наглеешь, мелкая

Мы шли рядом, смеялись над какой-то ерундой, даже не помню уже над чем именно. Сын Сик говорил много, легко, иногда специально перегибал — пару раз скользнул в сторону пошлых шуток, совершенно в своём стиле.

— Ну ты же понимаешь, — протянул он с ленивой ухмылкой, — в этом деле главное практика.

Я сразу смутилась, отвела взгляд:

— Ты вообще можешь хоть пять минут нормально разговаривать?

Это его только развеселило. Он рассмеялся, наклонился ближе:

— Ага, значит, попал в точку. Смотри, краснеешь.

Я толкнула его локтем, он засмеялся ещё громче — и в этот момент за спиной раздался знакомый крик:

— Эй!

Я первая инстинктивно обернулась — и увидела, как в затылок Сын Сика летит бутылка.

Я даже не думала. Резко вскинула руку и отбила её в сторону. Не идеально — стекло ударилось о бордюр, а ладонь неприятно отдало болью.

Сын Сик тут же развернулся ко мне, лицо мгновенно стало серьёзным:

— Эй. Ты в порядке?

— Да, — быстро кивнула я, сжимая пальцы.

Я подняла взгляд вперёд — и удивлённо выдохнула:

— Ким И Гем?..

Он подошёл ближе. Смотрел только на Сын Сика, будто меня рядом вообще не существовало. Голос жёсткий, сдержанный:

— Оставь Т/и в покое. Ты её испортишь.

Сын Сик усмехнулся, даже не напрягся:

— Лучше бы ты перед ней извинился. Ты вообще-то ей больно сделал.

И Гем даже не взглянул на меня.
Почему-то именно это задело сильнее всего.

Он резко замахнулся.
Сын Сик спокойно отступил на шаг, удар просто не долетел.

И Гем повторил — снова мимо.
Сын Сик отходил шаг за шагом, смеясь:

— Да успокойся ты, дурачок. Я драться не хочу.

И Гем снова рванулся — и тут Сын Сик перехватил его руку и коротко ударил в нос. Не зло, не со всей силы — чисто чтобы остановить.

И Гем вспыхнул. Кулаки сжались, он снова замахнулся —

— КИМ И ГЕМ! — резко крикнула я. — ПРЕКРАТИ!

Он замер.
Повернулся ко мне. В глазах — злость и что-то ещё... тревога.

— Т/и, услышь меня, — сказал он быстро. — Ты ему не нужна. Он врёт тебе. Он просто поразвлекается и выбросит тебя, как мусор.

Сын Сик усмехнулся, лениво:

— Я вообще-то ещё здесь.

И Гем снова повернулся к нему, стиснув зубы, явно готовый продолжить.

Я быстро шагнула между ними, слегка оттолкнула И Гема ладонью в грудь:

— Хватит!

Он посмотрел на меня, голос стал тише:

— Т/и... просто пойдём со мной. Пока не поздно.

Я перевела взгляд на Сын Сика.
И снова этот взгляд — утренний, прямой, наглый.
Без слов.
«Я или он?»

Я глубоко вдохнула...
И сделала шаг в сторону Сын Сика.

Он буквально засиял. Улыбка растянулась сама собой.

И, не скрывая удовольствия, он задержал взгляд на И Геме — специально, нарочито, будто без слов говорил:
она выбрала меня. не тебя.

Мне стало тяжело в груди.
Но шаг вперед я уже не сделала.

Я в последний раз посмотрела на Ким И Гема.
Не зло. Не с криком.
А так, будто внутри что-то окончательно лопнуло.

И в ту же секунду меня пронзила резкая боль в руке.

Я даже не сразу поняла, что произошло. Просто вдруг стало горячо и скользко.
Опускаю взгляд — кровь.
Много. Слишком много.
Она текла быстро, пропитывая ладонь, капая на асфальт. Не артерия — я это чувствовала — но выглядело пугающе.

— Чёрт... — вырвалось у меня, и ноги будто стали ватными.

Я пошатнулась.

И сразу почувствовала, как меня подхватывают.

— Эй, стой, — негромко, но жёстко сказал Сын Сик.

Он уже держал меня, не давая упасть.
Его взгляд скользнул по моей руке — и я почувствовала, как он изменился.
Не испугался.
Не запаниковал.
Собрался.

Он повернул голову к Ким И Гему и сказал спокойно, почти лениво

— Не заметил?
— Со мной она ни разу не пострадала. Ни разу.
— Хотя больше всех орёшь, что я мудила.

Я едва это слышала — в ушах шумело.

Сын Сик уже снимал с себя кофту, быстро, резко.
Рванул рукав, обмотал им мою руку, туго, уверенно, так, что боль стала острой, но правильной.

— Потерпи, — коротко сказал он, даже не глядя мне в лицо.

Он подхватил меня за талию, прижал к себе, и я вдруг поняла, что полностью на него опираюсь.
Не потому что хочу.
А потому что иначе не стою.

Мы пошли оттуда.

Я чувствовала, как он придерживает меня — крепко, надёжно.
Кровь больше не текла так сильно.
А внутри всё было... пусто.

Я не обернулась.
Не смогла.

Я только шла рядом с ним —
и впервые за весь день
мне было не страшно упасть.

Мы дошли до моего дома почти молча.
Я всё ещё чувствовала, как ноет рука, но рядом с ним это почему-то отходило на второй план. Сын Сик не отпускал меня — держал за талию, будто боялся, что я снова пошатнусь.

Дверь я открывала здоровой рукой.
Как только мы зашли, он сразу разулся и кивнул в сторону кухни:

— Садись. Сейчас.

Это было сказано не грубо, не нагло — просто уверенно.
Я послушно села за стол.

Он быстро нашёл аптечку, будто уже бывал здесь сто раз, хотя это был второй.
Сел напротив, осторожно взял мою руку. На секунду замер, будто прикидывал, насколько больно мне будет, и только потом начал действовать.

— Щипать будет, — предупредил он.

— Я не из хрусталя, — фыркнула я.

Он усмехнулся, но всё равно делал всё аккуратно.
Промыл рану, обработал, потом начал бинтовать. Его пальцы были тёплые, движения — уверенные, но в этом не было привычной наглости. Я наблюдала за ним и вдруг поймала себя на мысли, что он... сосредоточен. Настояще. Без игры.

Когда он закончил, выдохнул и откинулся на спинку стула.

Повисла пауза.

И вдруг он сказал — тихо, без ухмылки, без обычного напора:

— Ты... это...
Он замялся. Реально замялся.
— Прости меня за сегодня.
За то, что ты в школе получила. Это, по сути, из-за меня. Так что... прости.

Я моргнула.
Потом не выдержала и рассмеялась.

— Ты что, — улыбнулась я, — знаешь такие слова, как «прости»?

Он тут же поморщился, схватил со стола какую-то бумажку и кинул в меня.

— Да блин, — буркнул он, — вот как тебе вообще какие-то нежности говорить?

Я засмеялась ещё громче, уже не сдерживаясь.

— Это точно мой Сын Сик?

Он фыркнул, закатил глаза, но уголки губ всё равно предательски приподнялись.

— Никому не рассказывай, — пробормотал он. — Репутацию испортишь.

А я смотрела на него и думала, что именно таким — неловким, чуть смущённым, живым — я его ещё не видела.

Я налила воду в стакан, стараясь делать это аккуратно одной рукой, и как бы между делом спросила:

— Слушай... а сколько стоила твоя кофта?

Он тут же поднял на меня взгляд, уже с этой своей ухмылкой.

— А что? — протянул он. — Такую же хочешь? Я куплю.

Я фыркнула.

— Да нет. Я хотела деньги вернуть. Ты ж рукав оторвал.

В следующую секунду в меня снова прилетела какая-то бумажка.
Я моргнула.

Господи, откуда тут вообще столько бумажек? — мелькнуло в голове.

— Женщина, — заявил он с показным возмущением, — ты рот-то свой прикрой. Деньги она собралась возвращать.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Да хватит кидаться в меня мусором!

Он картинно ахнул, прижал руку к груди и засиял этой своей абсолютно бешеной улыбкой.

— Хватит кидаться? — переспросил он. — Сама попросила.

Я даже не успела ничего сказать, как он резко сократил расстояние между нами.
— Эй, подожди!

Но было поздно.

Он подбежал и начал щекотать меня, совершенно бессовестно, целясь туда, где я была самой чувствительной. Я сразу согнулась, засмеялась так, что аж дыхание сбилось.

— Сын Сик! — сквозь смех выдавила я. — Перестань!

— Ага, сейчас, — хмыкнул он. — За «мусор» ответишь.

Я пыталась оттолкнуть его здоровой рукой, но это было бесполезно. Он был сильнее, выше и явно наслаждался ситуацией. Я смеялась, почти плакала от смеха и в какой-то момент просто сдалась, прислонившись к столу.

— Всё, всё, — задыхаясь, сказала я. — Я сдаюсь!

Он остановился, всё ещё стоя слишком близко.
Смотрел на меня сверху вниз, довольный, растрёпанный, с этим огоньком в глазах.

— Вот так бы сразу, — усмехнулся он.

Я поймала дыхание и покачала головой, всё ещё улыбаясь.

Опасный. Невыносимый. И почему-то... именно сейчас — чертовски мой.