★цветы★
Я проснулась от того, что не могла пошевелиться.
Сначала я не поняла, где нахожусь. Небо над головой было бледно-голубым, и всё тело затекло от неудобной позы. Я попыталась пошевелить плечом и тут же вспомнила всё.
Кира.
Она всё ещё спала, положив голову мне на плечо. Её дыхание было ровным и тёплым, волосы рассыпались по моей худи, а плед сполз почти до пояса. Шарк устроился у наших ног, свернувшись калачиком, и даже не думал просыпаться.
Я не двигалась. Боялась разбудить её. Боялась, что этот момент закончится.
И тут я почувствовала.
Сначала я подумала, что мне просто показалось. Что это ветер или случайное движение во сне. Но потом её губы мягкие, чуть приоткрытые, прикоснулись к моей шее.
Моё сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле.
Я замерла, боясь даже дышать. Кира пошевелилась, что-то прошептала неразборчивое и придвинулась ближе, уткнувшись носом мне в шею. Её рука, которая до этого лежала на подушке, теперь оказалась у меня на талии.
Я смотрела прямо перед собой, на розовеющее небо, и пыталась вспомнить, как дышать.
– Билли? – голос у неё был сонный, низкий, совсем не похожий на тот, которым она говорила на стримах.
– М-м? – только и смогла выдавить я.
– Почему мы на улице?
– Ты уснула.
Она медленно подняла голову. Сонная, растрёпанная. Посмотрела на меня мутными глазами, потом моргнула.
– Вся ночь прошла?
– Вся.
– А ты... – она посмотрела на свою руку, которая всё ещё лежала у меня на талии, и быстро отдёрнула её. – Ох, прости...
– Ничего – сказала я слишком быстро.
Кира села ровнее, поправила плед, отводя взгляд. Щёки у неё порозовели, и я не была уверена, что это только от утреннего холода.
– Твоё плечо не сильно устало за ночь? – спросила она, всё ещё не глядя на меня.
– Нет.
– Точно? Потому что оно наверное...
– Кира. – Я дождалась, пока она поднимет глаза. – Всё нормально. Правда.
Она улыбнулась. Робко, совсем не так, как обычно. В этой улыбке было что-то новое. Что-то, что заставило меня снова вспомнить, как её губы коснулись моей шеи.
– Холодно – сказала она, кутаясь в плед.
– Пойдём в дом.
– Не хочу.
– Кира, мы просидели на улице всю ночь. Ты замёрзнешь.
– Я не замёрзну. Мне тепло.
Она посмотрела на меня. И в её взгляде было столько... я не знала, как это назвать. Что-то, от чего внутри всё сжималось.
– Ладно, – сдалась я. – Но хотя бы чай, он согреет. Будешь?
– Давай.
Мы пошли к её дому. Шарк, наконец, соизволил проснуться и пошёл следом, громко зевая. Кира шла рядом, иногда поглядывая на меня, и я чувствовала, что между нами что-то изменилось, и я не знала, что с этим делать.
Мы завтракали на её кухне. Я посмотрела на вазу, в которой стояли полевые цветы. Я подумала о том, чтобы подарить Кире цветы – дорогие, которых она заслуживает.
Кира снова испекла блинчики – на этот раз с черникой – и мы ели их с чаем, сидя друг напротив друга. Шарк устроился у ног Киры и смотрел на неё преданными глазами, выпрашивая кусочек.
– Ты его разбаловала, – сказала я, наблюдая, как она бросает псу кусочек блинчика.
– Он заслуживает, – ответила она, почёсывая Шарка за ухом. – Он единственный, кто всегда рад меня видеть.
– Я тоже рада.
Она подняла глаза и улыбнулась. Но в этой улыбке было что-то грустное.
– Ты сегодня уезжаешь? – спросила она.
– В город. За кормом для Шарка. – Я кивнула в сторону пса. – Этот нахал сожрал последний пакет. – Я соврала, не желая портить ей сюрприз.
– Надолго?
– Часа на три, наверное.
– Три часа, – повторила она тихо, обхватывая кружку руками.
Я посмотрела на неё. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.
– Хочешь, поедем вместе? – предложила я, зная, что у неё стрим.
Кира замялась. Посмотрела в окно, потом на меня.
– Не могу, – сказала она с сожалением. – У меня через два часа стрим. По расписанию. Я уже один раз перенесла, если ещё раз...
– Понимаю, – кивнула я, хотя внутри что-то кольнуло. – Ничего страшного. Я быстро.
– Не быстро, – она покачала головой. Это целых три часа.
– Ты что, считать будешь?
– Может быть, – она улыбнулась в кружку, но улыбка вышла вымученной. – А что мне делать три часа без тебя?
– Стрим, например. Ты же сказала, у тебя эфир.
– Да, но... – Она замолчала, теребя край футболки. – Ладно. Езжай. Я буду... я справлюсь.
Я посмотрела на неё внимательнее. Что-то в её голосе было не так.
– Кира, ты в порядке?
– Да, конечно. – Она слишком быстро улыбнулась. – Просто не выспалась. Иди уже, а то Шарк без корма останется.
Я не стала настаивать. Но уже выходя из её дома, обернулась. Кира стояла на пороге, прижимая к груди кружку, и смотрела мне вслед. Маленькая, растерянная, совсем не похожая на ту девушку, которая вчера смеялась на стриме.
– Вернусь быстро, – сказала я.
– Я знаю, – ответила она.
Шарк тянул меня к калитке, но я ещё раз оглянулась. Кира помахала рукой. Я помахала в ответ.
В городе я заехала в зоомагазин первым делом. Набрала новые игрушки, которые он точно разгрызёт за два дня, и каких-то вкусняшек про запас. Расплатилась, загрузила пакеты в машину и пошла в цветочный магазин.
Я зашла в магазин.
Маленький, уютный, пахнущий свежестью и землёй. Продавщица – женщина лет пятидесяти в фартуке – подняла голову и улыбнулась.
– Здравствуйте. Что ищете?
– Я не знаю, – честно призналась я. – Это... для девушки.
Продавщица понимающе кивнула.
– Какие она любит?
– Не знаю. – Я замялась. – Мы не говорили о цветах. Но она... она как солнце. Или как полевые цветы. У неё в доме стоят ромашки, которые она сама нарвала.
– Ромашки, значит, – продавщица прошлась между стеллажами. – Ромашки – это хорошо. Но раз вы пришли в цветочный, а не на опушку, значит, хотите что-то особенное?
– Ага...
Она улыбнулась и начала составлять букет.
Я смотрела, как её руки перебирают стебли, как добавляет то один цветок, то другой, как заворачивает в крафтовую бумагу и перевязывает лентой.
– Солнечные розы, – сказала она, протягивая мне букет. – Жёлтые. Тёплые. Эустома, похожая на полевые цветы, но более благородная. И немного гипсофилы для лёгкости. Как ваша девушка.
Я взяла букет. Он был... идеальным.
– Спасибо вам – сказала я, оплачивая букет.
Выходя из магазина, я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Я смотрела на букет и думала о том, как вручу его. Что скажу. Как она отреагирует.
– Тупо... – прошептала я сама себе. – Это просто цветы.
Но это были не просто цветы.
Дорога обратно тянулась бесконечно. Шарк на заднем сиденье то и дело совал нос в пакет с вкусняшками, но я каждый раз его отдёргивала. Букет лежал на соседнем сиденье, и я то и дело поглядывала на него, проверяя, не помялся ли.
Я заехала к себе, выгрузила пакет, быстро переоделась. Надела ту худи, в которой спала сегодня на качелях. Потом взяла букет и пошла к её калитке.
Беседка светилась неоном. Я слышала её голос – бодрый, громкий, совсем не похожий на тот, каким она говорила со мной утром.
– ...и вообще, ребят, сегодня у меня настроение странное, поэтому не удивляйтесь, если я буду нести чушь. Я всегда несу чушь, но сегодня особенно...
Я замерла у входа. Не хотелось мешать. Но ноги сами понесли меня вперёд.
Я выглянула из-за угла беседки. Кира сидела в кадре, улыбалась. Она вертела в руках какую-то игрушку, отвечала на сообщения в чате, но всё это было каким-то... механическим.
– ...да, всё нормально, просто соседка уехала в город, и мне скучно. Да, я скучаю по соседке, заткнитесь. У нас с ней ничего нету... всё... хватит.
Я улыбнулась. Поставила букет так, чтобы он не попал в кадр, и тихонько кашлянула.
Кира подпрыгнула. Повернулась, увидела меня, и её лицо преобразилось. Глаза загорелись, улыбка стала настоящей.
– Ребята, я на паузе! – выпалила она, не глядя в камеру. – Технический перерыв!
Она сняла наушники, выключила стрим и подошла.
– Ты вернулась!
– Я же сказала, что быстро.
– Три часа – это не быстро. Это целая вечность.
Она подошла ближе, и я наконец протянула букет.
– Это тебе.
Кира замерла. Посмотрела на цветы, потом на меня.
– Билли...
– Я сегодня утром поняла одну вещь, – сказала я, чувствуя, как сердце колотится. – Когда ты спала у меня на плече...
Она прижала букет к груди, будто он мог её защитить. В её глазах мелькнуло что-то – смущение, надежда, страх.
– Билли, я... я не хотела. То есть, я хотела, но не специально.
– Кира. – Я шагнула ближе.
Она замолчала. Смотрела на меня широко открытыми глазами.
– Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, – сказала я. – Я хочу покупать тебе цветы и есть твои блинчики. Я хочу сидеть с тобой на качелях и смотреть на звёзды. Я хочу... быть с тобой.
Тишина. Такая громкая.
А потом Кира всхлипнула. Негромко, прижав букет к лицу, будто пытаясь спрятаться за ним.
– Ты серьёзно? – прошептала она из-за цветов. – Ты – Билли Айлиш – стоишь в моей беседке, даришь мне цветы и говоришь, что хочешь быть со мной?
– Серьёзно.
– А если я скажу, что тоже хочу? Что я хочу с первой минуты, как ты пришла? Что я...
Я не дала ей договорить.
Я взяла букет из её рук, положила на стол, а потом взяла её лицо в ладони. Её щёки были мокрыми от слёз, губы дрожали.
– Можно? – спросила я шёпотом.
Она кивнула.
Я поцеловала её.
Её губы пахли чаем и корицей. Она замерла на секунду, а потом обхватила меня руками за шею и прижалась так сильно, будто боялась, что я исчезну.
Поцелуй был мягким, несмелым, но в нём было столько всего, что я не могла сказать словами. Все эти ночи на качелях. Все эти улыбки через забор. Всё это время, когда мы были рядом, но боялись признаться даже себе.
Мы отстранились, тяжело дыша. Кира смотрела на меня сияющими глазами, на щеках всё ещё блестели слёзы, но она улыбалась. Так, как я никогда не видела.
– Ты правда хочешь быть со мной? – спросила она тихо. – Со мной? Со стримершей?
– Я хочу быть с тобой, Кира. Со всей твоей странностью, с твоими стримами. Со всем.
Она рассмеялась сквозь слёзы.
– Тогда я тоже. Я тоже хочу.
Она снова поцеловала меня. Коротко, быстро, будто проверяя, не приснилось ли ей это.
– У тебя стрим, – напомнила я, кивая на ноутбук.
– А, чёрт. – Она посмотрела на компьютер, потом снова на меня. – Они там, наверное, с ума сходят.
– Иди. Я подожду.
– Ты останешься?
– Конечно.
Она взяла букет, поставила его в вазу – ту самую, где раньше стояли ромашки, – и повернулась ко мне.
– Спасибо, – прошептала она. – За цветы. За всё.
– Не за что.
Она села за стол, открыла ноутбук, надела наушники. Через секунду её лицо снова стало ярким, улыбчивым, но теперь я знала, что это только оболочка.
– Ребята, я вернулась! – объявила она в микрофон. – Простите, техника опять тупила. Что там у нас?
Я села в углу беседки, откуда меня не было видно в кадр. Шарк, который всё это время ждал у калитки, наконец зашёл и устроился рядом.
Кира работала. Болтала, шутила, смеялась. Но каждые несколько минут бросала на меня быстрый взгляд – проверочный, как мне показалось. И каждый раз, встречаясь со мной глазами, улыбалась чуть шире.
Я смотрела на неё и думала о том, что завтра куплю ещё цветов. И послезавтра. Каждый день.
Потому что она заслуживала всего.
Ночью мы снова сидели на качелях.
Гирлянды горели тёплым жёлтым светом, Шарк спал в ногах, а Кира прижималась ко мне, положив голову на плечо.
– Я не сплю, – сказала она сонно.
– Я и не говорю, что спишь.
– Просто чтобы ты знала. Я не сплю.
– Билли?
– М-м?
– Я люблю тебя...
– Я тебя тоже люблю, Кира.
Она подняла голову и посмотрела на меня.
Я улыбнулась.
Над нами было звёздное небо, и впервые за долгое время я не боялась завтрашнего дня. Не строила планы. Не ждала подвоха.
Я просто сидела на качелях с девушкой, которая пахла корицей и цветами, и чувствовала, что всё встало на свои места.
А когда Кира уснула – на этот раз по-настоящему – я поцеловала её в макушку и прошептала:
– Спокойной ночи, Кира.
Она улыбнулась во сне и придвинулась ближе.
И я знала, что это только начало.