Твои секреты [ЗАКОНЧЕНО]

На следующий день Белы в школе всё ещё не было, а Россу я строго настрого запретила приходить. (Не думала, что он послушается. Даже удивительно.)Не хочется этого признавать, но без них в школе было очень серо и скучно. Без них обоих.
Что это со мной? Похоже на привязанность.
Ладно разберусь с этим позже.
После школы сначала я пошла к Россу. Открыв старым ключом и еле отворив тяжёлую металическую дверь, зашла в дом. Вчера было не до рассматривания обстановки в доме, зато сейчас времени было навалом. Пройдя в прихожую , я тихонько сняла верхнюю одежду и отправилась изучать местность.
Нет, я не собиралась рыскать по его дому, обыскивая каждую комнату. Мне просто нужно было знать где здесь кухня и туалет, если России вдруг понадобится помощь. Оба этих помещения я нашла довольно быстро. Осталось отыскать комнату, в которой я оставила Росса.
Я стала подниматься по лестнице, так теперь направо, вроде сюда. Я остановилась перед деревянной массивной дверью. Толкнув её со всей силы зашла в комнату. Мда, теперь понятно, почему Росс такой сильный: с такими дверьми и в качалку ходить не надо.
Ну, России здесь точно нет. Я оказалась в комнате, отделанной в серо-коричневых оттенках. Все стены были увешаны фотографиями времён Великой Отечественной. Всего одно окно каким-то чудом освещало комнату настолько, что люстра, наверное, висела здесь только для красоты. По среди помещения был расположен рабочий стол с удобным на вид креслом. Напротив стола стоял гостевой диван. Видимо это его кабинет.
Мне следовало бы развернуться и уйти, но любопытство — мой худший порок. Взгляд зацепился за белоснежную рамку, стоящую на столе. Я прошла внутрь. Как оказалось: это старая, потрёпанная временем, фотография, на ней Россу на вид лет двенадцать. Он стоит в обнимку с отцом и улыбается. Видно, что со своей семьёй он по-настоящему счастлив. Такую же улыбку я видела на внеплановой ночёвке у Канады. У него замечательная улыбка, странно, что он её скрывает. С нежностью провожу пальцами по фотографии.
Улыбаюсь. Росс убъёт, если узнает.

Всё-таки рыться в чужих вещах не хорошо, поэтому отправляюсь дальше, на поиски Русского.
Захожу в соседнюю комнату и попадаю в пункт назначения. Россия лежит, закинув одну руку за голову, а другую немного свесив в сторону, на довольно большой, двухспальной кровати и едва заметно улыбается. Видимо ему что-то снится. Мирно посапывает, прямо как тогда, в школе. Странно, но эта картина так умиротворяет...
Сдержав порыв лечь рядом, мысленно прикидываю: он в одежде, причём в той, в которой я его оставила, значит ещё не просыпался. Переодически подрагивает, значит приступ ещё не до конца прошёл. Это и к лучшему, я думаю ему нужно много отдыхать после... такого. Это у него явно не впервые.
Но раз Росс всё это время спал, значит он ничего не ел. А в каком состоянии Россия проснётся и сможет ли элементарно дойти до кухни, я не знаю.
Из этих соображений я решила приготовить ему поесть.
Приготовив обед (или завтрак), поставила на поднос и понесла в комнату к Россу.
Кое-как протиснувшись в комнату (Да из чего эти двери?!), поняла что парень всё ещё спит.
Разобравшись с тем, где оставить еду, что бы он не снёс её спросонья, залюбовалась спящим Россией. Он такой притягательный, когда настоящий, когда не пытается казаться замкнутым и неприступным, когда не боится показать свои настоящие эмоции...
Задумавшись поправила конец одеяла, стараясь укрыть Русского посильнее.
И совершенно забыла про инстинкты парня, вбитые в подсознание его отцом ещё с пяти лет. Не прошло и секунды, как Росс хватает меня за руку и, с лёгкостью перекидывая через себя, приземляет аккурат рядом с собой, без труда удерживая руками. Теперь я лежу полностью обездвиженная, прижатая к мужскому торсу сильными руками.
И это всё он провернул во сне! Мне бы такие рефлексы...
Так, главное не паниковать.
Думай Мерика, думай.
Будить Россию сейчас — себе дороже, ждать, пока сам проснётся — тоже идея так себе. Прийдётся выбираться самой. Начинаю ёрзать, но в ответ на это Росс только сильнее прижимает меня к себе. Только, когда в железном захвате становится нечем дышать, я прекращаю что-либо делать.
Русский тут же ослабляет хватку. Блиин. Должен же быть какой-то выход!
Тогда я начинаю действовать от обратного. Медленно разворачиваюсь к нему лицом, немного сжал, но сразу ослабил хватку.
Отлично, значит можно действовать дальше.
Нежно, неторопливо провожу ладонью по щеке Русского, как бы прося, чтобы меня отпустили.
Есть! Сработало! Он уже не удерживает меня и просто спит дальше, лишь при обнимая за талию.
Не знаю, что руководит мной в тот момент, но я на радостях целую Россию в щёку, и он, окончательно разомлев, снисходительно отпускает меня. Я надеюсь он тогда действительно спал...
После всего случившегося я в смятенных чувствах побрела к Беларуси.
Когда до дома Белки оставалось минут пять, я решила ей позвонить. (Ведь ключей от её дома у меня нет, а выламывать дверь не сильно хочется) Я сказала, что буду через пять минут, на что Белка поспешно ответила:
– Эм, да я уже выздоровела и завтра буду в школе, так что заходить ко мне не стоит. Спасибо за беспокойство. - такой ответ меня немного смутил, ведь она всегда была рада, когда я приходила к ней. Но я решила, что расспрошу Белку обо всём завтра в школе. По голосу было понятно, что она уже не болеет. Значит волноваться не стоит. Наверное.
С этими мыслями я развернулась и пошла домой.