лучик лечения во тьме сумасшествия.
майская прохлада просачивалась сквозь полураспахнутые окна спальни и пропускала внутрь запах утренней сырости. на горизонте показалась блеклая радуга, а по лужам вновь закапали ледяные капли.
на подоконнике стынул зелёный чай, а на прикроватном столике возвышалась стопка исписанных карандашом книг по программированию. вся обстановка, вплоть до брошенного у двери рюкзака, кричала о переписывании конспектов и закрытии оставшихся долгов, но на деле таковой не являлась.
галявиев растянулся на кровати и устало прикрыл веки. головные боли, тревожившие его на протяжении всей ночи, не ушли, а лишь сильнее усилились с наступлением нового дня.
пять лет назад он бы с лёгкостью списал их на дождливую погоду, но не сегодня, и не два года назад, когда после многократных жалоб на апатию и утомляемость, врачи впервые диагностировали парню энцефалопатию.
бывали и спокойные, бессимптомные дни, но протекали они как правило под воздействием прописанных наобум препаратов, которые не гарантировали приглушения всех симптомов. шум в ушах продолжал нещадно ходить по пятам, а невыносимая утомляемость не переставала валить его с ног, всякий раз, когда тот переступал порог собственной квартиры.
единственное, что оставалось делать юному студенту, это привыкать жить с постоянной мыслью о принятии лекарств, которые как никак, но подавляли ряд симптомов, вызывая в ответ побочный эффект в виде неконтролируемых вспышек агрессии.
и если раннее, её проявление не казалось столь частым явлением, то прошлым летом галявиев отчётливо осознал всю степень риска, если квадратной пластинки успокоительного однажды не окажется в кармане его брюк.
зажмурившись от неприятной пульсации в области висков, ильназ попытался игнорировать боль, как это часто бывало на лекциях или единичных групповых проектах. поднявшись с кровати, он на ватных ногах поплёлся к двери, захватив перед этим исписанную сверху донизу тетрадь.
за окном послышались первые раскаты грома, но галявиев уже застёгивал молнию своего рюкзака, поспешно загружая вместе с тетрадью и пару шариковых ручек.
его не волновала погода или гора невыполненного домашнего задания. единственное, что он желал искренне, это отвлечься. сбежать от удушающего одиночества и мыслей, пожирающих его сознание всякий раз, когда галявиев долгое время оставался один.
он превратил одиночество в собственный кокон, но нахождение в нём длительное время было сравнимо с чем-то мучительным и болезненным. оно приносило парню спокойствие, но вместе с тем, душило каждую клеточку его тела, медленно разрушало хрупкое сознание.
итак, натянув поверх чёрной футболки спортивную кофту, галявиев сильнее сжал лямку рюкзака и толкнул дверь.
он не был до конца уверен в своих действиях, но знал наверняка, что всего в квартале от него живёт маленькое и единственное спасение.
х х х
сильный ветер гнал по небу низкие, тяжёлые тучи, выражавшие свой протест холодным дождём. тяжёлые капли барабанили по крышам домов и машин, шуршали в зелёной листве. прохожие, закутавшись посильнее, спешили прочь от разозлившейся погоды. все, кроме одного.