Глава 10
— Нам не нужно, чтобы страдала репутация школы. У нас довольно высокий рейтинг, и я не допущу, чтобы он понизился из-за одной ученицы. Так что, Ирина Игоревна, делайте что хотите, но чтобы такого больше не было. — Глядя поверх очков, раздраженно сказала Евгения Андреевна.
В лично деле был номер только отца Лизы. Телефонный разговор был коротким, я успела только представиться и попросить прийти её в школу, как услышала только: «Хорошо, завтра в шесть приеду» и короткие гудки в трубке. Она позвонила ровно в 18:00, и сказала, что уже внутри. Про таких обычно говорят «бравый военный». Высокий статный мужчина, суровый на вид, он совсем не был похож с дочкой. Круглолицый кареглазый блондин с широким носом, коренастый и крепкий, тогда как Лиза была поджарой и по-юношески стройной.
— Владимир Юрьевич, здравствуйте. Я вам звонила, я — замещаю классного руководителя в классе вашей дочери . — Мы встретились в фойе школы, а сейчас идем к моему кабинету.
— Здравствуйте. — Он также внимательно меня рассмотрел с головы до ног, чуть улыбнулся и кивнул.
— Проходите, присаживайтесь, куда вам будет удобно. — Показываю рукой на ряды парт, а сама останавливаюсь у своего стола. Тут мне стоять привычней и комфортнее, я слегка волнуюсь и стараюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о ткань шерстяного платья. — Я позвала вас, чтобы поговорить о Лизе.
— Что она натворила? — Спрашивает прямо, но так и остается стоять напротив.
— Систематически прогуливает школу, хамит учителям, срывает уроки. Почти по всем предметам у неё либо двойки, либо вообще пропуски. Вот, посмотрите сами — протягиваю ему журнал, чтобы он убедился. Андрияненко старший пролистал страницы, помрачнел.
— Так, ясно. А сама она что говорит?
— Она избегает меня — На звонки не отвечает, на уроки не ходит… Ситуация очень плачевная, ей срочно нужно исправлять оценки. Речь уже идет об отчислении, понимаете? Перевестись посреди года и с такими оценками куда-то… проблематично. Она ведь не глупая, я думаю сможет все исправить до конца четверти.
— Знаете, она очень упрямая и если чего-то захотела, то обязательно этого добьется. — Не выдерживаю прямого взгляда, опускаю глаза. Щеки начинают гореть. — Я поговорю с ней сегодня же и проконтролирую посещение уроков.
— Спасибо, я со своей стороны обещаю контролировать её в школе, если она все же будет приходить.
— Будет. — И сказано спокойно, но таким тоном, что становится понятно — точно будет.
Было уже около семи вечера, когда я вышла из магазина и скорее по привычке пошла к дому через гаражи. Уставшая и с пакетами, я видимо неосознанно решила сократить дорогу, хотя вечером я тут не хожу. Я уже почти прошла этот темный участок, освещаемый лишь тусклым далеким светом из окон окружающих домов, когда прямо из темноты вдруг вышел мужчина. Он так быстро оказался рядом и схватил меня поперек талии одной рукой, другой зажав рот. Я попыталась вырваться, ударить ногой напавшего, но в пальто и в таком положении было дико не удобно, да еще и он мастерски уворачивался. Попробовала убрать его ладонь и крикнуть, но он снова быстро зажал мне рот. Я стала лягаться, пытаясь попасть каблуками по голени, или наступить на ногу и в итоге все же смогла его ударить, хоть и вскользь. Но напавший лишь сильнее сжал живот, отчего стало трудно дышать.
— Не дергайся, а то будет больно. — Он достал нож, все еще закрывая мне рот рукой, и перед глазами блеснуло лезвие. — И не вздумай орать. Поняла?
Он прижал меня к стене одного из гаражей, рванул полы пальто, пуговицы полетели в стороны, его правая рука бесцеремонно шарила по телу, а левая прижимала нож к горлу. Меня сковал страх. Я закрыла глаза и уже мысленно прощалась с жизнью. Вдруг дышать стало свободнее, а тело больше никто не держал.
— Ира, беги! — слышу сдавленный крик совсем рядом.
Это была Лиза . Она дралась с напавшим на меня мужиком. Ловко выбив нож из рук, она ударила его кулаком в лицо, но противник был сильным и наносил удары почти также быстро. Они били друг друга, сцепившись, как бешенные псы, а я стояла, словно парализованная, и смотрела. Все же Лиза была моложе и выносливее, она с силой толкнула насильника в стену, а после еще раз ударил того в лицо, окончательно вырубив. Вытер кулаком губы и повернулся ко мне.
— Ты как? Сильно испугалась?
Я смогла только кивнуть. Она подошла ко мне, бегло осмотрела меня, хотя было довольно темно. Обняла, поглаживая по голове и спине, прошептала:
— Все хорошо. Пойдем? — Отстранилась, поправила на мне, как на маленькой, пальто, подняла сумку и пакеты, взяла меня за руку и повела прочь. Когда мы вышли к дорожке, освещенной фонарем, я увидела, что у неё все лицо в крови, разбита губа и порвана куртка. Это немного привело меня в чувство, и что все происходящее было реальным. Я остановилась и взяла её голову в свои руки, принялась вертеть, чтобы лучше рассмотреть ссадины и раны. Она смиренно терпела.
— Как ты здесь оказалась? — Задала я терзающий меня вопрос.
— Шла за тобой. — Она говорит это так просто, как самую очевидную на свете вещь. — Но от магазина потеряла, запуталась в этих лабиринтах с гаражами.
— Тааак… ладно, пойдем ко мне, я обработаю твои раны и мы поговорим. — Ко мне уже вернулась некоторая уверенность, хотя руки и коленки дрожали, а в ушах шумело, и голова была странно легкой и пустой.
Через десять минут, Лиза сидела у меня на кухне и молчала, глядя на свои сбитые до крови руки. Я поставила чайник, принесла свой тоник (перекиси не оказалось, а он содержит спирт) и ватные диски, начала аккуратно протирать ссадины и дуть, когда она кривилась.
— Я сегодня с твоим отцом разговаривала. — Говорю, когда осторожно стираю кровь с разбитой губы.
— Знаю. Он звонил. — Кривится и шипит, уворачивается. — Я его видела, когда он из школы выходил.
— А ты, значит, была в школе?
— Была. — Кивает.
— И за мной шла?
— Да.
— Зачем?
Она отводит глаза в сторону и сжимает губы в твердую линию.
— Зачем ты за мной шла? — Повторяю свой вопрос.
— Провожала. Чтобы с тобой ничего не случилось, ясно? — Она берет мою руку, в которой ватный диск, отводит от своего лица и поднимается, оказываясь выше меня на голову. — А вот какого хера ты пошла через эти гаражи? А если бы я не успела? — Она злится. Берет меня за плечи и немного трясет. — Чтобы больше никогда там не ходила, даже днем!
— Ты мне приказываешь?
— Я тебя прошу. Я так испугалась, когда увидела, что этот мудила тебя лапает. Убила бы тварь! — Она обнимает меня бережно, но крепко, стирая еще остававшуюся до этого дня грань отношений «учитель-ученик». — Пообещай мне. — Просит. И так смотрит в глаза, что я согласно киваю.
Я отстраняюсь.
— Нам нужно поговорить, и серьезно. Но сначала ужин.
Лиза ест нехитрый ужин из овощного салата и спагетти с сыром, в то время, как я ковыряю вилкой, размазывая содержимое по тарелке, и смотрю на неё . И думаю. Ну что у нас может быть? Между нами? Ничего ведь хорошего. И ни к чему это не приведет.
Но так хочется нырнуть в этот омут с головой.
— Почему ты не ходишь в школу? — Спрашиваю, когда с ужином покончено, а на плите стоит чайник.
— Не хочу. — Лиза говорит таким тоном, будто я ей предложила выпить противную микстуру от кашля. В этот момент она больше всего похожа на девочку — капризную и непокорную.
— А если серьезно?
Она наклоняет голову и зарывается пальцами в волосы, ерошит их, вздыхает с усмешкой: — Да все ты знаешь. Как будто это тайна для тебя? — Поднимает голову от стола и смотрит своими невозможно карими, как полуденное небо в июне, глазами. — Не заставляй меня… говорить это вслух.
У меня в груди ёкает и дышать получается через раз. Хотя мне множество раз говорили слова и слаще и красивее, и мужчины были достойные, только вот отклика в душе не было