая, — лениво отозвался Коул, пытаясь подняться.
Однако, стоило им всем подняться на ноги, отряхнуть колени и оглядеться по сторонам, как все шутки, смех и ворчание мгновенно утихли. Тишина, воцарившаяся вокруг, была настолько тяжелой и абсолютной, что казалось, её можно было потрогать руками.
Перед ними простиралось то, что когда-то звалось Домино.Это была душераздирающая, пугающая своей мертвой красотой картина.
Повсюду, насколько хватало глаз, в бескрайней, холодной темноте высились безмолвные, парящие в полной пустоте осколки некогда великой цивилизации. Это были не просто обломки — это были целые острова, на которых замерли величественные белоснежные замки, изящные витые башни и некогда прекрасные подвесные сады. Но сейчас всё это великолепие лежало в руинах. Поверхности некогда сияющих стен из белого мрамора теперь покрывал толстый слой серого, безжизненного пепла и колючего, сверкающего в тусклом свете инея.
Небо над их головами не имело цвета. Оно было блеклым, мертвенно-серым, лишенным звезд, солнца или луны. Холодный, пронизывающий до костей ветер заунывно гулял по пустым, заброшенным улицам погибшего города, заставляя обломки древних колонн и растрескавшиеся хрустальные арки тихо, тоскливо скрежетать друг о друга. Ни единого звука живой природы. Ни шелеста листьев, ни пения птиц, ни журчания воды. Вода в огромных, когда-то прекрасных фонтанах застыла причудливыми, острыми как пики ледяными скульптурами, в которых навсегда замерли последние мгновения угасания этого мира.
Аника сделала несколько медленных, неуверенных шагов вперед. Её ноги казались ватными, словно земля под ней была сделана из тонкого льда, готового треснуть в любую секунду. Она смотрела на эти серые руины, на изящные, полуразрушенные мосты, которые когда-то, должно быть, светились чистым золотом и были наполнены смехом сотен людей.
В этот самый момент глубоко внутри её груди, прямо там, где теперь теплилась подаренная матерью искра Света, что-то болезненно, невероятно остро укололо. Это не было четким, осязаемым воспоминанием. Она не вспомнила конкретных лиц или названий улиц. Это было нечто иное — глубокая, древняя, неосознанная связь с этой землей. Каждая клеточка её тела сейчас кричала от боли, узнавая свою истерзанную родину. Словно её собственная душа, её собственное сердце сейчас точно так же лежало в руинах перед ней, занесенное ледяным пеплом угасания.
Глаза девушки обожгли горькие, горячие слезы. Они покатились по её бледным щекам, оставляя чистые дорожки на пыльном лице.Аника обняла себя руками за плечи, пытаясь унять внезапно начавшуюся дрожь. Её плечи мелко затряслись от безмолвных, горьких рыданий. Тяжесть этого мира, его скорбь и его вековое одиночество сейчас обрушились на неё всей своей исполинской массой.
Ниндзя молча стояли позади неё. Даже Джей затих, испуганно и грустно глядя на открывшуюся картину. Они понимали, что никакие слова поддержки сейчас не смогут залечить эту рану.
Ллойд мягко шагнул вперед. Он подошел к Анике со спины, бережно и тепло положил руку на её дрожащее плечо и заглянул в её полные слез глаза. Его лицо было наполнено такой бесконечной нежностью, сочувствием и решимостью, что Анике на секунду показалось, будто этот ледяной ветер Домино стал чуточку теплее.
— Ани... — тихо, с бесконечной мягкостью произнес он, аккуратно стирая большим пальцем слезу с её щеки.— Мне так жаль. Но обещаю тебе: мы не уйдем отсюда, пока этот мир снова не засияет. Мы вернем твой дом. Все вместе.