Часть 15
— Джисон, — несмело произносит Минхо, подходя ближе к парню, который продолжает сидеть на краю раковины, свесив вниз ноги и запрокинув голову. Десятиклассник переводит на него расфокусированный взгляд своих больших глаз, облизывает припухшую нижнюю губу и неловко улыбается краешком рта. — Ты как себя чувствуешь? — интересуется учитель, прислонившись к стиральной машине и глядя на такого опьянённого лаской и алкоголем ученика. Он почему-то не может заставить себя сделать шаг ближе, подойти к парню так же смело, как несколько минут назад, и продолжает держать определённую дистанцию.
— Угу, — он даже не отвечает толком, только кивает головой и выдаёт этот звук вместо человеческого ответа, и для учителя это не хороший знак. Тело парня слегка качнулось вместе с кивком, и он не без труда удержался на месте. — Тш… Тштн… Бля, тошнит, — выдавливает он из себя. Минхо чувствует себя ужасно совестно перед мальчишкой. Весь день позволял ему выпивать алкоголь, так ещё и смешивать его!.. А теперь ещё и поцеловал в собственной квартире. Как он мог позволить себе это?.. Он же такой юный! Не мужчина, ещё даже не парень, а так — мальчишка совсем, всего-то шестнадцатилетка…
— Давай сюда, — он, наплевав на свою зону комфорта, подходит к младшему вплотную и нежно берёт под руки, опуская на пол. Джисон доверчиво обхватывает его шею. — Тебе надо освежиться… — говорит он вслух, подхватывая ученика на руки. Он даже легче, чем казалось со стороны. Действительно худющий. Минхо пересекает ванную комнату и бережно опускает тело юноши на пол душевой кабинки. — Сейчас будет прохладно, — предупреждает он, беря в руку насадку для душа и направляя на школьника поток холодной воды. Хан вяло закрывается руками и недовольно бухтит что-то.
— Минхо, нн… не надо, хват-и-тет, — просит он жалостливо. Кажется, юноша всё понимает: что с ним происходит и зачем учитель поливает его из лейки водой, но при этом хочет скорее прекратить этот отнюдь не приятный процесс. Значит, он хотя бы не перепил до состояния, когда сознание просто отключается, а это, несомненно, хорошая новость. С другой стороны он наверняка запомнит всё, что сегодня произошло — это плохая.
— Потерпи немного, — протрезвевшим и серьёзным голосом просит его старший, регулируя температуру воды, делая её ещё более прохладной. Он прекращает процедуру, когда подросток начинает натурально хныкать, ладонями отодвигая от себя руки Минхо. — На меня посмотри, — так же серьёзно просит его учитель. Парень фокусирует взгляд на мужчине. Он выглядит как побитый щенок, попавший под ливень: жалобно смотрит снизу вверх, пока капли воды драматично стекают с волос и пропитанной насквозь одежды. — Как себя чувствуешь? — спрашивает он, беря с вешалки чистое полотенце и накидывая его на плечи Хана, словно это могло как-то помочь.
— Мокро, — иронично отвечает ученик, не без помощи старшего поднимаясь на ноги. — Выйди, пожл… пожалста, — слово так и не поддаётся ему целиком, но Минхо и так отлично понимает. Он кивает и разворачивается по направлению к выходу.
— Сейчас принесу сухую одежду, — комментирует он, не оборачиваясь. Сбросив с плеч ненужное сейчас полотенце, Джисон, шатаясь, подходит к двери и запирает её на щеколду, после чего непослушными руками поддевает край мокрой, прилипшей к телу футболки, стягивая её и бросая под ноги. Даже после водных процедур голова кружится ничуть не меньше.
Он то ли оседает, то ли тупо падает на пол около унитаза, не успев схватиться рукой за спасительную стенку. Решив, что так даже лучше, он остается сидеть, раскинув ноги, как сломанная кукла. Джинсы мерзко липнут к коже и сковывают движения. Спасибо, Ли Минхо, за душ! Мальчишка вяло ворочает языком во рту, ощущая горечь текилы, отчего тут же ловит новый приступ тошноты.
Минхо его целовал. Эта мысль бьётся где-то на подкорке, но он никак не может на ней сосредоточиться. В голове слишком много белого шума, и это бесконечное «блеватьблеватьблевать» крутится как карусель, понукая к этому действию ещё больше.
Склонившись над унитазом, подросток таки не выдерживает, извергая в него и коньяк, и коктейль, и текилу, и даже зелёненький лайм. От запаха блевоты тошнит ещё сильнее. Спустя пару спазмов, в ходе которых содержание желудка оказалось в толчке, пацан опустил руку на ободок и уронил на неё потяжелевшую, словно налившуюся свинцом, голову. Глаза закрывались сами собой, безумно хотелось отключиться. «Я больше не буду пить», — подумал он, слепо шаря второй рукой в поисках кнопки смыва, надеясь так просто скрыть следы преступления.
Минхо быстрым шагом пересекает квартиру, громко стучит дверцами шкафа и вытягивает наружу пару чистых вещей: белую футболку с надписью на испанском, привезённую как сувенир из этой страны, и чёрные пижамные штаны с принтом из белых линий, складывающихся в луну, звёзды, созвездия… Также, подумав, он достаёт чистые боксеры, которые ещё ни разу не успел надеть, понимая, что промочил Джисона всего насквозь. За это ему стыдно отдельно, но другого варианта привести его в чувства поскорее он не видел. Он в ответе за того, кого додумался споить.
— Чё ты мечешься? — интересуется у него Хёнджин, нашедший в себе силы сполоснуть рюмки. — Где малой? — уточняет он, вздёрнув бровь.
— Не сейчас, — отмахивается старший, прислоняясь к двери в уборную и настойчиво стуча в неё. — Хан, открой, — просит он, нетерпеливо топчась у порога. А вдруг ему там плохо?.. — Джисон!
— Мне над-д пару мнут, — невнятно отзывается мальчишка по ту сторону двери. Минхо хмурится.
— Тебе плохо? — спрашивает он напрямую, волнуясь ещё больше.
— Ага, — отзывается школьник.
— Пиздец… Джисон, открой, пожалуйста! Нахера вообще закрылся, — последнюю фразу он шипит себе под нос, старательно толкая дверь, словно бы от этого она могла поддаться.
— Да что у вас происходит? — психует Хван, с громким хлёстким звуком ударяя полотенцем, которым до этого протирал вымытую посуду, по кухонной тумбе. В состоянии алкогольного опьянения он чувствовал себя как рыба в воде, и бытовые дела не были для него проблемой, а язык не заплетался. Человек он был, конечно, интересный.
— Мы споили школьника, поздравляю, — тон получается почти обвиняющим, и Минхо за это тоже стыдно.
— Подумаешь, он хотя бы под нашим присмотром, — фыркнул Хван, ничуть не удивлённый этой новостью. — Я в его возрасте на улице пьяным отключался, — комментирует он, получая в ответ злой прищуренный взгляд брюнета. — Хани! — Хёнджин подходит к двери, громко стучит. — Дядя Минхо волнуется, открой дверь, — говорит он повышенным голосом. На удивление, это срабатывает, потому что спустя полминуты раздаётся звук открываемой щеколды и дверь отворяется.
Школьник, нетвердо стоя на ногах, побледневший и в одних только мокрых джинсах, поднимает на них свои большие глаза. Минхо тут же отодвигает Хёнджина в сторону, а сам втискивается в образовавшийся проход между дверью и подростком, уволакивая второго за собой вглубь ванной и помогая справиться с мокрыми джинсами, стягивая их с его худющих ног.
— Я пить больше не буду, — вполне уверенно заявляет школьник, даже ни разу не перепутав буквы в словах. Это, определённо, прогресс.
— Я надеюсь, — рычит учитель, впихивая в его руки трусы. — Надевай, у тебя полминуты, — и, сделав шаг в сторону, он отворачивается, ожидая, пока подросток разберётся с этим. Не хотелось бы смущать его лишний раз. Парень почти шлепнулся на пол, но вовремя схватился за стену, удерживая равновесие. Надеть боксеры ему всё же удаётся. Минхо самостоятельно набрасывает на шею мальчишки футболку и помогает ему продеть руки в рукава, а также помогает справиться со штанами. — Теперь баиньки, — командует учитель, без предупреждения подхватывая подростка и закидывая его к себе на плечо, как мешок с картошкой. Пацан недовольно фыркнул, подёргал конечностями и затих, пока его несли в спальню. Опустив мальчишку на расправленную кровать, учитель сверху накрыл его одеялом, а рядом поставил специально принесённый из ванной тазик — на тот случай, если десятиклассник вздумает блевать в его комнате.
— Из-звиени, — говорит парень, перекатываясь набок и позволяя руке безвольно свисать с края кровати, касаясь кончиками пальцев пластикового тазика.
— Да это я виноват, — вздыхает учитель, ловя себя на мысли, что впервые так быстро протрезвел. Этот поцелуй здорово привёл его в чувство…
— Ляжешь-ь-ь смной? — вздыхает мальчишка, поднимая на учителя полные надежды глаза. Минхо не знает, что ему отвечать. Он и так позволил себе сегодня слишком много.
— Я посплю в гостиной, — говорит он негромко, касаясь волос десятиклассника и зачёсывая назад его мокрую челку. Парень, как-то раздосадованно опустив взгляд, вздохнул, сильнее зарываясь носом в подушку, и ничего не ответил. У него в голове самолёты-вертолёты, от которых картинка мира всё время покачивается перед глазами, но Минхо волнует его больше, чем физическое состояние. Он думает о любви к нему даже когда пьяный. Особенно, когда пьяный. — Спокойной ночи, — добавляет учитель перед тем, как поправить одеяло, приподнимая его так, чтоб край закрывал плечи школьника, и уйти.
— Угу, — слабо отзывается Джисон, старательно жмуря глаза. Нет, вертолёты всё-таки тоже сильно беспокоят его.
Парень слышит голоса Хёнджина и Минхо, они даже как будто ругаются или спорят о чём-то, но не может сконцентрироваться на них. Он засыпает буквально в течение пары минут или даже меньше.
— Блять, полный пиздец, — ругается себе под нос Минхо, наворачивая круги вокруг дивана.
— Объясни, что случилось, — вздыхает Хван, вынимая из холодильника ещё одну бутылку с гранатовым соком и открывая её. Ему этот напиток пришёлся по вкусу, и в холодильнике учителя стояло ещё несколько бутылок, так что пускай не жадничает.
— Текила случилась, — рыкнул недовольно старший, поднимаясь на кухню и со злостью выбрасывая пустую бутылку из-под алкоголя в мусорное ведро. — Я поцеловал его, вот что случилось, — уже тише говорит брюнет, глядя на Хвана сощуренными глазами.
— Нахера? — нахмурился тот, не понимая друга. — Ты же сам говорил, что он мелкий слишком…
— Вот именно! — воскликнул старший громче, чем хотел. — Вот именно, что он — мой ученик, а я, блять, сдуру поцеловал его в ванной. И знаешь что? Он вообще не сопротивлялся, — активно жестикулируя, Минхо взмахивает руками в воздухе, и в его голосе проскакивают почти истеричные нотки, когда он говорит о поцелуе.
— Успокойся, Минхо, — вздохнув, Хёнджин хлопнул его по плечу, немного приводя в чувства. — Он вряд ли вспомнит, ты же его в комнату тащил, потому что он на ногах не держится. Тем более, если он не сопротивлялся — значит, хотел этого. Значит, ты ему тоже нравишься, — подробно объясняет свою точку зрения Хван, натыкаясь на непонимающий взгляд учителя. — Так, блин, вы оба не умеете пить, — заявляет он, грустно вздохнув.
— Извини, практики не хватает, — с явным намёком на опыт друга в этом деле, язвительно отвечает мужчина.
— Не ёрничай, бля, — отзывается Хёнджин. — И вообще, Минхо, тебе надо поспать. Утром поговорим об этом, на трезвую голову, — учитель отмахнулся от друга, словно тот сказал глупость. Какой здесь сон? — Я серьезно, Минхо… — старается достучаться до него Хёнджин.
Минхо продолжает бездумно ходить по квартире, один раз даже решается заглянуть к Джисону, чтоб убедиться, что он крепко спит и ему не плохо, а потом и сам засыпает, ложась на диван в гостиной. Хёнджин, заметив это, наконец решает, что ему и самому теперь можно лечь — эти двое наконец-то успокоились. Он немного прибирает на кухне, чтоб не оставлять до утра бардак, возвращает недопитый сок в холодильник, накрывает друга пледом, найденным в шкафу, и сам переодевается ко сну.
— Тебя, придурка, я проверить прилетел, — говорит он шёпотом, искоса глядя на спящего Минхо, надевая свежую футболку. Он никогда не говорил о том, насколько много друг значил для него, но для себя понимал, что никого более надёжного и понимающего в его жизни не было. Для всех Хёнджин — просто забавный парень, которому всегда можно найти замену. Минхо был не из тех, кто придерживался этого мнения. Хёнджин это ценил. Его волновал вопрос того, смог ли он переступить через предательство и продолжить свою жизнь как прежде, улыбаться так же искренне, как в те вечера в Испании, что они проводили вместе, так же любить кого-то, как когда-то Джису… и, кажется, он действительно нашёл своего человека. Осталось просто помочь ему не наделать глупостей.
Джисон просыпается от того, что… да не от чего. Причины как таковой не было. Он просто в одно мгновение открывает глаза и тут же морщится от света, пробивающегося в окно через распахнутые шторы. Картинка перед глазами подозрительно покачивается. Переведя взгляд на пол, он замечает пустой пластиковый таз. Приподнявшись на локтях, десятиклассник ощущает головную боль, а во рту у него сухо. Картинка быстро сошлась.
Он вчера напился. Это ясно как день по его теперешнему состоянию.
Джисон прикрывает глаза, негромко стонет, испытав приступ неприятной головной боли, и начинает усердно растирать виски, словно это спасёт. В голове мелькают события прошедшей ночи.
Он блевал. Стыдно, но приемлемо.
Он смешал кучу разного алкоголя. Глупо, но приемлемо.
Минхо, кажется, переодевал его и укладывал спать… Очень, сука, стыдно, но в целом — с этим можно смириться. Когда-нибудь.
Минхо поцеловал его. Блять, что?!
Джисон резко открывает глаза и подрывается, садясь на кровати, отчего одеяло тут же сбивается в ногах большим тёплым комом. Сердцебиение учащается, кажется, в два раза. Джисон запускает пальцы в волосы, сжимая пряди, и широко раскрытыми глазами смотрит перед собой, чуть склонив голову. Нет, нет, нет… да? Ох, блять, Боже, ему ведь не могло присниться это?.. Джисон на пробу проводит пальцами по губам и чувствует, что они до сих пор слегка опухшие и чувствительные к тактильному контакту.
Хан разрывается от того, как пульсирующая головная боль, головокружение и тошнота смешиваются с коктейлем эмоций: удивление, даже шок, восторг, потому что он и мечтать о таком не мог, неуверенность в том, не напридумывал ли он это всё себе, стыд за то, в каком виде он предстал перед учителем — и ещё, ещё, ещё… Джисон опускает ноги на пол, поднимает свою тушку на ноги, быстро одевается, обнаружив на батарее свою одежду — высушенную и чистую. Быстро переодевшись и накинув куртку, он тихо, на цыпочках, выходит в гостиную.
Боязливо подняв голову, он тут же сталкивается взглядом с новым знакомым — Хёнджином — который в этот момент пьёт кофе. Джисон тут же стыдливо опускает взгляд, закусывает изнутри щёку и заставляет себя вновь поднять глаза на собеседника. Хван, подавив ухмылку, слегка качнул чашкой с кофе в его сторону, как бы молча приветствуя. Джисон обречённо кивнул головой, здороваясь. Ему хотелось бы уйти по-тихому, чтоб доспать дома, а потом, на свежую голову, хорошенько обдумать всё случившееся.
Джисон замечает спящего на диване Минхо: мужчина, лёжа на боку, тихо сопит в подушку. Его белая футболка задралась, оголяя часть торса, и Джисон невольно залип, но тут же одёрнул себя.
— Уже уходишь? — шёпотом интересуется Хван, боясь разбудить друга. Джисон молчаливо кивает головой, поджав губы. — Уверен? Может, кофе или завтрак? — гостеприимно предлагает мужчина. Хан отрицательно качает головой. Он чувствует себя жутко неудобно. У него всё ещё проблемы в общении с людьми. Одно дело — общаться при участии Минхо и под градусом, но вот так, с утра после пьянки, да ещё и с почти незнакомым человеком — сущий кошмар для такого интроверта, как Хан. — Ты невероятно многословен, — подмечает Хёнджин, усмехнувшись. Джисон покраснел, но промолчал, продолжая изнутри терзать зубами свою щёку. — Ладно, вызвать тебе такси? — осведомляется он.
— Нет, — сиплым, тихим голосом говорит Джисон, сразу же сравнивая свой голос с писком мыши. — Я сам, — добавляет он, направляясь на выход и спеша поскорее покинуть квартиру учителя.
— Ну пока тогда… — вслед сбежавшему мальчишке шепчет Хван. — Borracho y sobrio — diferentes personas*, — вздохнул мужчина, допивая остатки кофе и убирая чашку в раковину. Минхо, поворочавшись, лёг на другой бок, продолжая беспокойно спать. Хёнджин, стоя около кухонной тумбы и сложа на ней согнутые в локтях руки, окинул его взглядом, слегка качая головой. И вот как сводить двух таких совершенно разных людей, когда за один вечер они успели наломать дров?.. Дурак. Что первый, что второй — ду-ра-ки, — думает Хёнджин, опуская задумчивый взгляд на сложенные перед собой руки.
Минхо, стоя около открытого окна, курит уже четвёртую подряд, не переставая залипать в какую-то одному ему видимую точку на стене, почти не отводя взгляд. Серая пачка winston'а оттягивает карман его джинс, и периодически он выхватывает картонный коробок, чтоб вытянуть ещё одну, каждый раз, как ему думается, последнюю.
— Минхо, харе дымить, уже везде воняет, — ругается на него Хёнджин, размахивая кухонным полотенцем, стараясь отогнать от себя неприятный запах. Приоткрытое окно уже не спасало: едкий запах сигарет распространился на всё помещение.
— Отвали, — вяло огрызнулся учитель, бросая окурок себе под ноги с мыслью «потом уберу», не желая сейчас искать по дому пепельницу или, что ещё хуже, бросать бычки в открытое окно — себе же под окна. Природа достаточно страдает и без его участия.
— Давно ты курить начал? — интересуется Хван, совсем не припоминая этой вредной привычки у своего друга.
— Как в Корею вернулся, — безэмоционально отвечает ему брюнет, проглатывая горькую слюну и морщась от специфического привкуса во рту. — Сделаешь кофе? — просит он, обернувшись через плечо. Хёнджин даже не отвечает, просто кивает головой и поднимается на кухню. Спустя пару минут, когда Минхо уже переместился на диван и закинул ноги на журнальный столик, ему в руки опускается белая чашка небольшого объёма с ароматным напитком. — Спасибо, — хриплым голосом поблагодарил Минхо, делая глоток. — Джисон давно ушёл? — впервые за утро поинтересовался учитель. Он первым делом спросонья проверил, спит ли ещё мальчишка, но в комнате, как и во всей квартире, его не оказалось.
— Часа три назад, — сообщил ему Хван, опустившись рядом на диван. — В чём проблема? Он ведь ответил тебе взаимностью, — Минхо поморщился, как от зубной боли, на секунду даже как будто оскалился на Хёнджина, зло сверкнул глазами в его сторону и опустил взгляд на чашку с кофе, сжимая её пальцами чуть сильнее.
— Я напоил и поцеловал десятиклассника, может быть, в этом проблема? — чересчур резко отвечает мужчина, тут же тушуясь, а его скулы покрываются красным румянцем — то ли от злости, то ли от стыда. — Он ребёнок, а я дебил, — добавляет он, убирая чашку на журнальный стол и откидываясь назад, запрокидывая голову и глядя в потолок, а руки складывая на животе.
— Но он ведь не был против! — непонимающе воскликнул Хёнджин.
— Да откуда мне знать, что он не был против?! — агрессивно ответил Минхо. — Он был пьяный вдребезги! Он блевал, да блять, он даже идти сам не мог! А я чувствую себя так, будто… будто воспользовался положением. Ему грёбанных шестнадцать лет, я почти вдвое его старше! Это не-нор-маль-но! — подскочив, Минхо снова подошёл к окну, открыл его и закурил очередную — уже шестую. — Я не знаю, как ему теперь в глаза смотреть, — говорит он уже тише, выпуская из лёгких дым.
— Ты слишком всё усложняешь…
— Зато у тебя всё просто! И вообще, ты должен был с какой-то девкой сегодня встретиться. Почему ты ещё здесь? — осведомился брюнет, вспоминая детали вчерашнего разговора.
— Очень гостеприимно, Минхо, — упрекнул его Хваг. — Вот оставлю тебя одного, а ты себе вены вскроешь, и как я себя чувствовать буду? — пытается перевести тему Хёнджин, понимая, что никакой девушки не существует.
— Херню несёшь, — поморщился учитель, делая глубокую затяжку. Он стоял лицом к Хван, спиной упершись в стену и скрестив ноги. Его поза могла бы выглядеть достаточно расслабленной, если бы не напряжённое выражение лица и периодическое подрагивание рук.
— Ладно, на самом-то деле девушки никакой нет. Я просто хотел увидеть тебя, — решает признаться друг, пока ложь не зашла далеко. Минхо какое-то время просто молчит, глядя на него, пытаясь понять, говорит он искренне или же нет. Наконец, на его лице вдруг проскочила усмешка.
— Засранец, — только и отвечает, наконец, учитель, стряхивая пепел с сигареты. — Тебя выселили? — всё же решает уточнить он.
— Нет, — фыркнул Хван.
— Удивительно, — себе под нос произносит Минхо, туша окурок об оконную раму и бросая на пол.
— Я серьёзно. Ты выглядел хреново, когда уезжал, и… да блин, я просто волновался за тебя. Ты ведь мой друг, — брюнет, сверкнув своими глазами, с каким-то подозрением взглянул на Хвана, но честность в его голосе и взгляде заставила его ответить неловким кивком головы.
— Спасибо, — мужчина несильно хлопает его по плечу, проходя мимо, и больше ничего не добавляет. Он уходит в ванную — освежиться и смыть с себя горький запах никотина. Хёнджин, недовольно цокнув, окидывает взглядом оставленный им бардак и подбирает с пола все бычки, чтоб выбросить их в мусорку.
Понедельник настаёт слишком быстро. Джисон, уже опаздывая на первый урок, замедляет шаг, снова задумавшись о своём. Огромное количество переживаний, связанных с Минхо, снова падает на его плечи. Хан хмурится, тянется рукой в карман, достаёт третью за утро сигарету и закуривает на ходу. Он не ждёт, пока пройдёт расстояние от дома до школы, не церемонится, как обычно, с этим утренним ритуалом, а просто дымит прямо на ходу, не обращая внимания на недовольные взгляды редких прохожих.
Всё утро, начиная с его раннего пробуждения в половину шестого утра, он только и думает, что об Минхо и их поцелуе. Он старается, честно очень старается вспомнить это мгновение в деталях, но в голове всё обрывками: они лежат на кровати, они пьют текилу, он просит учителя настроить воду, потом короткой вспышкой в голове проносится, как Минхо толкает его вперёд, прижимая к раковине, и его лицо приближается к лицу самого Джисона… а потом — его тошнит в туалете, пока учитель ломится к нему в дверь. И всё. Он не помнит тот самый момент в деталях, и это ужасно сильно бесит его. Хан так сильно желал этого момента, даже боялся думать о том, что это возможно, но вот тебе, пожалуйста, Минхо сам берёт и целует его, а он не помнит, не может пересмотреть это событие в голове, он тупо забывает эти ощущения! И это его первый поцелуй?! Джисон недовольно фыркнул под нос, затягиваясь сигаретой вновь.
Он плохо спал этой ночью. Несколько раз подскакивал около трёх-четырёх ночи с мыслью «все знают». Так глупо, даже смешно… Но он и впрямь озабочен тем, что кто-то в школе или, не дай Бог, мама узнают, что он целовался с мужчиной. Он никогда не был гомофобом, но и геем себя не считал, и поцелуй с представителем его пола — не совсем то, к чему он был готов, хоть и мечтал об этом. Так странно… Джисон растерян, он просто растерян.
Пересекая школьные ворота, десятиклассник бросает на язык две мятные жвачки и надеется, что это замаскирует запах никотина, хотя даже это не так уж и сильно волнует его.
Хан не успевает дойти до конца коридора, когда его грубо, а главное — неожиданно, хватают за воротник и впечатывают спиной в стену. Так как урок уже начался, в коридоре больше никого не было. Джисон, наконец, отключившись от своих мыслей и внутренних переживаний, перевёл ошарашенный взгляд на стоящего перед ним Сухо, который чуть ли не скалился ему в лицо.
— Какого… — растерянно начинает десятиклассник, но его обрывают на полуслове.
— Думаешь, если разок нажалуешься директору, я тебя больше и пальцем не трону? — Джисон недовольно щурит глаза, стараясь уйти от хватки, которая сжимает его кофту в районе ключиц, слишком близко к горлу, что напрягает его.
— Отвали, блять, да отъебись ты от меня, — начиная закипать, зло произносит парень, уже напрямую отталкивая от себя старшеклассника. — Никому я не говорил, — Сухо снова толкает его вперёд, впечатывая спиной в стену — больнее, чем в прошлый раз.
— Ага, птичка донесла, — говорит он с явной иронией, его губы кривятся в опасливой усмешке, и всё это так сильно давит на Джисона в тот момент, что ему хочется просто сбежать. Он не хочет сейчас никаких разборок, не хочет бороться за себя самого в этот конкретный момент.
— Не трогай меня, — тихо и очень зло произносит подросток, понимая, что он хочет уйти прямо сейчас.
— Знаешь что, Хан, не включай заднюю, — вдруг скалится на него Сухо, словно он предвкушал их потасовку с самого утра, как будто у него не было другой мотивации сегодня приходить в школу. Джисон, задумавшись всего на пару секунд, разворачивает корпус вправо, словно собираясь развернуться и уйти, но на деле же он посильнее замахивается и бьёт кулаком по лицу заебавшего его одиннадцатиклассника. У десятиклассника была важная черта, которая помогала ему не стать изгоем в тех коллективах, где он вынужден был существовать. Он не трусил в моменты, когда надо было решительно действовать, не думая о разнице в возрасте, росте, физической форме или чём-либо ещё. А ещё его очень раздражало, когда кто-то не давал ему покоя с утра. — Пиздец тебе, — шипит Сухо, согнувшись и прижав руку к лицу, явно испытывая приступ сильной боли.
Джисон не из тех крутых парней, что говорят напоследок какую-нибудь самоуверенную фразу. Он просто уходит в направлении нужного кабинета ускоренным шагом, пока старшеклассник не пришёл в себя. Он знал, куда бить, чтоб хотя бы временно обездвижить противника — прошлый опыт сказывался на нём до сих пор. Подростки жестоки, и Джисон об этом осведомлён. Не хотелось думать, что будет с ним дальше — просто не хотелось. Возможно, он только что развязал настоящую войну, а может быть эта история быстро замнётся. Хан конкретно в данный момент всё равно.
— Здравствуйте, извините за опоздание, — привычно говорит он, совсем не чувствуя себя виноватым.
Как только урок подходит к концу, парень подходит к Йеджи, которая до последнего не обращает на него внимания, собирая вещи в рюкзак. Стоит Хану коснуться её руки, девушка вздёргивает голову, и прядь её каштановых волос проскальзывает прямо перед глазами десятиклассника, чудом не задевая.
— Надо поговорить, — произносит он негромко, смущая своим тоном одноклассницу.
— Ты чего такой нервный? — осведомляется она, когда Джисон подгоняет Хван, потянув за рукав на себя.
— Пойдём выйдем, — настаивает он на своём, не желая быть услышанным. Фыркнув, Йен одёрнула свою руку и, гордо закинув на плечи стильный кожаный рюкзак, пошла впереди. Хан, мимолётно закатив глаза, просто пошёл следом.
— Говори, — произносит она, круто развернувшись на месте посреди шумного коридора, где туда-сюда сновали младшие классы. Поблизости не было никого из одноклассников, и Джисон, пихнув её ближе к стене, поравнялся с девушкой.
— Твой парень с чего-то решил, что я сохну по тебе, и из-за его ревности огребаю почему-то я. Меня это бесит, ясно? Объясни ему, что между нами ничего нет, потому что в следующий раз я пойду и просто накатаю на него жалобу в полицию, — Джисон, конечно же, блефовал, и ему вряд ли когда-нибудь хватило бы духу и впрямь обратиться в органы. Всё-таки, он парень и должен уметь постоять за себя сам, но не за такую, как Хван. Она ему никто, и это какая-то глупость — получать по лицу за то, что она не может найти общий язык с Сухо.
— Чего? — нахмурила брови Йеджи, скрещивая руки на груди. — У меня нет парня, так что ты что-то напутал, — Хан закатывает глаза.
— Да мне похуй, кто он тебе. Он считает, что ты мне нравишься, это не так, но меня он не слушает. Разбирайся со своими мужиками сама, — едва удерживаясь от того, чтоб повысить голос, отвечает он.
— Слышишь, умник, какие мои мужики? О ком мы говорим вообще? — манерно щелкает пальцами перед его лицом девушка. — Алё, у меня никого нет! — добавляет она недовольно.
— О Сухо твоём припизженном, — сделав шаг вперёд, отчего одноклассница инстинктивно отскочила назад, он ещё раз добавляет: — Объясни ему, что он вне конкуренции, а то реально заебал. — Девушка, бросив на него обиженный взгляд, круто развернулась на пятках, снова едва не заехав волосами по лицу, и быстрым шагом удалилась, стуча каблучками по деревянным полам. Джисон, прикрыв глаза, выдохнул, стараясь контролировать возникшую во время разговора злость. Его раздражает, нет, абсолютно бесит всё: школа, Сухо, Йеджи, эти тупые малолетки, орущие под боком… И он ясно понимает, что причина в том, что произошло накануне с Минхо. И это бесит тоже.
На предпоследнем уроке к ним заходит классная руководительница с просто великолепной новостью: вместо физкультуры, которую им поставили седьмым, они идут украшать актовый зал к новому году, а поскольку сама классная ужасно куда-то спешила, она попросила Минхо присмотреть за ними. Джисон задумчиво кусает нижнюю губу, когда новость озвучивают, а вот кто в классе действительно был рад такому стечению обстоятельств — так это Йеджи. Хан обратил внимание на то, как широко она улыбнулась, но надеялся, что эта радость адресована отмененной физ-ре, а никак не замене с математиком.
Минхо не смотрит ему в глаза. Джисон понимает это спустя минут десять после того, как они принимаются за непосредственное украшение зала. Во время инструктажа и распоряжений от математика Хан смотрит на него буквально беспрерывно, но Минхо, стоит ему только пересечься с ним глазами, тут же переключает внимание на кого-то другого, а его скулы, кажется, и впрямь покрываются румянцем. Джисон тушуется. Он не знает, как в данной ситуации правильно повести себя. Единственное, на что ему хватает смелости — это поздороваться.
— Здравствуйте, — произносит он в адрес учителя, когда мужчина протягивает ему коробку с мишурой, которую предстоит повесить на ёлку, поставленную в актовом зале. Математик, бросив на него взгляд, кивнул головой, отвечая негромким «Здравствуй».
Джисон понимает, что они оба облажались.
И теперь оба не знают, как преодолеть возникшую неловкость. Минхо не хватает совести, чтоб подойти к десятикласснику и заговорить первым. Джисону не хватает смелости.
— Нужно повесить эти гирлянды над потолком, — командует Минхо, устанавливая стремянку в необходимом месте. — Есть добровольцы? — Хан даже задумывается над тем, чтоб согласиться, понимая, что нужно срочно покидать свою зону комфорта, если он собирается побороться за общение с учителем, но Йеджи, как и всегда, опережает его на пару секунд.
— С удовольствием, — мурлыкнула девушка, тут же оказываясь рядом с мужчиной. — Давайте их сюда, — учитель, мимолётно улыбнувшись активной десятикласснице, передал ей украшения. Он просит одного из парней придержать стремянку с другой стороны, чтоб подстраховать школьницу, сам же математик протягивает девушке руку, пока она поднимается на верхнюю ступеньку.
Йеджи его касания обжигают. Она чувствует, как Минхо сжимает пальцы вокруг её ладошки, и крепко держит, не отпуская, пока она преодолевает каждую ступеньку. От этого жеста её щеки слегка алеют, а нижнюю губу приходится закусить, чтоб ненароком не улыбнуться.
— Это моя ученица. То есть она учится с Джисоном. Мне кажется, она поняла, что я пьяный, — тихо и хрипло смеётся брюнет, слегка ударяя себя телефоном по виску.
— Она хорошенькая? — слышит он в ответ.
— Да, красивая.
Он считает её красивой. От этого воспоминания на душе возникает особый трепет. Неужели есть хоть какой-то шанс на взаимность?..
Джисон, нервно покусывая губы, напряжённо наблюдает, как учитель держит Хван за руку, а потом подсказывает, как и где закреплять гирлянду.
С наступающим тебя годом крысы, — невзначай думает про себя Хан, зло поглядывая на инициативную Йеджи. Теперь у него не остается сомнений — ей нравится Минхо. Её проблема состоит в том, что Джисону он тоже нравится.
Примечания:
*Borracho y sobrio — diferentes personas — Пьяный и трезвый — разные люди.