Я в мире Часодеев III

Переходы сменялись коридорами, кружили узкие винтовые лестницы, мелькали окна незнакомых залов. Василиса даже и не подозревала, что стена имеет столько помещений и самых разных переходов, передвижение по которым напоминало путешествие по хитрому и запутанному лабиринту. Вначале она даже считала повороты и лестницы — короткие, длинные, спрятанные за дверьми, переходящие в галереи, ведущие преимущественно вниз, но после пятнадцатой окончательно сбилась.

Сейчас они шли по длинному темному коридору, освещаемому лишь слабым огоньком в шаре — светильником, недавно зажженным Примаро.

— Кажется, мы идем под землей, — шепнул Василисе Фэш. — Я знал об этом тайном ходе, но никогда здесь не был…

Вскоре они дошли до еще одной лестницы — винтовой, по которой им пришлось очень долго подниматься: лестничный марш оказался таким закрученным, что у Василисы даже закружилась голова.

Когда они наконец-то выбрались на площадку, то снова пошли по коридору, напоминавшему широкую вентиляционную трубу.

— Мы на Северной стене? — с интересом спросил Фэш, оглядываясь. Наверное, он составлял в уме карту, чтобы, в случае чего, выбраться самостоятельно.

— Да, — коротко ответил Примаро. — Осталось немного…

Наконец он остановился, присел на корточки и указал на окошко, забранное решеткой, из которого едва брезжил свет.

Мальчик приставил руку с часовым браслетом к раме окошка, и решетка тихо звякнула, медленно отходя в сторону.

— Ну и как мы пролезем? — первым понял его намек Фэш. — Уж не думаешь ли ты…

— Именно так, — сказал Примаро усмехаясь. — К тому же только в часовом превращении наша метка не работает. Ты ведь не забыл?

— Ну да, — буркнул Фэш. — Конечно помню.

Фэш, не мешкая, обратился треуглом, вместо Примаро по полу заскользил тонкий серебристый уж.

Василиса закрыла глаза и представила Драголис: прохладную листву, усеянную золотистыми крапинками света, тонкую ветку березы и на ней — маленькую синюю птичку с хохолком и длинным хвостом из ярко-синих перьев, усеянных ало-золотыми искрами. Два часовых коридора, идущие параллельно друг другу, часовое имя и — огнежар взмыл, отчаянно махая крыльями.

Вначале в окошко прошмыгнул уж. Огнежар полетел вторым, но с первого раза Василиса не вписалась — задела крылом решетку, а со второго — верхнюю часть рамы, из-за чего чуть не спикировала на пол, но ее вовремя поддержала мягкая кошачья лапа, ловко перекинув на другую сторону. После чего треугл прыгнул сам, бесшумно приземлившись на все четыре лапы.

Они оказались в старой, темной трубе, свет в которую попадал только через такие же зарешеченные окошки, встречавшиеся по пути. Судя по невыносимому, застоявшемуся запаху ржавчины и грязи, это была старая вентиляционная труба, которую давным-давно не чистили.

Уж долго скользил по трубе, издавая неприятный шелестящий звук, огнежар и треугл еле поспевали следом. Особенно тяжело приходилось Василисе — большую часть пути она не летела, а бежала на тонких птичьих ножках.

Наконец уж замер перед очередным окошком и тихо прошипел, подавая сигнал для спутников. После чего снова прошипел, ткнул узкой, блестящей мордочкой решетку и выразительно посмотрел на треугла.

Треугл коротко мяукнул в ответ и заскреб лапами по решетке, без особого труда отодвинув ее в сторону. Прямо за решеткой начиналась длинная потолочная балка, тянувшаяся через весь зал. Через нее пролегали поперечные балки, с которых свисали на длинных цепях тяжелые железные чаши. В чашах полыхал яркий огонь, дым чадил и поднимался до самого купола.

Уж первым пролез по балке в самый дальний угол, после чего сполз по шнуру на дно единственной чаши, в которой не горел огонь, и лишь тогда тихо просвистел. Василиса быстро пропорхнула к нему, устроившись на самом краю светильника. Здесь воняло гарью и старым, прокопченным железом, зато открывался вид на весь зал.

Фэшу пришлось хуже всего: пробежав по балке, он прицелился и — бесстрашно прыгнул на цепь, издавшую тяжелый, громыхающий звук, и наконец, отчаянно перебирая всеми четырьмя лапами, осторожно сполз к остальным.

Удостоверившись, что с другом все в порядке, Василиса быстро оглядела залу: на стенах — высокие дубовые панели и тканые гобелены с битвами крылатых людей, окон нет, каменные плиты пола застелены длинными ковровыми дорожками с цифровым орнаментом по краям.

По центру залы располагался очень длинный стол, накрытый ало-золотой скатертью, с расставленными через каждые полметра высокими подсвечниками — на каждом горело по дюжине свечей.

Наконец двери залы распахнулись, издав долгий, протяжный скрип, послышались чьи-то неторопливые шаги, слегка приглушенные мягким ворсом ковра. Примаро оказался прав: в зал вошла Хронимара и двое молодых людей — ее дочь с мужем, Столетты. Они расположились на креслах, заняв самый край стола — довольно далеко от места, где спрятались друзья.

Треугл тихо и недовольно зашипел — наверняка Фэша осаждали подобные мысли. Но уж даже не пошевелился, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Мне не нравится этот замок, — раздраженно сказала девушка. — Здесь холодно и почти нет зелени, нет цветов, только плющ… Мрачный дом, полный надменных глупцов, озлобленных на весь мир.

Ее голос многоголосым эхом разносился по зале — было отчетливо слышно каждое слово, и Василиса, как и Фэш, вся обратилась в слух.

— Потише, Зарри. — Мужчина успокаивающе взял ее за руку. — Хоть я и поставил на двери охранный эфер, но все же поостерегся бы на твоем месте говорить, что думаешь.

— Прости меня, — повела та плечом. — Я все время забываю, что тебе этот замок дорог.

— Невероятно, безумно дорог, — улыбнулся парень. — Ведь я здесь вырос.

— Иногда это чувствуется, — засмеялась девушка. — Ты бываешь таким надменным! Особенно в тех случаях, когда что-то выходит не по-твоему.

— И все же я всегда покоряюсь тебе… — Парень звонко поцеловал девушку в губы.

— Полегче, голубки, — осадила их Хронимара, тяжело хлопнув ладонью по столу — да так, что самый крайний подсвечник подскочил. — Давайте лучше обсудим предложение великого Духа… Вскоре он придет сюда, и я должна сообщить ему наш ответ.

— Золотой Мост — это интересно, — тут же откликнулся парень. — Мост из часовых стрел, многократно повторяющих друг друга… Да, возможно, на этот раз Духи смогут обмануть Время и проникнут на Эфлару…

— Золото неподвластно Времени, — согласилась Хронимара. — Мне кажется это интересным экспериментом.

— Но есть ли нам смысл идти на Эфлару? — продолжил парень, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. — Мне все равно, что они там делают, как живут, как часуют, лишь бы к нам не лезли.

Хронимара мрачно ухмыльнулась:

— Ты прекрасно понимаешь, мой дорогой зять, что у нас сейчас одна проблема: поддержим ли мы Астрагора? Его цель не Эфлара, как ты прекрасно знаешь… Его цель, как и прежде, — стать Временем.

Молодые Столетты переглянулись.

— Разве он заявлял об этом? — непонимающе нахмурилась девушка.

Хронимара мотнула головой:

— Не заявлял и не скажет. Но уж я-то знаю…

Внезапно приоткрылись двери в залу, и Хронимара замолкла, с любопытством уставившись на входящего.

Василисе пришлось сильно вытянуть свою птичью шею, чтобы увидеть вошедшего — им оказался Рок.

— Здравствуй, дорогой. — Голос Хронимары неожиданно потеплел. — Ты принес новости?

— Да, госпожа Столетт, — учтиво-холодно ответил Рок. — Господин учитель просит извинить его, но он сильно устал… Поэтому предлагает перенести вашу важную встречу на утро.

— Устал? — фыркнула девушка. — Наверное, не слишком подходит ему новое тело… Все-таки неродная кровь.

— А может, хочет задержать вас подольше, дорогая Хронимара, — ухмыльнулся молодой мужчина.

— Как тебе тут живется, Рок? — вдруг спросила Хронимара. — Не надоел ли отец? Не хочешь ли перебраться под крылышко к матери, а, сын?

Василиса во все глаза разглядывала эту пару. Вот он, Рок — подтянутый, собранный, бледный. И его мать — уже седая, но довольно красивая женщина.

— Спасибо, но меня все устраивает, — сухо ответил тот, не глядя на Хронимару. — Господин учитель добр ко мне.

— Господин учитель, — передразнила его госпожа Столетт. — Ну надо же, какое странное обращение к отцу… Вот почему я не захотела остаться в Змиулане, не захотела подчиняться этим странным порядкам. А вот ты… — Она сделала многозначительную паузу. — Но мы и вправду засиделись. Я с удовольствием пропущу стаканчик вина перед сном, вместе со своими любимыми детьми. — Она выделила последние слова. — Вы ведь поддержите вашу матушку, молодые люди?

Девушка с парнем переглянулись и одновременно покачали головой — то ли выражая согласие, то ли осуждая речь «матушки».

— Я прикажу принести вам самого лучшего… — начал Рок.

— Не изволь беспокоиться, дорогой, — небрежно перебила Хронимара. — Я предпочитаю домашнее вино, выращенное на моей земле… Можешь идти. — Она сделала небрежный жест рукой, словно отсылала провинившегося слугу.

Рок едва поклонился и вышел быстрым шагом.

Василисе почему-то стало его жалко. Она была почти уверена, что эта своенравная Хронимара причинила своему сыну огромную душевную боль… И похоже не в первый раз.

— Думаю, нам пора, — резко произнесла Хронимара, вставая. — Выезжаем немедленно. Я не позволю великому Духу Осталы безнаказанно отменять встречу… В следующий раз, если он захочет со мной поболтать, пусть приезжает к нам, в Платановую долину…

Василиса так задумалась, что не заметила предупреждающего шипения треугла. В следующий миг Василису пронзила сильнейшая боль — это серебристый уж со всего маху вонзил зубы в ее птичью шею. Она всполошенно вспорхнула с края чаши и затрепетала крыльями — во все стороны так и посыпались ало-золотые искры.

"М-да, прикрючения начинаются"

— Смотрите, там огнежар! — выкрикнула девушка, указывая прямо на Василису.

В тот же момент Хронимара произнесла какое-то короткое и резкое слово — Василиса почувствовала, как ее маленькое птичье сердце будто сковал ледяной холод. Крылья обвисли, и она мгновенно спикировала вниз, но приземление получилось мягким. Это Фэш-треугл, бесстрашно спрыгнув с чаши, успел подставить свой пушистый бок; после чего осторожно схватил птицу зубами за шею и — затрусил в темноту угла, где, оказывается, стояло зеркало для перехода.

Но, увы, ему помешали. Еще одно короткое эферное слово — и треугл жалобно мяукнул, вздрогнув всем телом, но свою добычу не выпустил. Василиса бессильно наблюдала, как Фэша-треугла подняли за шкирку и сильно встряхнули; на этот раз падение вышло неудачным, и маленькая птица-огнежар замерла на полу, от сильного ушиба потеряв сознание.

Поэтому Василиса не увидела, как Фэш, отброшенный безжалостной рукой Хронимары, ударился о ножку стола и затих.

— Ты не нужен мне, любимый ученик великого Духа Осталы, — произнесла Хронимара довольным, торжествующим тоном. — Но меня интересует эта маленькая птичка…

Ее окружили остальные Столетты. Парень прошел к Фэшу-треуглу, потрогал его за лапы — тот не подавал признаков жизни.

— Это действительно Фэш Драгоций? — спросил он, нахмурившись.

Хронимара сердито фыркнула:

— Безусловно! Рок рассказывал про него… И сегодня упомянул, что девчонка Огневых превращается в огнежара. Какой все же приятный вышел случай.

— Великий Дух рассердится, — угрюмо произнес парень. — Но мы не знаем, много ли они услышали.

Девушка подошла к матери и с любопытством поглядела на бесчувственную синюю птичку, теперь лежавшую на ладони Хронимары.

— Надо ли нам ссориться с Астрагором из-за этой девчонки? — засомневалась она. — Не лучше ли взять этих двоих и отдать ему же, пусть сам разбирается со своими учениками.

Но Хронимара покачала головой.

— Теперь Астрагор будет вынужден считаться с нашими предложениями, — веско произнесла она, ухмыльнувшись. — А заодно мы узнаем, зачем ему понадобилась дочь того самого Нортона-старшего…

Девушка удивленно подняла брови.

— Того самого, что был лучшим учеником Астрагора и мог стать самим Вре…

— Тише, — оборвала ее Хронимара. — Это самая запретная тема в Змиулане. Не дай, великое Время, кто-нибудь услышит. Ты же видишь, здесь надо держать ухо востро даже с его учениками.

— В таком случае надо выбираться немедленно, — произнес парень, осторожно беря Фэша-треугла на руки. — Мальчишку тоже возьмем с собой. Но что скажем потом, когда все откроется?

— Правду, — хмыкнула Хронимара. — И пока будем вести переговоры, сумеем разобраться с девчонкой, а заодно посмотрим, чего же стоит ее дар… Ну же, не мешкайте — пора уходить.

Парень кивнул своей жене, Зарри — та мигом достала часовую стрелу и провела какой-то знак на поверхности нуль-зеркала. Серебряный овал вспыхнул, по нему пробежала искристая рябь, открывая временной переход, и трое Столеттов, один за другим, вместе со своими пленниками исчезли в его глубине.