От меня уже не спрячешься.
Я проснулась от резкого звука будильника. Сердце сжалось, сегодня был переезд в другой город, а значит, и новая школа. Я несколько секунд лежала, глядя в потолок, пытаясь привыкнуть к этой мысли, а потом все-таки заставила себя встать.
Я умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться, посмотрела на свое отражение в зеркале и глубоко вздохнула. «Новый город, новая жизнь», — подумала я, хотя внутри было тревожно.
Я вышла на кухню. Там уже был отец. Он сидел за столом с чашкой кофе и просматривал новости в телефоне. Мамы у меня не было — я почти не помнила ее, поэтому мы всегда жили вдвоем с отцом. После переезда к нам должны были присоединиться его брат, мой дядя, и мой двоюродный брат Ким И-Гем.
Отец поднял глаза и мягко улыбнулся мне.
— Проснулась? — спросил он.
Я кивнула и села за стол. Запах риса и мяса немного успокаивал. Несмотря на волнение, в этом утре было что-то привычное и теплое.
Я знала, что впереди меня ждали новые лица, новая школа и совершенно другая жизнь в другом городе. Я боялась, но в то же время чувствовала странное любопытство. Тогда я еще не знала, насколько сильно этот переезд изменит меня и все вокруг.
Отец отложил телефон и посмотрел на меня уже серьезнее.
— Ты переводишься в школу, где учится Ким И-Гем, — сказал он. — Если будут какие-то проблемы, обращайся к нему. Он на класс старше, присмотрит за тобой.
Я кивнула и, улыбнувшись, ответила:
— Я так соскучилась по нему... мы ведь пять лет не виделись.
Когда я это сказала, в груди стало теплее. В памяти всплыли обрывки детских воспоминаний: как мы бегали по двору, как он всегда защищал меня от старших ребят и смеялся, когда я злилась. Тогда он казался мне очень высоким и смелым.
— Он тоже тебя помнит, — тихо сказал отец. — Думаю, вы быстро найдете общий язык.
Я опустила взгляд в тарелку и слегка улыбнулась. Мне было страшно идти в новую школу, но мысль о том, что рядом будет И-Гем, немного успокаивала. Пять лет — это много, и я понимала, что он уже совсем не тот мальчик из моего детства. Но именно это делало нашу встречу еще более волнительной.
Школьный день наступил слишком быстро. Мне казалось, что я только закрыла глаза, а уже снова утро. Я терпеть не могла школьную форму — она всегда казалась мне чужой и неудобной. Поэтому я надела анорак и короткую юбку, распустила длинные волосы и посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я так, будто иду куда угодно, но точно не в школу.
Я вышла из дома с чувством тревоги, но оно быстро смешалось с полным безразличием. Спать хотелось невыносимо, и это притупляло все эмоции. Новый город, новая школа — сейчас мне было почти все равно.
Когда я зашла в класс, разговоры стихли. Учитель посмотрел на меня и сказал, чтобы я представилась. Я стояла у доски, чувствуя на себе десятки взглядов, и совершенно не хотела ничего объяснять или улыбаться.
— Я т/и т/ф, рада знакомству, — бросила я скорее «на отстань», чем по-настоящему.
Кто-то удивлённо приподнял брови, кто-то усмехнулся, кто-то просто отвернулся. Реакции были разные, но никто ничего не сказал вслух. Учитель вздохнул, будто ожидал большего, и указал на последнюю парту у окна.
Я молча прошла на своё место, села, положила голову на руки... и весь первый урок просто тупо спала. Голос учителя сливался с шумом мыслей, а класс для меня будто перестал существовать. Тогда я еще не знала, что совсем скоро это спокойствие закончится.
Перемена наступила внезапно. Я даже не сразу поняла, что урок закончился, пока что-то резко не ударил меня по локтю. Один из одноклассников пронёсся мимо парт так быстро, что задел меня плечом, будто я была пустым местом.
Я поморщилась, фыркнула и, не поднимая головы, бросила ему вслед:
— Аккуратнее, носись, слоняра.
Он лишь усмехнулся, даже не извинившись, и растворился в шуме класса.
Я медленно поднялась со стула. Тело было тяжелым, глаза слипались от усталости. Я засунула руки в карманы анорака, опустила плечи и пошла вперед, глядя пустым, безразличным взглядом прямо перед собой. Вокруг все шумели, смеялись, обсуждали что-то своё, но для меня этот коридор был будто в тумане.
Мне хотелось в туалет — просто умыться и хоть немного прийти в себя. Я ещё плохо знала школу, поэтому шла наугад, почти не обращая внимания на таблички. Дверь, коридор, шаг — и я уже внутри.
Я поняла, что ошиблась, слишком поздно.
В помещении стояла группа парней. Человек пять или шесть. Они заполняли собой всё пространство, и воздух был тяжёлым, пропитанным чем-то металлическим. Один из них стоял у раковины и умывался. Вода стекала по его рукам и падала в раковину мутно-красными каплями — только потом я поняла, что это была кровь. Остальные стояли рядом, кто-то опирался о стену, кто-то лениво наблюдал, кто-то курил.
Как только я вошла, разговоры стихли. Все взгляды мгновенно устремились на меня. Все — кроме того парня у раковины. Он продолжал умываться, будто меня вообще не существовало.
— Ты чё, слепая? — раздался раздражённый голос из толпы. — Это мужской туалет.
Я остановилась на секунду, устало закатила глаза и процедила:
— Чё беситься сразу, психопаты.
Развернулась и пошла к выходу так же спокойно, как зашла, словно ничего особенного не произошло. Уже почти взялась за ручку двери, когда за спиной вдруг прозвучал другой голос — насмешливый, живой, совсем не злой:
— Эй, малая, ты новенькая? Ни разу тебя тут раньше не видел.
Я усмехнулась, даже не повернув головы:
— Давай в том же духе продолжим.
Я вышла в коридор, дверь закрылась за мной, но уже через секунду я услышала за спиной короткий смешок того самого парня.
Почему-то именно этот звук зацепил меня сильнее, чем все их взгляды и слова.
Я пошла обратно в класс, стараясь не думать ни о странной сцене в туалете, ни о его голосе. Коридор был заполнен шумом, смехом, хлопками шкафчиков, но я двигалась сквозь всё это спокойно, почти медленно, будто вокруг никого не существовало.
И вдруг я услышала шаги за спиной. Чёткие, быстрые, слишком уверенные. Они приближались, становились громче, и уже через пару секунд меня обогнали.
Это был он. Тот самый парень из туалета.
Он поравнялся со мной, наклонился чуть вбок и заглянул мне в лицо, будто мы были старыми знакомыми. На его губах играла лёгкая, наглая улыбка — такая, от которой сразу хотелось либо ударить, либо развернуться и уйти.
— А чего такая колючая? — спросил он непринуждённо, словно обсуждал погоду.
Я даже не сбавила шаг, лишь скользнула по нему усталым взглядом. Но он вдруг выпрямился и встал прямо передо мной, вынуждая остановиться.
— Я Сын Сик, — сказал он уже чётче. — Будем дружить?
Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— Слушай, — произнесла я ровно, — иди учись. От меня отвали.
Я шагнула ближе и сделала вид, будто стряхиваю невидимую соринку с его плеча — жест был спокойный, почти небрежный. Он не отступил. Его взгляд тут же опустился на мою руку, а улыбка стала ещё шире, будто я его только подзадорила.
Пользуясь этим мгновением, я спокойно обошла его и пошла дальше по коридору.
Но не успела сделать и шага, как он резко схватил меня за запястье. Хватка была уверенной, но не грубой.
— В каком ты классе? — спросил он всё тем же лёгким, почти весёлым тоном. Сумасшедший какой-то.
Я остановилась и холодно сказала:
— Руку отпусти, придурок.
Он наигранно поморщился, будто ему действительно было больно.
— Аууч... придурок? — протянул он театрально.
Но всё же разжал пальцы. Я тут же убрала руку и шагнула в сторону, не удостоив его взглядом.
Я уже уходила, когда за спиной раздался его голос — спокойный, уверенный, с насмешкой:
— Всё равно узнаю. От меня уже не спрячешься.
Я не обернулась. Но внутри было странное чувство, будто эта история только начиналась.