Босиком на закате

Где мой рюкзак?..

Надо ничего не забыть!

Папа приедет с минуты на минуту!

И, поверьте, это далеко не единственные мысли, что словно стрелы пролетали у меня в голове.

Я бегала по всему дому как ураган, снося всё и всех на своем пути, одетая в летние штаны, легкую футболку и с высоким хвостом на голове, хоть на улице был холодный февраль. Я так сделала потому, что нам предстоял долгий ночной перелёт и смена климатических поясов.

Я пронеслась мимо большого зеркала, мимолётом окинув себя с ног до головы очередным критическим взглядом и чуть не сбив стоящий рядом стул, который со скрипом покачнулся от моей внезапной атаки. Я уже и сама не знала, зачем пришла в эту комнату, - энергия разливалась во мне бурными реками. Я резко развернулась и отправилась на кухню, где мама беззаботно заваривала чай, потом – назад в гостиную. Казалось, я уже не контролирую своё скоростное передвижение по квартире, ведь вихрь в лице меня уже стоял в моей комнате. Пробежав по ней круг почёта и окинув её, наверное, десятым по счёту прощальным взглядом, я поспешно закрыла дверь, - так будет меньше вероятности, что окажусь здесь снова. Мне пришлось побороть секундный порыв метнуться в мамину спальню, - я кое-как убедила себя, что это абсолютно бесполезно. Я пролетела несколько комнат и опять очутилась в гостиной, чуть не перегнувшись по инерции через спинку дивана.

- Тина, ты взяла еду в самолет? – спрашивала бабушка, бегая за мной по пятам. – Да не носись ты так! Успокойся!

Но я не могла успокоиться. Я ждала этой поездки несколько месяцев, продумывала каждый шаг, и всё же сейчас отчаянно пыталась найти то, что я не сделала.

Мои размышления прервал звонок в дверь. Это был папа.

- Индия ждет! – раздался громкий голос, как только я открыла дверь. Папа был в мятой рубашке, которую он решил надеть прямо на футболку, своих любимых штанах с множеством больших карманов и куртке, накинутой сверху.

Мы сразу принялись запихивать наши с ним вещи в повидавший многого оранжевый чемодан.

- Напомни, зачем тебе фен? Я же сказал, что найду тебе его на месте.

- А если нет? Он дорожный, маленький. Мне надо.

- Странный он какой-то. Ты посмотри: ему будто голову свернули. – Папа недоверчиво покрутил в руке складной фен. – Бедный, маленький фен. – Он в шутку погладил прибор и, наконец, отстав от него, уложил на свободное место.

- Точно ничего не забыли? – Мама несколько нервно ходила вокруг.

- Всё забыли, ничего не взяли. – Вот и папина контрольная фраза перед каждой поездкой. Именно она зачастую ставила точку на сборах.

Ждать прощания долго не пришлось – время уже поджимало. Объятия, холодный воздух, хлопок двери машины – обычные ступени на пути к тому, что у меня вызывает неумолимый трепет в груди.

- Ну что, как ты? – Папа плюхнулся на водительское сиденье.

- Всё прекрасно за исключением того, что я только что сломала ноготь об эту дверь. Начало отдыха идеальным не бывает. – Я потянулась к ремню безопасности, краем глаза заметив папину усмешку.

Дорога. Одно слово, и так много значений и оттенков. Прямо сейчас миллионы находятся в пути куда-то. Кто-то спешит к своей мечте и смыслу жизни, другие убегают от проблем, третьи просто едут в никуда, а некоторые из последних сил пытаются добраться до дома. Кто-то спешит в больницу, пытаясь во что бы то ни стало успеть к родному человеку до рокового часа, или с улыбкой на лице направляется встречать любовь всей своей жизни из роддома с частичкой самого себя на руках. Дорога является тем, что мы зачастую не замечаем, но она же может решить многое.

- Скачала те песни, что я просил? – Папа, не обращая внимания на мой задумчивый вид, забрасывал меня вопросами.

- Конечно.

- А фильмы?

- Да.

- И книгу взяла?

- Ага.

- Ту самую?

- Ту самую. – Я улыбнулась папиной наигранной сосредоточенности. Видно, вопросы закончились. – А ты нашёл подушку в самолёт?

- Нет, я думал, ты её возьмёшь.

- Наушники?

- Спрашиваешь! – Он наконец оторвал взгляд от дороги и с заботой посмотрел на меня. А я позволила себе откинутся на сиденье, наслаждаясь дорогой в соседний город.

***

Я, дрожа, как осиновый лист в ураган от сурового февральского холода, быстро семенила за отцом ко входу в международный аэропорт. Когда мы были на месте, нас ждали длинные очереди и нудная регистрация. Несмотря на это, аэропорт для меня является одним из лучших мест для раздумий и, возможно, даже поиска себя.

Объясню. Аэропорт подобно пузырю собирает в себе людей со всего мира. Не важно, какого ты возраста, национальности, на каком языке говоришь и каков цвет твоей кожи – он примет тебя любым. Это место собирает свою историю, порой запутанную и непонятную, объединяет всех нас. Именно тут, возможно, кто-то впервые встретил свою судьбу, или видел её в последний раз, а может встретил человека, обнять которого мечтал не один долгий год. Люди приезжают сюда не просто так. К тому же, аэропорт является ещё одним составляющим дороги, только в более глобальном смысле.

Для того, чтобы согреться после короткой пробежки по морозу, потребовалось немало времени, учитывая то, что длинная очередь из туристов с чемоданами брала своё начало прямо напротив всё время открывающихся дверей. С каждым новым порывом ледяного ветра я чувствовала себя всё более беспомощной, будто бы холод так и рвался вселиться в меня.

Наконец, после бесчисленных проверок, мы оказались в главной части аэропорта. Мы несколько часов шатались по практически безлюдным залам ожидания, болтали обо всём и ни о чём, ели заготовленные мной бутерброды, ходили по дьюти фри под музыку, играющую в наушниках, скачивали очередные песни для долгой поездки и писали родственникам, пока была такая возможность.

- Что мама пишет? – Папа сидел рядом со мной, доедая кусок хлеба.

- Пишет, что у меня выражение лица на фото грустное. Я что, постоянно улыбаться во все зубы должна?

- Да, вот так: «Ы-ы-ы!», - Он, сделав глоток воды, продемонстрировал широкую улыбку.

Вскоре голос диктора объявил о посадке. Стойка регистрации, рукав, приветствие бортпроводника…
И вот мы уже сидим в самолете. Нас ждал долгий перелет, поэтому я устроилась поудобнее в кресле, включила музыку и укуталась в мягкий плед.

Прямо под нами бежали дома и скоростные шоссе, ярко светящиеся ночными фонарями, быстро удалялась родная земля. Вскоре жёлтые огни сменились темнотой, в которой лишь изредка проглядывали пятна света. Вот и всё. Теперь больше нет той беспокойной мысли, что что-то пойдёт не так. Уже бесполезно вспоминать, что ты мог забыть. Теперь есть только ночное небо, мягко окутывающее всё вокруг.

Спустя пару часов, как все пассажиры насладились долгожданной едой, а основной свет, наконец, погас, на борту самолёта, прямо рядом со мной, раздалось папино мерное посапывание. В этот раз на удивление как-то обошлось без его фразы «Давай объясню, как устроен двигатель самолёта», поэтому я спокойно погрузилась в очень чуткий сон.