chapter 7.
<i>Tom Odell - Long Way Down</i>
Люк сидел на уроке истории. Физически. То есть, тело его находилось в классе истории. А вот мысли его были отнюдь не там.
Майкла опять не было на уроке.
Вероятно, он решил избегать его, думал Хеммингс. Ну что ж, это не самый мужественный выход из ситуации, но Люк не собирался оправдывать его или же, наоборот, обвинять. Он уже привык, что всё всегда идёт не так, как он хочет, и понимал, что Майкл ничего ему не обязан. Только он не понимал, почему он все ещё не может перестать думать о Клиффорде.
Хеммингс мысленно возвращался к событиям последних дней. Он прокручивал у себя в голове их первую встречу с Майклом; как только этот красноволосый, чертовски сексуальный парень зашёл в класс, Люку тут же захотелось просто закрыть всем в этом помещении глаза и проорать: "НЕ СМЕЙТЕ СМОТРЕТЬ НА НЕГО! ОН МОЙ!!!" Он возвращался мыслями к их ночной прогулке, когда он понял, что Майкл внутри так же красив, как и снаружи, и ему было интересно, где делают таких идеальных парней. Как оказалось, в Калифорнии. Ну да, всё самое лучшее производится в США, в этом все солидарны.
Люк вспоминал их первый поцелуй, у обрыва, на берегу моря. Он не знал, когда и у кого Майкл научился так целоваться, но он уже был настроен весьма воинственно по отношению к этим девушкам/парням/кому бы то ни было ещё. Потому что поцелуйный опыт самого Люка был достаточно плачевным - в тринадцать он целовал одноклассницу Энни Уилсон, которая потом оказалась лесбиянкой; в пятнадцать он поцеловался с дочерью соседки, которая была влюблена в его брата и просто перепутала их; и на вечеринке по случаю своего шестнадцатилетия Люк был настолько пьян, что поцеловал Калума. О чем они оба потом узнали от Эштона, который пил безалкогольный молочный коктейль и фоткал их. Сначала для него это было весело, но когда дошло до пьяного поцелуя, Ирвин заревновал и заставил их трезветь. В итоге из этого ничего не вышло, и он залил молочный коктейль водкой. Тут уже начались пьяные поцелуи Калума с Эштоном. Кстати, это и было началом их романтичной любовной истории (после того, как утром они блевали в один унитаз). С тех пор Люк стал "третьим лишним", и порой, когда эта парочка заявлялась к нему домой и валялась на его диване, творя там всяческое безобразие, Хеммингса это угнетало.
Звонок с урока отвлёк Люка от воспоминаний, из-за которых ему хотелось орать на весь мир жутким гроулингом, от которого барабанные перепонки опасливо подрагивают. Хеммингс вышел из класса, не дожидаясь Калума с Эштоном. Ему хотелось побыть одному, посидеть в одиночестве на широком подоконнике на третьем этаже. Это он и собирался сделать. Но его планам не суждено было сбыться.
Чьи-то сильные руки затащили Люка в туалет на втором этаже прежде, чем он успел дать на это разрешение.
- Майкл?! - чёрт, Люк был готов ожидать чего угодно, но не этого.
Майкл стоял к нему лицом и, чёрт возьми, он почти прижимал Люка к стене. "Блять, блять, блять", - думал Люк. - "Не смотри ему в глаза, не смей, это ловушка, только не смотри!!!"
Упс.
Посмотрел.
Постаравшись придать своему лицу как можно больше равнодушия, Хеммингс максимально холодно проговорил:
- Что ты хочешь, Майкл? Кажется, ты уже всё сказал.
Чёрт, ему было больно это говорить. Но ещё больнее было Майклу слышать это.
- Нет, Люк, не всё, - в его глазах была печаль, и он еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на Люка и не заключить его в объятья на ближайшие пол часа. Сначала он должен был объяснить всё. - Я хочу рассказать тебе кое-что, если ты готов меня выслушать.
Люк кивнул. Ему тоже огромных усилий стоило не накинуться на Майкла и не поцеловать его прямо сейчас. Он ведь был так близко. Осознав то, насколько Майкл был близко к нему, Люк попытался сделать шаг назад, но упёрся в стену. Увидев попытки Люка отдалиться, Майкл сам отошёл от него чуть назад и заговорил.
- Люк, ты должен знать, почему я уехал из штатов.
Хеммингс выжидающе уставился на него, ни говоря ни слова, и Майкл продолжил.
- Мой отец запретил мне приближаться к парням, когда он узнал, что я... гей. Они с мамой забрали меня из школы, в которой учился мой бывший парень, и через несколько недель я переехал сюда. Мои родители надеялись, что эта страна не так "испорчена", как Америка в целом. Что я одумаюсь, найду здесь себе девушку, стану нормальным, таким же, как и они. Все так давили на меня, говорили, что это неправильно, встречаться с людьми одного с тобой пола, что и я начал так думать. Но когда я зашёл в класс и увидел тебя... Я понял, что этого никогда не произойдёт. Что я никогда не смогу найти и полюбить какую бы то ни было девушку, какой бы красивой она не была. Потому что никакие девушки не сравнятся с тобой, Люк. Увидев тебя, я понял, что я должен любыми способами заполучить твое внимание. Я понял, что ты - тот, кто нужен мне. Что мою жизнь больше и жизнью не назовешь, не будь в ней тебя. Пусть это и чертовски банально, но ради тебя я готов на всё, что угодно (ну, может, кроме одевания женских колготок). Ты осветил мой мир, заставил чувствовать себя так, как я никогда не чувствовал. И знаешь, с каждой секундой, что я проводил с тобой, я влюблялся в тебя всё больше и больше. Я думал, что смогу контролировать свои чувства, но я не мог. Я вообще ничего не мог контролировать, когда ты был рядом. И в тот день, когда мы впервые поцеловались тогда, у моря, я понял, что если я не остановлюсь сейчас, то не смогу остановиться больше никогда. Я просто... вспомнил слова отца. Всё то, что он так долго твердил мне. И я подумал, что будет лучше для нас обоих, если я буду держаться подальше от тебя. Потому что после того, как мой отец увидел меня с моим прошлым парнем, я не слышал от него абсолютно ничего. Он даже ни разу не позвонил мне, хотя до того дня звонил почти ежеминутно. Так что... Я просто хотел, чтобы с тобой всё было в порядке. Чтобы ты был счастлив и нашёл того, кто достоин такого прекрасного человека, как ты. И хоть моя жизнь никогда не станет счастливой, не будь в ней тебя, но ты... Ты обязан быть счастливым. Потому что, чёрт возьми, я люблю тебя, Люк Хеммингс.
Люк стоял, не в силах пошевелиться и проронить ни слова. Его глаза покраснели, и Майкл мог увидеть в них чуть блестящие слёзы. Он даже дышать нормально не мог. Просто стоял и ловил воздух ртом.
- Я... Я просто... Н-не могу... Не могу поверить в то, что сейчас услышал, - наконец проговорил он.
Люк просто не мог поверить. Не мог поверить в то, что кто-то ради него готов на всё. Не мог поверить, что кто-то влюблен в него. А уж тем более, что этот кто-то - Майкл Клиффорд, человек с внешностью полубога-рок-звезды. Он просто не мог поверить, что в жизни бывает такое, что в <i>его</i> жизни такое может быть. Люк был как раз из тех людей, которым никто никогда не говорил даже элементарных комплиментов. Поэтому он не мог поверить в то, что сейчас услышал.
- Ты не веришь мне, Люк?
Люк замотал головой.
- Я боюсь поверить в это.
Честно говоря, Люк и сам не понимал, как можно не верить такой проникновенной речи. Просто он боялся, что если поверит, то это перестанет быть правдой. Это и было его фобией - боязнь поверить в то, что его мечты сбываются.
Во взгляде Майкла появилась некая решительность. Он взял Люка за руку, и прежде, чем тот успел сообразить, вытащил его из туалета и потащил за собой по коридору.
- Слушайте все! - провозгласил Клиффорд, когда они оба вышли в самое людное место. Майкл всё ещё не отпускал руку Люка, и все смотрели на них, узнавая. Конечно, все помнили вчерашний инцидент, и им хотелось "продолжения банкета", где в роли свинины, запеченой с яблоком во рту, выступал как раз Люк Хеммингс. - Я хочу сделать объявление.
Толпа затихла, и все, окружив парочку, выжидающе и с интересом поглядывали на них.
- Вы были правы, я "педик". Да, мне нравятся парни. Вернее, один парень, который сейчас стоит рядом со мной. Нет, он не просто нравится мне. Я влюблен в него так сильно, как он и представить себе не может.
И с этими словами Майкл наклонился к Люку и поцеловал его нежно и трепетно. Люк успел заметить в толпе полный счастья и радости взгляд Калума, и одобряющий взгляд Эштона, взиравший на него с гордостью; так же он увидел, что эти двое держатся за руки, и понял, что сегодняшнее событие, возможно, вдохновит ещё кого-нибудь. Хеммингс порозовел и прикрыл глаза. Внутри него будто распустился большой и прекрасный цветок, и ему хотелось, чтобы этот поцелуй не заканчивался никогда. Ему было плевать на гудящую с недовольством толпу. Наконец-то он разрешил себе быть по-настоящему счастливым.
<i>Ты обязан быть счастливым. Потому что я люблю тебя.</i>