Глава 1: тихая палата.
Знаете, что после смерти личности, на его могиле сами собой выростают цветы? Говорят, цветы ростут из самого сердца. Ростки пробивают ребра и разложонную кожу. После, проростают через крышку гроба и добираться до поверхности, а на воздухе, раскрывают свои лепестки, изображая пятиконечную звезду. Цветок питаеться душой, и по этому, могут цвести столетиями. Но это относиться лишь к сильной душе. Слабая и грешная душа не сможет давать много энергии цветку, и тот засыхает. Это как отрава. Душа была чурствой, и не смогла справиться, как с телом, так и с растением.
---------------------------
Я очнулся от ведения. Не удивительно. В больнице на долгий срок и не только с ума сойдёшь, но и на стену полозешь вместе с капельницой. Она теперь - твой лучший друг. Отрекнувшись от мыслей, я направил взгляд на окно. С моего ракурса можно увидеть весь город. Ну, почти весь. В окне виднелась глубокая и таинственная ночь. На небосводе было видно не веньше сотни звёзд. И луна была белая, и дарила свет комнате. В окнах многоэтажек постепенно гасли огни, что говорило о приготовлении ко сну. Мне же в голову сон так и не лез. Как вообще можно спать зная, что ты можешь не проснуться? Я знаю, что это бред, связанный с успокоительными. Я не знаю, сколько я пролежал здесь, что случилось и даже не знаю, кем я являюсь. Даже своего имени не помню. Единственное, что я помню после пробуждения, это то, что лежу в больнице, что мне крайне повезло выжить и то, что я иду на поправку. Но видимо, тот человек, кем я был, был либо актёром, либо очень хорошо умел притворяться. Когда доктора укладывали меня спать, то дожидались, пока я "засну" и шептались на счёт того, что я безнадежен и придёться начинать жизнь заного с отличным психотерапевтом. Несколько раз в неделю ко мне приходил мужчина в белом холате и разговаривал со мной. С начала спрашивал самочувствие, после спрашивал некоторые вопросы на проверку моей памяти. Как он говорил, мои знания остались на месте, что нельзя сказать про остальные участки памяти. Он просил меня называть его доком Гастером. Он единственный, кто со мной говорил. Все остальные врачи и мед сёстры просто указывали мне в мягкой форме, привращая свою речь в монолог. Гастер же всегда поддерживал форму диолога. Именно он заботился обо мне морально. Приносил книги, бумагу с концелярией, сладости и просто говорил со мной, как с сыном. Хоть я и знал, что он просто мой психотерапевт, но мне становилось легче. Я всегда спрашивал его, что со мной случилось, почему я оказался в больнице и как меня зовут. Он лишь отмахивался и говорил, что расскажет позже. Но это же смешно! Я не знаю собственного имени! Он называл меня другом.
Было странно, что ко мне никто не приходил, хотя можно было. Ни родственников, не друзей. Никого. 24 часа с самим собой. Обычно, я свободен действиями, но это не косаеться ночи. Ночью, в меньшенстве случиев, ставят капельницу. Не знаю зачем, но и сопротивляться не могу. По моим расчетам, в этом месте я проторчал 3 месяца.
Не выходил из палаты, не с кем особо не общался, и всё, что я делал, это читал книги или рисовал. Мне большего и не надо.
У меня была просторная палата.Большое окно посередине стены, смотревшая на входную дверь, подле окна и у стены - моя кровать. Возле неё стоит тумбочка с личными вещами и стул, отбитый мягкой обивкой. Слева от стула стоял чёрный диван. Мягкий и удобный. На нём и проходят мои разговоры с Доком. Перед дивана находиться журнальный столик, на котором я делал всё: рисовал, ел и читал. Напротив дивана стоит длинный шкаф на всё длинные 12 метров длинные комнаты. В этом шкафу лежат моя одежда, которая занимает одну полку и две вешалки, и целая половина шкафа заставлена книгами. Книги о психологии, болезням, фантезийные книги, романы, детективы, стихотворения, хорроры и многое другое. Гастер на мне книг не экономит. В остальной половине рамположились 3 ящика концелярии, полка бумаги, несколько полок медикоментов, которые мне надо принимать время от времени, и всякие безделушки, которые приносил мне Док, под предлогом:" это от твоих друзей". Я же улыбался и думал, что обо мне кто-то помнит. От таких мыслей мне становиться легче.
Сейчас же я лежу на своей кровати, в руку вставлина капельница, и пытаюсь заснуть. Иногда, в моём разуме промилкали какие-то люди. Виднелись двое парней. Один был с синим шарфом, а второй в желтой шапке и жёлтым шарфом. Промелькали и другие странные люди. Но самый странный из них был мужчина с тутоировками под глазами в виде трёх полос. Он либо тёпло улыбался и махал рукой, либо зловеще хохотал с безумным взглядом маньяка. Странный тип. А как то раз, он всё повторял одно слово и ходил кругами по какой то комнате. Я не очень понял, что он говорил, но слышалось три буквы:"Инк". Иногда он спрашивал самого себя:"где же ты, Инк?" или"куда этот мудак пропал?", либо"ненавижу тебя, Инк, но вернись...".
Кто же этот Инк? Не знаю. Но такое чувство, что я помню это имя. И почему то, в этих ведениях при этом имени, я оборачиваюсь к тому человеку и пытаюсь спросить что ему надо, но парень не отвечал и повторял всё раз за разом. Может, я знаю этого Инка? А может, я это и есть Инк? Но если бы так, то почему меня так никто и не забрал? Все кого я видел, говорили это имя. Их было очень много. Но почему никто не забрал меня? Как мне говорил Насте, о том, что со мной произошло, говорил по новостям. Значит и лицо показывали, но никто из этих людей не смотрит новости? Они бы пришли в госпитоль и спросили меня.
Нет, я не могу быть этим Инком. Я кто-то другой, но точно не он.
Сам я по выгляжу как не очень нормальный человек. Худой, по телосложение ловкий, руки, спина и шея в татуеровках лозы с шипами, короткие светлые, почти белые, волосы и какое то странное чёрное пятно на нижней части щеки. Глаза у меня, как говорят, не обычные. Меняют цвет по настроению.
И всё же, я пытался отбросить все мысли и отчаенно пытался заснуть. И спустя какое то время, я смогу провалиться в небытие разума. В нём хранились остатки памяти, которые так и не дают открыться, давая мне эту амнезию. Я не помню ничего, ни кого из прошлого. И помню только то, что было после моего пробуждения от наркоза.
Под утро я встал, и увидел сидящего на диване человека. Но это был не Гастер, и никакой не другой доктор, это был тот, кого я совсем не ожидал встретить.
-Привет, Инк, скучал?