Я в мире Часодеев II

"Хм, ну что познакомимся с Мираклом"

В коридоре первого этажа было тихо и безлюдно. Сюда не долетал праздничный шум из залы с фонтаном и даже не верилось, что где-то люди вовсю веселятся. Василиса решила немного прогуляться по замку, боясь, что в Зеленой комнате ее найдут и снова вернут на праздник. Вначале она вообще хотела пойти к Юго-Западной башне, и лишь огромным усилием воли заставила себя повернуть в другую сторону — не хватало еще за Драгоциями подглядывать.

Слева по коридору послышались чьи-то шаркающие, нестройные шаги, звук бьющегося стекла и вслед за ним — рассерженное бормотание. Каково же было удивление Василисы, когда из-за поворота показалась растрепанная среброволосая голова, тонкий силуэт и взметнувшаяся ткань подола черно-золотого платья, — перед Василисой предстала самая неприятнейшая из всех, кого она когда-либо знала, — госпожа Мортинова собственной персоной.

При виде девочки голубые глаза Елены распахнулись от изумления. Она часто заморгала, словно пыталась избавиться от наваждения, но через какое-то время ей все же удалось вновь сфокусировать взгляд.

— Оп-па-а… — Елена полностью утвердилась в мысли, что перед нею все-таки Василиса, и попыталась выпрямиться. Это ей удалось, но путем сильного раскачивания верхней половины тела туда-сюда.

— Нет, вы только посмотрите, кто з-здесь! — воскликнула Елена театрально и постаралась вскинуть руки в изящном жесте, но вместо этого чуть вновь не упала.

— Посмотрите, кто здесь, — тупо повторила Елена, будто не доверяя своим же словам. — Вот она — Вассс-илиса Огнева, девочка, которой не ссс-ледовало рождаться никогда! — со свистом проговорила она, и ее лицо искривила горькая, злая усмешка, больше похожая на гримасу боли.

У Василисы не было испуга. Она просто ввзвала стрелу.

— Хочешь з-зачасовать меня? — Мортинова глупо хихикнула и зачем-то заговорщицки подмигнула Василисе. После чего вдруг пошла на нее и, сильно схватив за горло, придавила затылком к стене.

От шока и боли у Василисы выступили на глазах слезы. Она по-прежнему держала в руке часовую стрелу, но боялась даже пошевелиться, чтобы не разозлить Елену еще больше.

Ее блестящие от гнева глаза оказались настолько близко, что Василиса отчетливо видела на них сеть красных прожилок на белках, резко контрастирующих с ярко-голубой радужкой.

— Как бы я хотела сдавить покрепче твою маленькую шейку, — прошептала Елена ей в самое ухо. — И все стало бы хорошо… Правильно! Как надо.

Елена фыркнула прямо в лицо Василисе, обдав противным сладковатым запахом цветочных духов и вина.

— Ты получила высшую степень и вот — мы живем в этой параллели, — бессвязно продолжила часовщица. — В той самой, где правит Белка, его бывшая, жалкая девка… В той самой, где живет его ужасная мать… Я старалась уберечь моего Нортона, как могла. Я даже отдала его этой глупышке Нире… Разве Нортону было с ней плохо? — Взгляд Елены еще больше затуманился. — Думаю, что нет… Она ведь родила ему симпатичных двойняшек, и впоследствии у них обнаружился часовой дар… Если бы она дожила, то сошла бы с ума от счастья. Да, все шло так хорошо! И вот появляешься ты… И теперь мой Нортон вынужден жить в том самом мире, в той самой временной вероятности, где ему грозит ги-ибель!!! — Она вдруг жалко и отчаянно взвыла, и Василиса, не выдержав, крепко зажмурилась от страха.

— Твоя мать глубоко ранила его, — продолжала шептать Елена, словно в забытьи. — Предала, растоптала его душу… Она никогда не понимала его, проклятая рыжая… Никто не понимает его так, как я… Вы все желаете ему смерти, но я спасу его. Спасу моего Нортона… Убью тебя, и все будет хорошо…

— Отпусти девочку, Елена.

Услышав столь властный и вместе с тем ироничный голос, Василиса открыла глаза и обрадовалась.

"Ну наконец-то"

Оказывается, к ним подошел мужчина — она не видела его ранее. Судя по щегольскому виду, это был кто-то из высших часодеев: аккуратная стрижка, ухоженное лицо с небольшой бородкой, дорогая одежда — бежевый костюм с перламутровыми пуговицами, кремовая рубашка и светло-зеленый шелковый платок на шее. Может, советник из РадоСвета?

"Слава небесам, пришёл"

— Елена, отпусти девочку, — повторил мужчина с теми же интонациями. Однако в его глазах, темно-серых, как грозовое небо, промелькнуло нечто, похожее на предостережение.

К счастью, госпожа Мортинова все-таки вняла ему: хватка ее пальцев ослабла и она даже чуть отступила от своей жертвы. Василиса воспользовалась этим и спряталась за спиной своего  защитника.

— Какими судьбами, мой дорогой? — осведомилась Елена. — Давно тебя не видели в этих… краях.

Часовщицу все еще покачивало, но ее речь стала вполне связной.

— Нортон пригласил, — любезно ответил мужчина. — А ты, как я погляжу, не меняешься, Елена? Все так же строга с детьми, настоящий директор… Бедные ученицы Светлочаса, я не завидую им, если ты каждый раз, за малейшую провинность, хватаешь их за горло.

К удивлению Василисы, Елена всего лишь фыркнула на слова незнакомца.

— Ты лучше меня знаешь, Миракл, — произнесла она тоном, вполне дружелюбным, — что некоторых детей надо бить, бить и бить, чтобы они выросли хорошими и послушными. Готова поспорить: тебя мало наказывали в детстве.

— Уверен, что и твоим воспитанием не особо занимались, Елена. Иначе ты бы не выросла столь жестокосердной. Зачем ты опять пристаешь к девочке?

— Ты не знаешь, кого защищаешь, Миракл, — кисло усмехнулась Елена, посылая Василисе ненавидящий взгляд. — Это же змея, маленькая гадюка, из которой давно следует вытрясти душу. Вы с ним, — она сделала ударение на последнем слове, — чересчур слабы.

Василиса невольно сделала шаг назад. От мужчины это не укрылось.

— Тебе надо отдохнуть, Елена. — Его голос утратил иронические нотки. — Кто сейчас слаб, так это ты — едва держишься на ногах. Не ровен час, Нортон увидит тебя в таком виде.

По-видимому, последняя фраза возымела действие: Елена торопливо поправила выбившуюся из прически неряшливую прядь — впрочем, это нисколько не улучшило ее внешнего вида, — выпрямилась и, одернув платье не вполне изящным жестом, зашагала прочь.

Мужчина проводил ее долгим, изучающим взглядом, а затем развернулся к Василисе.

— Думаю, мне следует представиться. Меня зовут Миракл. Я давний друг твоего отца.

— Василиса.

Миракл на мгновение прикрыл глаза и сдержанно улыбнулся.

— Ты не очень испугалась? Я поговорю с Еленой, и уверен, что подобное не повторится. Больше тебе не стоит ее бояться…

— Я не боюсь ее, — резко произнесла Василиса. — Она просто застала меня врасплох. Кроме того, я уже привыкла, что она хочет убить меня.

Тонкие, красиво очерченные брови Миракла на мгновение взметнулись, оставляя на лбу едва заметную вертикальную складку.

— В любом случае я рад, что оказался поблизости.—Василиса улыбнулась, а мужчина улыбнулся в ответ.

***

Утром Василиса встала в семь часов, чтобы ещё успеть немного полетать над замком, как обычно. Вначале она покружила над пристанью, но потом, удостоверившись, что никто за ней не наблюдает, устремилась к Юго-Западной башне. Она надеялась мельком увидеть Захарру или даже Фэша, — может, они бы даже полетали вместе…

К сожалению, все окна их башни оказались наглухо закрыты ставнями. Тогда Василиса полетела к Северной башне, и, вот удивительно, одно из окон было распахнуто настежь, хотя в обычное время все ставни отцовских покоев плотно прилегали друг к другу. Мало того, на подоконнике восседал, свесив ноги в пропасть, Миракл и курил длинную узкую трубку — из ее мундштука поднималась тонкая серая струйка дыма.

— Ну вот, ты раскрыла мой тайный секрет, — улыбаясь, произнес он. — Извини, что я подаю тебе плохой пример… Присаживайся.

Он подвинулся, и Василиса, мельком заглянув в комнату, умостилась на другой половине подоконника.

— Я никогда не буду курить, — фыркнула она. — Это очень вредно, особенно для тех, кто занимается спортом. Да и вообще…

— Твой отец совершенно с тобой согласен. — Миракл спрятал трубку под полу жилета. — К сожалению, это моя старая вредная привычка, нажитая еще в годы войны.

— Вы были на войне? — изумилась Василиса, по-новому взглянув на своего собеседника.

Миракл утвердительно кивнул.

— Часовая война прошла незадолго до твоего рождения… Много судеб было загублено, изменено, перестроено… Видишь ли, такие, как я, были особенно востребованы в то нелегкое время.

Его лицо вдруг ожесточилось: серый цвет глаз еще больше потемнел, под ними пролегли тени, резче проступили скулы, стали заметнее морщинки.

— А где мой отец? — спросила Василиса, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— О, Нортон давно встал, — мгновенно откликнулся Миракл. — Готовится… Это я бездельничаю.

Он добродушно улыбнулся, и тень нахлынувших на него неприятных воспоминаний отступила, затаившись где-то в самой глубине черных зрачков.

— Ты уже знаешь, сегодня соберутся все ключники, — продолжил он мгновение спустя. — Я видел, как на рассвете прилетела делегация от фей.

— Здорово!

— Конечно. Не сегодня завтра отправимся в Расколотый Замок. Самое время для великих открытий. Я слышал, Астариус говорил о чем-то с Нортоном, — думаю, вас скоро позовут к нему на урок… Впрочем, я совсем заболтался. Наверняка тебя уже ищут.

Василиса кивнула и, попрощавшись с Мираклом, тут же улетела к себе.

В Зеленой комнате ее ожидал сюрприз: возле пылающего ярким веселым огнем камина сидели на коврике Диана и Ник и о чем-то оживленно спорили.

— Привет!!!

Друзья вскочили и принялись обнимать Василису, смеясь и мешая друг другу.

— Слава великим часам, с тобой все в порядке, — первой высказалась Диана, когда они все немного успокоились. — Тут полно всяких странных людей, ходят по коридорам, что-то высматривают, зевают… И в общем-то, многим из них не мешало бы как следует умыться и привести себя в порядок…

— Это гости, — махнула рукой Василиса. — Вчера у Норта и Дейлы был день рождения, тут творилось неизвестно что.

— Фэш тоже здесь, да? — мигом спросил Ник. — Я получил от него летуна.

— Я тоже, — подтвердила Диана. — Ты уже виделась с ним? Да и про Захарру нам расскажи. — Она прищурила глаза, скрывая в них смешливые огоньки. Впрочем, Ник это заметил и тут же вспыхнул.

— Да, они есть — и он, и Захарра, — ровным голосом произнесла Василиса. И не выдержав, пожаловалась: — Только Фэш не забыл статуи своих родителей в Зале Печальных Камней и по-прежнему считает виноватыми всех Огневых.

— Плохо дело, — огорчилась Диана. — Я думала, он через некоторое время остынет.

— С возрастом Фэш становится все несноснее, — глубокомысленно заметил Ник, а Диана тут же прыснула.

Василиса тоже усмехнулась, и обстановка в комнате разрядилась. Они еще поговорили о том, что делали за целых четыре месяца, пока не виделись. Василиса и Диана рассказали Нику о полете в Гильдию прорицателей и о странном предсказании, провозглашенном их главой — Зиккуром. Диана добавила, что фей, и особенно Белую Королеву, страшно взволновало известие о том, что только после смерти одного из ключников раскроются все секреты Расколотого Замка. Ник всполошился, выдав мгновенное предположение, что страшный жребий точно выпадет золотому ключнику или Маришке, которую он терпеть не мог. Диана, по обыкновению, сразу осадила его, сказав, что нельзя желать смерти кому-либо, даже самому злейшему врагу. Чтобы скрыть свое замешательство, Ник принялся рассказывать о часолете, который они с Данилой практически достроили. Мало того, Ник попросил узнать Диану, могут ли они со своей машиной участвовать в каких-то темпогонках, проводящихся во время Чарований. И фея, конечно, обещала ему, что все разведает.

Ребята еще немного поговорили, пока из зеркала после предупреждающего звонка не вышла госпожа Фиала. Она передала им просьбу Нортона-старшего спуститься в столовую, где завтракали все гости, а Диане — прийти в Северную башню на совещание, которое состоится через час. Она же тем временем должна расчесать маленькую госпожу, ведь осталось так мало времени.

Услышав это, Ник насмешливо фыркнул, смутив вмиг покрасневшую Василису, но тут же сам сник под снисходительным взглядом Дианы.

— Если бы у тебя были длинные волосы, ты бы лучше понимал, сколько они требуют времени для ухода.

— К счастью, я почти лысый, — заявил Ник. — И все, что мне надо, это просто мыть свою макушку по мере загрязнения.

Госпожа Фиала пригрозила мальчику, что, если он сейчас же не уйдет, она найдет способ украсить его голову к празднику как-нибудь поэкзотичнее, и того словно ветром сдуло.