Глава 7
Мари сидела на земле, обвив руками ноги. Напротив неё сидел Нуар. Девушка думала о том, что сделала, и что будет когда родители узнают о её побеге. Да они всю страну из-за этого поднимут! Ей придётся скрываться, постоянно убегать, а может вообще уехать из Франции. Так будет безопаснее. Она уже знает, что с ней будет. Двойной запрет, скандалы, каждый раз напоминание о побеге. И комната без окна. Тогда это будет конец. Но, может её спасёт Кот?
— А я ждал, когда ты выйдешь. Вот и дождался.—сказал Нуар.— Тебя взаперти что ли держали?
— Да. Из-за того, что я могла кого-то сожрать.—смотря в пол, ответила Маринетт.
— И правильно держали. Только вышла, и вон.—указал он подбородком на бездыханное кровавое тело девушки.
— Тебя тоже следовало бы запереть. Сам не лучше.—отвернулась она.
— А меня и держали. Но не так как тебя. Я сначала на домашнем обучении был, потом в школу пошёл.
— И ты стал маньяком?—посмотрела она на него, и подняла левую бровь.— Из-за домашнего обучения?
— Нет. Отец, он...—Кот опустил голову. Он думал, сказать ей, или не надо.
— Если не хочешь, не говори...
— Лучше скажу. У меня накипело за эти годы. Отец ставил надо мной опыты.—проговорил Нуар. Мари ахнула.— Было не очень больно, да и особого эффекта не было. Только вот эти уши... Они однажды оделись, и не снялись. Это всё отец! Если бы не он... Может я и не стал плохим человеком...
— То-есть, ты дополнил образ латексным костюмом, и стал маньяком в маске?—спросила Мари. Нуар кивнул.— Умно, знаешь. Именно этим ты и отличаешься от других. В смысле, от других плохих.
— Тебе бы тоже не помешал костюм. Мы бы вместе стали неплохими садистами.
— А мне оно надо?
— Про нас в газетах будут писать. Представь... "Теперь в нашем городе парочка садистов! Первый Кот Нуар, а второй... В смысле вторая... Ледибаг! Теперь нашему городу конец!"
— Ледибаг?—подняла Мари голову.— Почему именно так?
— Потому что ты Леди, и ещё потому, что тебе идёт красный и чёрный. А божья коровка идеально подходит.
— Ну не знаю. Это для меня в новизну. Разве я похожа на садиста-убийцу?—недоверчиво спросила Маринетт. Кот усмехнулся и подполз к ней.
— То, что ты сожрала человека, не доказательство?
— Я это нечаянно. Да, может я и каннибал, но это не даёт мне права есть невинных людей.—на глазах девушки наворачивались слёзы.
— Невинных? Хах, смешно. Каждый человек в чём-то виноват. Может у этой девушки которую ты убила полно грехов за спиной. Мало ли...
— Ещё раз говорю, мы не имеем на это право.—с раздражением сказала Мари. Все слёзы сразу высохли.
— Ты просто ещё не вошла во вкус. Когда ты причиняешь боль жертве, они кричат, визжат, молят, чтобы ты остановилась. В этот миг, можно почувствовать себя ещё и спасителем. Остановишься–ты спас одну жизнь. Продолжишь–жертва умрёт. Я никогда не остановливаюсь. И ты, когда съедала девушку, слышала, как она просит тебя не делать этого?
— Ну... Да...
— И ты не остановилась, а всё почему? Потому что ты по жизни са–дис–тка.—последнее слово, Кот сказал по слогам. Маринетт не хотелось в это верить. Она закрыла лицо руками и начала плакать. Нуар обнял её. Так бережно и аккуратно.