Школа
На следующий день, часов в 10, мы пошли меня записывать. Я поступила... как-то..., наверное. Дело в том, что на меня так внимательно-внимательно посмотрели и сказали «хорошо», мол берут. Ещё мне надо быть, как штык, возле ворот в 8:00. Я пунктуальностью не страдаю, но и расстраивать ГИ мне не хочется. В 7:50 я уже была на месте. Школьная форма очень напоминает советскую. Ворота закрыты. Вскоре народ начал подтягиваться. Все грустные, а я одна навеселе. Учёба, конечно, не праздник, но это уже перебор. Я обожаю свою школу за то, что в любой компании, даже незнакомой, найду с кем поговорить, а может, если повезёт, то и такого дебила, как я. А эти все походу друг с другом поссорились. Хотя ... может положение в обществе их так гнетёт... но люди на то и люди, что всегда найдут единомышленника, а они все поодиночке. Хоть бы в пары сбились что ли, уже было б легче. Тут один парень возле меня спрашивает:
-Ты здесь новенькая?
-Да, а что? - как-то на позитиве ответила.
-Ты быстро возненавидишь это место.
-Посмотрим. - и казалось конец столь непродолжительного диалога, но вдруг он опять спрашивает.
-Ты из какого класса?
-Девятый Е, вроде.
-Я тоже. - такое ощущение, что он пытается познакомится.
-Как тебя зовут?
-Здесь каждый сам за себя. - а может и нет.
-А меня Юля. - а я была бы не против знакомства. Даже сейчас мой тон не терял оптимизма.
-Да кто ж тебя взял, что ты такая жизнерадостная? - я так и не поняла, он огрызнулся или ему правда интересно.
-Германская Империя. - я конечно люблю ставить людей в этот маленький ступор, когда они не понимают, что происходит, но..., по-моему, я это делаю уже непроизвольно. Надо с этим как-то бороться... или нет. - Так, как тебя зовут?
-Тимофей.
Школьные вороты отворились, и я хвостиком везде ходила за Тимой. У нас были как обычные предметы (математика, язык и литература, химия, физика, физ-ра и т. д.) так и новые (нравоучение, политика, вераведанье, последнее вообще что-то странное). В 15:10 домой. Материал по обычным предметам был достаточно примитивен. Я пыталась попросить дополнительное задания у математика, так как шарю за предмет, да и в целом люблю его, но меня послали, мол слишком хорошего о себе мнения, сначала научись делать то, что сейчас проходим. Я быстро поняла, что продолжать диалог ни к чему. Пыталась подружиться с Тимой. Получается так себе, то есть, вообще не как:
-Заколебал! Давай дружить, блин!
-Ага! Щас! - сказал с намеренной ошибкой. - Больно ты подозрительная.
-Да с чего ты взял?!
-Во-первых, ты слишком добрая, во-вторых, навязчивая, в-третьих, слишком выделяешься из толпы.
-Ну и будь один. - обиделась я на него. К слову, о Тимофее. Он парень вроде хороший, несмотря на недоверие ко мне, он, как бы, типа невзначай, помогает мне. Ростом чуть выше меня... я б сказала 170. Напишу, как Толстой. Его глаза голубые, как ясное небо, волосы цвета коры ели после дождя с несколькими седыми волосинками. У него грубый нрав, это чувствуется, когда он даёт мне совет, но... нет?.. он просто осторожный и не хочет оступиться. В таком случае я понимаю его поведение. Я его так и не уговорила дружить, но мы стали собеседниками. Через пару дней он передал мне какой-то многократно сложенный листок бумаги. Я его прочла на перемене, когда возле меня не крутилось кучу народа.
«Ты же любишь поболтать и пособирать информацию? Мне становиться уже тяжело держать всё в секрете. Начну как-то так. Я собственность США. Многие считают его двуличной персоной, кто-то и этого не знает. Только я и Минь знаем, что их три: добродушный, корыстный, жестокий мудак. Пока ему что-то надо он будет добр, но как только ты ему станешь безразличен, он просто кинет тебя. Дома - вот где он настоящий. Он может без причины начать... разное. Когда он понял, что из меня не выйдет оружие, это было год назад... он подозвал меня к себе, попросил протянуть руку, взял и развернул ладонью вверх, сжал так, что руку было выдернуть невозможно, и начал медленно резать лезвием поперёк вен, наслаждаясь, смакуя. Минь досталось, меньше: он - «опасное оружие», поэтому с ним он ведёт себя осторожно, но, когда хочет доказать своё превосходство, он его может не хило избить и запретить мне обрабатывать его раны. Знаешь, я из России. Нам всегда преподносили Америку врагом №1, но они и представить не могли на сколько были правы. На счёт твоей страны... думаю тебе будет интересно. Я несколько раз пересекался с Германской Империей, то ещё удовольствие. Один раз он вытряхивал деньги с Америки. Тот задолжал крупную сумму ему и его сыну, не помню, как зовут. После этого Мурик неделю провёл в больнице. Другой раз я его видел, выходящем из переулка, перепачканным в крови. Похоже он даже и не думает скрывать свои... дела? В другой раз он утащил Польшу в лес. Я думаю на первый раз хватит. Надеюсь Мурик этого не увидит.
Увидел»
Я предложила провести его до дому. Он согласился. Уже у его дома... Мне было тяжело: я не знала, как ему об этом сказать, в итоге просто показала листок. Он был в курсе. Проверял листок перед тем, как отдать мне. Не знаю, какой чёрт меня потянул это сделать, но я обняла его:
-Если тебя завтра не будет в школе я все морги обзвоню.
-Давай не из крайности в крайность. - он приобнял одной рукой.
-Ладно... больницы.
-Подруга, а ты домой не опаздываешь?
-Ой точно! Спасибо! - я отстранилась. - Пока.
-Пока.
И я ломанулась домой. Добежала до границы леса, перевела дух и побежала дальше. Дома никого не было. Через 15 минут пришёл ГИ. Злее я его не видела. Что ж такого произошло на работе?! Я пошла встречать его как обычно. Он промолчал и прошёл мимо, будто меня и нет. Ладно. Пойду накладывать обед, а потом за ним. Немец был в своей комнате, сидел на краю кровати в раздумьях. С порога неуверенно скала:
-Я... обед положила... пойдём кушать? - он молчал. - Герман? - я зашла в комнату. - Ты в порядке?.. Герман? - я подошла к нему, стояла буквально в полуметре, робко положила руку ему на плечо. - Герман?.. Что случилось? - я в который раз быстро оглядела его и заметила, что ладони в крови, села на корточки, чтоб видеть его лицо, и серьёзно сказала. - Ты можешь мне хоть что-нибудь сказать? - он выпрямился в спине, аккуратно взяв за руку, нежно усадил к себе на колени. Я в какой-то мере рада данному исходу ведь это значит, что он начал потихоньку приходить в себя. С другой стороны, мне странно его поведение. Всё же, оглядываясь на его персонажа, могу сказать, что сходства определённо есть, но их определённо мало. Он добрее, нежнее, но... мне в это тяжело поверить. «Люди у него долго не живут». Да и он убийца. Это не в укор сказано, но играет роль в его поведении, бесследно такое всё-таки не проходит. Думаю, он прячет от меня хладнокровность, садизм, а может что-то и похуже... нет, не может, точно. Да и я часто вижу его раздражённым и, мне кажется, это он ещё успокоившийся. А если сорвётся, каков будет? Ещё мне кажется, он просёк, что я люблю объятья, и теперь прикрывает свое поведение этим, отвлекая от основной проблемы. Да и работает, наверное. Пока я размышляла, я немножечко, незаметно для себя самой прижалась к нему и приобняла в ответ.
-Пойдём. - сказал ГИ и отпустил меня. Мы вышли из комнаты, и я пошла в ванную. - Ты куда?
-Руку мыть, ты меня немножечко запачкал, кстати, тебе тоже надо. - мне так нравиться его реакция почему-то. Рассмешила слегка. Он, так, посмотрел на свои руки, будто только сейчас осознал, что они в крови, и пошёл их мыть. Ещё меня порадовало то, что я хоть и была в свитере, но у меня есть эта дебильная привычка закатывать рукава, а то могло и не отстираться же.
После обеда немец похоже решил спросить то, что его долгое время так волновало:
-Кто тот юноша, которого ты провела до дома? - мне кажется, или из-за этого он сегодня такой нервный, в смысле, больше чем обычно. Ну я и ответила ему.
-Это мой одноклассник... друг.
-Только друг? - а тут остановимся. То есть ты видел то, что произошло с полчаса назад. Вопрос с какого момента ты наблюдал? И по всей видимости со своей точки обзора он нас не слышал. Либо он трындец какой ревнивый. Хотя зачем ему меня ревновать? Мы в одной хате живём, куда я денусь? А стоять! Стоять! То есть ты так себя вёл потому, что ревновал? Да нет. Зачем? А может он собственник?
-Ещё советчик и информатор. - охринеть. Умею же за секунду из себя строить Шерлока.
-Как давно общаетесь? - ну всё, пошёл допрос.
-Мы познакомились в первый день школы.
-Почему ты его проводила? - с каждым вопросом он всё серьёзней. Это давит на нервы.
-Он немножечко влип, пытаясь помочь мне, поэтому тут как бы я виновата...
-Продолжай.
-Так нет что продолжать... Я переживала за него, вот и провела.
-Это не оправдание.
-Да. Ведь это истинная причина. - взбесило меня его недоверие. Я ж правду от тебя не крою, чего ты так мне не доверяешь?
-Не пререкайся со мной. - его голос стал строже. Сидит он, отчитывает меня.
-Во-первых, - серьёзно начала я, но потом действительно почувствовала вину и сказала. - извини. Во-вторых, - вернулась к серьёзному тону. - это настоящая причина моего поступка. В-третьих, я по лицу вижу, ты всё равно не слушаешь то, что я тебе говорю. Ты повспоминай себя, когда накосячил, мог пострадать и за тебя волновались, или на оборот, ты за кого-то переживал.
-Я был спокойный ребёнок и не причинял неудобств отцу.
-Я про весь период жизни говорю.
-Значит я повторю: не было такого. - он это чуть ли не прорычал.
-А вот сейчас нагло врёшь, минимум один раз был.
-И ког...
-Да хоть сегодня! Пришёл он злой, со мной не разговаривает, не реагирует ни на что. Сначала просто подумала, мол хочешь побыть один. С кем не бывало? Но это уже, мой хороший, не нормально. Я! Я волнуюсь за тебя! Чтоб я ещё переживала за проблемы чужих людей. Я на родных иногда плюю, хотя те уже не шибко то и родные. - последнее тихо пробубнила, - А тут... может ты мне расскажешь, что у тебя случилось? Нет? - молчит. И понять не могу то ли злится, то ли вина это или облегчение, а может всё вместе. - Похоже наш диалог превратился в монолог. Я вкину тогда ещё две фразы, если ты не против. - не дожидаясь ответа. - Мне крайне неприятно с тобой ссориться, хотя ссориться я люблю. И, наверное, скажу ещё, я не люблю ныть, жаловаться и всё в этом духе, и вижу ты такой же. Будешь много держать в себе - очень скоро сорвёшься. - опять молчит, но похоже обдумывает то, что я сказала. Я просто смотрю на него, жду каких-либо действий. Кстати, я этого не упоминаю, но Ерс постоянно где-то рядом. Сейчас он лежит в своей лежанке и наблюдает за этим, жалобно смотря на нас. Мы, к слову, были в зале, сидели на диване. По-моему, я забыла это упомянуть. - Если всё, то можно я пойду делать уроки?
-Да. - сухо сказал, по голосу слышу, что он не хочет этого.
-Уверен?
-Да. - я уже встала и хотела идти, но замерла. - Можно обнять... тебя... м? - секундный ступор, а за ним кивок. Я аккуратно села и крепко обняла. Немец более крепко обнял в ответ, поцеловал в макушку и ещё крепче обнял. Не очень-то мне и надо дышать. Я-то промолчу, а то он, собака, больше не обнимет же. В конце концов я пошла делать Д/з, и делала долго. Оно не сложное, его много. Ерс вышел из комнаты следом за мной. Ему почему-то нравится наблюдать за тем, как я делаю уроки. Однако, когда надо было идти гулять, он посылает все подальше и на долго. По утрам я гуляю с пёсилем, а когда я занята - монарх. Мне так нравиться называть его монархом. Хоть ему так не идёт это. Он скорее джентльмен. Монарх - РИ. Хотя, я его не видела. Последний час своих мук я сидела сокращала дроби. Я, так, поделюсь своим мнение. Можно? Сначала меня дико бесило то, что он так боится меня напугать своей жестокостью, а когда я узнала, он начал игнорировать этот факт, но при этом пропало доверие. Знаете, я хочу, чтоб он сорвался, чтоб вот уже не смог отнекиваться и прикрываться ничем. Я-то блин вижу в нём и другую сторону, то есть обе. Обе! А он думает я могу видеть, либо какой он хороший, либо какой он плохой. Меня это дико раздражает. Ну я не могу больше.