Глава:Ближе к звёздам
Вечер выдался тёплый, но не душный. Воздух, напоённый тишиной, будто замер в ожидании. После того, как Ньют и Галли ушли, Кэсс долго лежала, уставившись в потрескавшийся потолок, чувствуя, как в груди осталась глухая пустота — не от боли, не от злости, а от какой-то тихой тоски, похожей на детское одиночество, когда не знаешь, кого позвать. Поднявшись, она натянула тонкий свитер и выскользнула через окно, шагнув на покатое подобие навеса под её окном, покрытый шероховатой черепицей. Здесь всегда было спокойно. Её убежище. Можно было смотреть на звёзды и не думать ни о чём.
Она села, обняв колени, и уставилась в небо. Над ней раскинулся чёрный бархат с рассыпанными точками света. Всё казалось далеким и чужим. Даже звёзды.В этот момент она возможно ощутила бы себя главной героиней какого нибудь подросткового мьюзикла, но она ведь делала так всегда, а не просто чтобы выпендриться. Мысли ускользали, не задерживаясь, как вода сквозь пальцы. В голове всплывали обрывки разговоров, взгляды, прикосновения, её собственные слова, которые прозвучали громче, чем она хотела.
Послышались шаги. Лёгкие, почти неслышные. Она обернулась
Через мгновение рядом присел Ньют. Он ничего не сказал. Просто сел. Его плечо оказалось рядом с её, но не прижималось, оставляя пространство — тонкую линию уважения, границы, которую он никогда не пересекал без разрешения.
Минуты шли. Кэсс чуть поёжилась.Её голос раздался неуверенно, почти шёпотом, нарушая тишину:
— Знаешь, возможно тебе не интересно, но все же. Я часто ловлю себя на мысли что время от времени что то вспоминаю из детства. Например на крыши я всегда любила залезать. Мама говорила, что здесь проще разговаривать с Богом.
Он ничего не ответил, просто слушал.
— Я тогда думала, что чем выше заберусь, тем скорее она услышит меня. — Кэсс на секунду замолчала, улыбнувшись криво. — Смешно, правда?
— Нет, — мягко ответил Ньют. — Совсем не смешно.
Она повернула к нему лицо, и в полумраке их взгляды встретились. Он смотрел спокойно, без жалости, без осуждения. Просто был рядом.
— Я тогда многое говорила вслух, — продолжила она. — Просила, чтобы она вернулась, чтобы время шло назад... просила, чтобы никто больше не умирал.
Ньют кивнул. Его голос был тихим, почти неслышным.
— Я когда-то тоже молился. Не потому что верил, а потому что было страшно. Когда теряешь кого-то — хватаешься за всё, что даёт хоть каплю надежды.
Она кивнула в ответ, будто впервые кто-то не только услышал, но и понял. Не успокаивал, не перебивал, не говорил «всё будет хорошо». Он просто знал.
Время текло. Ветер шевелил волосы, и в этом молчании между ними что-то менялось — незаметно, тонко, но неотвратимо. Кэсс почувствовала, как веки становятся тяжелее, как усталость обволакивает теплом.
— Можно? — спросила она, не объясняя, просто глядя на него.
Ньют чуть кивнул, и Кэсс медленно придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Он не пошевелился, только чуть наклонил голову, чтобы её не тревожить.
Так они и сидели — двое подростков, уставших от боли, воспоминаний и слов, которые невозможно было сказать вслух. Звёзды над ними казались чуть ближе. И ночь, такая же тёмная, как их переживания, вдруг показалась не такой уж и пугающей.