Глава 24
Лирика, что ручьем лилась на блокнотные листья все это время, застряла в голове, казалось бы, намертво. Душный клуб наполнился возгласом, когда уже забытый исполнитель появился на сцене снова. Пусть огромное количество матов и резало слух, но смысл резал душу. Давал возможность ощутить вкус той самой горечи, что уже неделю автор топил в кофе, алкоголе и окрашивал в серый сигаретный дым. Тот самый хриплый голос, о котором ходили слухи: будто, сей непринужденный тембр, лечит не только морально, но и физически. Пусть и звучит глупо. Правда, сейчас «тот самый» уже совсем не «тот». Осипший, грубый, резкий, сорванный не ласкал заостренные уши, а впивался иглами в нежную кожу, без всякой там анестезии. Заставлял ощущать боль всю и полностью. Веки прикрыты, ведь они слишком тяжелы, ранее идеальные руки изодраны, тело тяжелее нескольких слонов, а выигранные минутами ранее деньги даруют возможность, окунутся в алкоголь с головой.
«И почему КАЖДЫЙ в этом гнусном мире хочет сделать тебе больно. КАЖДЫЙ. Даже не каждый, а всё. ВСЁ вокруг хочет сделать тебе больно. Юнги, ты все ещё не понял? Ты как был глупым мальчишкой, так им и остался. Даже дверь собственной квартиры горит желанием сломать тебе пальцы на ногах, или размазать бледное лицо о свою ровную поверхность. Это же смешно. Почему, та самая Вселенная, не полюбила тебя ещё с детства, и продолжает издеваться над тобой до сих пор? Забавно. Нет? Может, настал тот час? Пора прекратить мучить себя и создавать проблемы Вселенной. Пора избавится от этой алчности и лжи вокруг…- обреченный смех, - Ты дурак, Мин Юнги, дурак…» - собственные мысли порой сопутствуют не до конца обдуманным решениям. Нагнетают, хотя, куда уже больше.
- Алло, - выдавливает хриплое альфа.
- Юнги, приветик. Как поживаешь? – даже сквозь дистанцию чувствуется натянутая улыбка и опущенный взгляд.
- Ахуенно, как же ещё? – смех беззвучен, сил нет.
- Я слышу.
- Ты как?
- Неплохо.
- Тэхен-а, - холодная жгучая жидкость оседает в горле, прожигая плоть, - мне так плохо. Вот, скажи честно, я хоть кому-то в этом мире нужен? Хотя бы одно чувство, из всех мною пережитых ранее, было реальным, правдивым? Хотя, наверное, даже моя фантазия пытается причинить мне боль, показать собственную ущербность в иной раз.
- Йа, не говори так, хён! Ты меня пугаешь! Где ты? Я сейчас приеду, - бархатный тон в переживании звучат приятнее, или снова фантазия разбушевалась?
- Пожалуйста…
Гудки эхом отдаются в голове…
Парень берет с собой две бутылки спиртного и направляется к выходу. Ноги еле несут трухлявое тельце, как-никак, все таки, донося его в пункт назначения. Тот самый парк, та самая скамейка и всё та же тишина. В последнее время Юнги сюда зачастил. Казалось, теперь это его любимое место. Он надеется, что если «оно» подарило, «оно» и должно забрать. Воспоминания всплывают тусклыми картинками перед глазами. Огненный закат спрятан густыми тучами, сильный ветер заставляет руки дрожать, окрашивая кожу в синий оттенок. Голые деревья не радуют глаз, а тишина нагнетает. Окурок за окурком летит в небольшую урну возле скамейки. Вскоре теплая рука ложится на плече, и юноша шарахается, но знакомая квадратная улыбка вызывает ответную. Вот только узкую, болезненную, окрашивающую в алый потрескавшиеся губы. Большие руки в охапку обнимают и прижимают ближе, дарят тепло в этот морозный вечер. Мягкие губы прикасаются лба, и тревожный взгляд испепеляет хрупкое бледное тело.
- Хён, У тебя температура, - прижимая ближе в надежде согреть, восклицает Тэхен. В ответ лишь измученный смех. – Я так скучал. Поехали к тебе?
- Мне и здесь хорошо, - холодно отвечает Мин, давая понять, что он не намерен покидать сиё уютное местно ближайшее время, даже, готов поджать под себя ноги и уснуть. Вечным сном.
- Хорошо, но недолго побудем.
- Как он? – игнорируя слова младшего, спрашивает темноволосый.
- Не лучше тебя. Я бы даже сказал, что хуже.
- Он придет?
- Я постараюсь заставить его.
- Я хочу увидеть его в последний раз, - тон ровный и серьёзный, лишь иногда кашель надрывает легкие, лишая возможности вдохнуть свежий воздух полной грудью.
- Это твоё «в последний раз» пугает. Хёёёён, пообещай не творить глупостей, - голос полный мольбы и надежды. – Я вообще не понимаю, зачем мучить себя и других? Решать что-то в одиночку, не посоветовавшись? Верить и следовать дедовским сказкам? Это же глупо. Я абсолютно не понимаю. А ты, хён, почему ты не хочешь поехать со мной и всё ему сказать?
- А смысл? – сорвавшийся на крик юноша сразу же умолкает. Секундная слабость теперь не редкость. Вообще, слабость теперь не редкость.- Какой в этом смысл? Вы, омеги, такие странные, а мы – альфы глупые, введемся у вас на поводу, а потом всю жизнь страдаем.
- Ну, такая у нас судьба, да и у вас тоже.
- Будешь, - парень протягивает Киму бутылку спиртного.
- Как тут не выпить-то?
- И правильно.
И снова рассказы о прошлом. Казалось, прошло всего 3.5 месяца с той самой, судьбоносной, встречи, как воспоминаний накопилось больше чем за все года собственной жизни, и ещё двух «соседних». Тэ слушает эту историю уже в сотый раз, иногда поддерживающее гладит друга по спине, мечтая о лучшем будущем. Черная полоса окружила их внезапно, превратила не просто в братьев по несчастью, а в дружную семью.
Уставший Юн засыпает на худощавых коленях омеги обретая покой. Сон спустя долгое время. Из холодной пустой квартиры в своё царство Морфей не звал, и даже пальцем не манил. Только эти удобные колени и теплые руки позволяли поднять тяжелую браму на несколько часов. И так раз в три дня.
Ким вызывает такси и едет вместе со спящим старшим домой. Как и ожидалось, ужасный сквозняк из-за открытых окон, теплотой не особо отличал помещение от улицы. В комнатах бардак, горы немытых чашек с остатками кофе на дне, осколки от хрустальных стаканов и пепельницы, смятые листки бумаги, что летали в хаотичном направлении, следуя ветру. Тэ лишь обреченно вздыхает и оставляет парня на кровати, закрывая все окна в доме. Альфа смешно морщит носик и болезненно скулит, кутаясь в собственную куртку сильнее. Младший улыбается такому хёну, притягивает к себе и зарывает руку в пушистые пряди, гладит трепетно, и темноволосый расслабляется, как маленький ребенок тянется ближе к источнику тепла, легонько сжимая подол чужой толстовки. Омега с головой погружается в собственные мысли. Он боится. Боится, что больше не сможет коснуться этих мягких волос, вдохнуть этот ненавязчивый ментоловый аромат с примесью сигаретного дыма, не ощутит холод карих глаз, не услышит бархатный голос с природной хрипотцой. Боится, что потеряет, того, кому искренне хотел помочь. Боится, что из-за этой потери он потерпит ещё одну. Боится, что не выдержит, не сможет.
Мин проснулся недавно, но глаза не открывает, хочет ощущать тепло как можно дольше. Младший, казалось, и не дышит вовсе, замер. Альфа приоткрывает глаза и смотрит на юношу, что взглядом прожигает дыру в стене, задумался. Юнги легонько тыкает тому в живот, и Ким испугано моргает, обращая свое внимание на старшего. Темноволосый хмурит брови и довольно потягиваясь, сползает с нагретых собственным теплом коленей, присаживаясь рядом с другом. Хмыкает и внимательно изучает пол под ногами.
- Прости, - как-то по-детски бубнит Шуга, что лишь умиляет Кима.
- За что?
- За неудобства.
- У тебя здесь грязновато. Как-то неожиданно даже, - пытается взбодрить парня омега.
- Ты прав, надо бы убраться, - расслаблено откидывается на спину, ощущая сквозь худи холод простыней.
- Этим мы и займемся – бодро выдает Ви и поднимается с кровати, разминая затекшее тело.
- Поздно ведь, какая уборка? – устало хнычет Мин. Отголоски алкоголя начинают проявляться мало ощутимой головной болью.
- Тебе нужно развеяться! Уборка отличный вариант! – пытаясь стянуть с постели друга, приободряет, говоря, будто слоган рекламы.
- Твой Чонгук ревновать не будет? – в надежде спастись от надоедливого друга выпаливает, щуря лисьи глаза.
- Нет. Если будешь отмахиваться, Хосоку позвоню, уж он точно сможет поднять твою ленивую задницу, - возмущается юноша.
- Вот только его мне и не хватало все это время. Крупная сделка семьи Чон дарит ему слишком много обязанностей, - поднимаясь с места, грустно рассуждает альфа, - Я так скучаю.
- Я уверен, что вскоре он приедет тебя навестить. Это же Хосок! Он не бросает друзей в беде! А теперь вперед за уборку!
Полтретьего ночи, весь город спит, и лишь в одной небольшой квартирке в окне кухни горит свет и слышится веселый смех. Уставшие, но с чистой совестью, после долгой уборки, парни пьют чай. Рецепт прост: молодые листья мяты собственной сушки, две ложки сахара и кипяток. Как давно Юнги не пил чай. Вкус совсем непривычный, но приятный. Горячая жидкость, будто, исцеляет больное горло и дарует новые силы. Интересные рассказы из прошлого, нелепые истории сопровождаются восторженными возгласами и заливистым смехом. Уютная атмосфера лечит душу и тело. Это не может не радовать.
***
Будни Чимина проходят однотипно: стена, окно, мир под другим углом, темнота. Тэхен всегда заходит к нему вечером и сидит до глубокой ночи, пытаясь как-то развеять нагнетающую атмосферу. Но сегодня он так и не пришел. Пак даже впервые за долгое время вышел из комнаты, но обойдя всю квартиру, Кима найти так и не удалось. Омега просидел весь вечер в гостиной, ожидая друга, включив телевизор, но парень так и не появился.
Омега резко вздрагивает, открывает сонные глаза и испугано смотрит.
- Это я, ты чего? – тревожно спрашивает Чон.
Юноша лишь отрицательно мотает головой, и сильнее натягивает одеяло, которым альфа пытался его укрыть. Достает из-под собственной задницы пульт, и листает каналы в поисках чего-то интересного. Младший лишь хмыкает и скрывается на кухне. Спустя несколько минут доносится крик:
- Будешь есть или пить что-то? – затем темная макушка появляться в дверном проеме и вопросительно смотрит.
- Горячий шоколад и печенье, если есть? – тихо отвечает омега, не отводя взгляда от неизвестного фильма на экране телевизора.
- Хорошо, - и снова пропадает из вида, вскоре возвращаясь с двумя кружками, пар которых, отчетливо заметен при тусклом свете в прохладной комнате, а также с вазой наполненной печеньем и конфетами.- Ваш заказ, - ставит на стеклянный столик принесенное, и любезно улыбается.
- Благодарю, - смущенно улыбается Пак и охотно тянется за кофейного цвета чашкой.
- Так что смотреть будем? – поудобнее усаживаясь рядом, спрашивает Гук.
- Не знаю. Вот, какой-то фильм, - пожимая плечами, указывает на меняющуюся картинку на плазме, - я его ещё не видел, но он не кажется мега интересным.
- Так и есть,- кивает головой, и устало потягивается на диване, - его уже крутили, несколько дней назад, я смотрел. Фильм для одноразового просмотра, не более, - можем посмотреть любой другой, здесь ведь есть Интернет.
- Хорошо. А ТэТэ придет сегодня? – тревожно спрашивает старший.
- Не знаю, но судя по времени, то нет, - набирая название фильма в поиск, отвечает Чонгук.
- А где он? – не отстает парень.
- Откуда мне знать, - пожимает плечами.
- Ты ведь его парень!
- У нас свободные отношения, каждый делает то, что хочет, - улыбается альфа, и включает выбранную полнометражку.
- Зачем тогда отношения вообще нужны? – непонимающе смотрит блондин.
- Это просто любовь. Глупенький, не буду же я держать его как собаку на привязи? – чешет, и без того непослушную, челку старшего, смеясь.
Чимин лишь жмется ближе к альфе, наблюдает за действиями на экране и поглощает печенье, запивая горячим напитком. А вскоре и вовсе, засыпает.
***
Тэхен приходит домой где-то в пол 10 утра полный энергии. Умиляется сложившейся картине в гостиной, лишь сильнее укутывая любимых парней в одеяла, и даже фотографирует на телефон. Юнги же решил морально подготовится к скорой встречи с Паком. Как бы, не хотелось забивать им голову именно сейчас, но если все провалиться Мин, возможно, начнет новую жизнь. После недель страданий, конечно.
Хорошие деньки пролетают быстро, а депрессия настигает медленно. Как сложный вирус проникает в клетки, сливается с ними и приживается, постепенно становясь «своим» для организма. Поглощает изнутри, понижает иммунитет, сильнее разрастается, и если вовремя не прекратить сей процесс, то человека уже не спасти. Так и с героями этой истории. Зебра в жизни у каждого, но вот длина сих полос разная.
Казалось бы, все начало налаживаться, но вот грусть опять на пороге. Снова сигареты, алкоголь и кофе. Снова нервный срыв и обморок, недосягаемые простым смертным звезды. Предстоящий день встречи может, и не состоятся из-за упрямого омеги. Хотя альфа надеется, ибо собственные мысли порой загоняют в угол, и, кажется, выход при отказе лишь один… Часы стремительно летят, приближая судный день. И вот за считанные минуты на скамейке в парке сидит худой парень.
Воскресенье. 9 утра. Около семи градусов тепла. Все люди сидят по домам, и только одна бледная фигура сидит в парке. Холодный ветер обжигает лицо, впалые щеки и небольшой нос обретают красноватый оттенок, в дрожащих губах сигарета, а на руках алая кровь. Темная, стекает вдоль ладони и капает на желтую сухую траву. Густой серый дым берет начало у кровавых потрескавшихся губ, затем следуя очередному порыву ветра, рассеивается. Веки тяжелеют, сознание начинает покидать тело. Парень откидывается на спинку и закрывает глаза. Морозящий воздух неприятно обдувает глотку и легкие. Перед глазами снова картинки из прошлого. Вот она – вся жизнь перед глазами. Физическая боль стала наркотиком, отвлекала от той, что щемит в груди, выедает все силы. Последний вздох в воспоминаниях останется навсегда, и темнота – кромешная, беспросветная. Спокойствие. Свобода. Очищение. Без сожалений. С чистой душой. Последние мысли остались на теле. Увековечены. «Чимин». Юнги впервые кого-то искренне полюбил. Всей душой и нутром. Он испытал множество новых чувств: забота, счастье из-за банальностей, тепло ближнего. Затем боль и страдание. Его предали. Не приняли его любовь? Это все был лишь сон? Может, он психически неуравновешен? Больной на голову? Все возможно. Но сейчас плевать. Абсолютно на все и на всех. Уже плевать. Никаких чувств и переживаний лишь темнота.
Юноша стоит недалеко от того самого места первой встречи, узнает знакомую фигуру, что, казалось, уснула из-за длительного ожидания, но подойти боится. Лишь наблюдает. Внимательно очерчивает взглядом все изгибы, вспоминая какие они на ощупь. Он помнит все, каждый сантиметр этого тела, каждый звук изданный этими бледными губами. Омега постоянно думал о них. Каждый день, каждый час, минуту, секунду. Представлял, как прикасается, нежно проходит пальцами вдоль спины, а губами - от шеи и до заостренных ключиц. В мгновение парень понимает, что грудная клетка не вздымается, а сигаретный дым не вьется странноватыми узорами. Пак настраивает себя на лучшее, зарывается руками в волосы, сжимает и больно оттягивает назад, лишь бы мысли не стали явью. Он резко срывается с места и бежит. Слезы медленно стекают по лицу, размывая изображения перед собой.
Холодный. Очень холодный. И застывшая на руке темная жидкость. Дыхания нет. Пульс… Слабый, из последних сил хватающийся за жизнь, но есть. И это уже радует. Младший трясет парня за плечи, громко рыдает и просит открыть глаза, но ответа нет. Быстро набирает номер скорой помощи и пытается хоть как-то помочь Мину до её приезда. Обнимает крепко, стягивает с себя куртку, накидывает на парня, и снова обнимает. Целует трепетно, пытается заставить вдохнуть немного кислорода. Молит хотя бы об одном вздохе, просит , дабы тот ругался, кричал, бил, но только не молчал. Но, казалось, все тщетно. Чимин туго перетягивает порезы белоснежным платком благо холодная погода, остановила кровотечение сама, еще и на ранних стадиях. Младший рыдает, глядя на то, что сделал со своим идеальным телом фарфоровой куклы старший, аккуратно оглаживает собственное имя на чужой коже, обжигая её солеными слезами. И вновь целует: губы, нос, щеки, лоб. У альфы явно температура. Звук сирены перебивает громкий плачь, а вскоре появившееся люди в белом, уносят Юна в свою карету. Пак все время держит альфу за руку и молится всем известным Богам. Не прекращает винить во всем себя, из-за чего падает в обморок. Ранее подорванное моральное состояние не дает о себе забыть даже в такой важный момент…
***
Вовремя успели. Спасли. И Чимин счастлив. Искренне счастлив, но продолжает чувствовать огромную вину перед старшим. Лишь на следующее утро Мин приходит в сознание, не понимая, что с ним, и где находится, но чувствует теплые маленькие ладошки, что сжимают собственную руку, и этого достаточно, дабы ощутить себя снова живым. Блондинистая макушка дремлет у койки, и атмосфера становится родной и уютной. Темноволосый лишь касается взъерошенных прядей, как юноша вздрагивает и резко открывает глаза. Не верит. Обнимает крепко, целует аккуратно, а затем виновато отводит глаза, на которых проступают слезы. Шуга лишь ухмыляется и тянет ближе, зарываясь носом в светлую макушку и вдыхая любимый аромат полной грудью.
- Ты меня так напугал, - обижено дует губки Чим, - Пожалуйста, прости меня. Просто, я все еще маленький глупый ребенок и не более.
- Мой самый любимый ребенок.
***
Спустя несколько дней после выписки. Снова тот же парк и та же скамейка. Первый мороз и редкие снежинки, что соприкасаясь с землей, превращаются в капли воды. Двое влюбленных, что льнут друг к другу и наблюдают зимний закат в вечерней тишине. Все снова наладилось и вроде как забылось. Новый лист жизни, новые события, эмоции. Все еще впереди, а пока спокойствие и умиротворение.
- Хен, эти шрамы мне не нравятся. И как вообще можно было до такого додуматься? – возмущенно выдает младший.
- Ну, пусть останутся как напоминание о прошлом, дабы не забывать об ошибках, не повторять их будущем и тому подобное, - серьёзно рассуждает Мин.
- Может, ты набьешь тату? Или же вместе, парное? – восторженно вскрикивает, и прижимается сильнее к обнимающему его парню.
- Можно. Только об этом позже, - расслабленно шепчет Юнги,- Помнишь нашу первую встречу, твою назойливость? - искренне улыбается.
- Конечно, - согласно кивает.
- Так вот, как-то ты спросил меня: «Так почему же, ты, все таки, выбрал курение?» тогда я не мог нормально ответить тебе, ведь и сам не знал, почему же. Я часто думал об этом в последнее время, и сейчас, готов дать ответ. Я выбрал курение, потому что, оно всегда напоминало мне о том, какой же я жалкий, не давало забыть всю ту боль, что сопутствовала меня по жизни, даруя расслабление. А еще, именно курение подарило мне тебя! И я понял, что больше в нем не нуждаюсь только благодаря тебе. Спасибо тебе, Пак Чимин…
Конец.
/Спасибо, что прочитали эту историю до конца~ Приветствуются комментарии ~