Я в мире Часодеев III

Воцарилась темнота. Василиса только успела облизнуть пересохшие от волнения губы, как над ее головой вспыхнул новый источник света, обволакивая застывшую фигурку девочки голубовато-призрачным сиянием. Василисе пришлось сильно напрячь глаза, чтобы разглядеть летающий пепел — все, что осталось от колоды карт.

Что это за странное представление устроил ее прадед?

Василисе не пришлось долго раздумывать над этим: хлопья пепла начали соединяться между собой, образуя причудливые узоры, похожие на декорации старинного теневого театра. Вновь загорелись свечи, где-то вдали зазвучала легкая, чарующая музыка. Очертания комнаты исчезли, куда-то пропал и сам Родион Хардиус…

И тогда из темноты появились первые маски.

Они выплывали парами, группами или поодиночке; чаще всего это были пустые гипсовые лица с прорезями для глаз — черные, белые, золотые, металлические. Василиса невольно содрогнулась, вспомнив о клокере, часто являвшемся ей в снах. Откуда-то сверху прилетели яркие и веселые карнавальные маски — украшенные пестрыми цветами, воздушными перьями и мерцающим фатином. Среди этих особенно выделялись плотные черные и красные маски, отделанные кружевами и мишурой, с полупрозрачными вуалями или чудными шляпками. Были здесь маски красивые и уродливые, плачущие и смеющиеся, грустные, веселые, хитрые, забавные, страшные, нелепые, элегантные и безвкусные…

То и дело к Василисе подплывала какая-нибудь маска, замирала перед самым ее лицом, словно бы ждала, когда ее примерят, и через некоторое время медленно отлетала в темноту, уступая место следующей.

Казалось, этот неторопливый маскарад из порхающих масок будет длиться вечно. Василиса уже собралась ухватить наугад какую-нибудь из них, чтобы наконец покончить с этим, как вдруг ее взгляд упал на тонкую кружевную паутинку, давно парившую практически над самым ее носом. Поначалу Василиса приняла ее за летающий пепел, оставшийся от сгоревших дотла игральных карт, но нет, это была маска — легкая, воздушная, из черных узорных нитей.

Василиса подхватила ее за узкие атласные ленты и потянула к себе. Невесомая, словно вырезанная из тончайшей бумаги, она отлично легла на верхнюю часть лица, не причиняя неудобства.

— Прекрасный выбор, моя дорогая!

Зажглись свечи на всех светильниках комнаты — Василисе даже пришлось моргнуть несколько раз, чтобы привыкнуть к столь яркому свету.

Родион Хардиус взял правнучку за руку и подвел к зеркалу.

— Как же ты мне напоминаешь свою мать, девочка, — неожиданно тепло произнес он.

Василиса глянула на себя и оторопела: в этой тонкой ажурной маске она казалась себе повзрослевшей, — этакой прекрасной дамой, пришедшей на бал с таинственной миссией. Присмотревшись, Василиса заметила, что маска состоит из двух павлинов с изящными головками, хвосты которых как бы составляют полукружия маски. Посередине, от кончика носа до лба пролегало стилизованное павлинье перо, в самом венчике которого россыпью сверкали крохотные синие камни.

— В этой маске ты сможешь видеть то, что недоступно другим, — между тем произнес прадед. — Например, те самые убегающие мантиссы, про которые я уже рассказывал. Стоит проследить за ними, и ты сможешь узнать все прошлое испытуемого объекта. Но запомни: следует как можно реже надевать эту маску. Не только ты будешь видеть прояснившимся взором, но и тени, блуждающие в безвременье, заметят тебя… И главное, запомни: никто — я повторяю — никто не должен узнать об этом подарке. Ни друзья, ни близкие родственники, ни враги! Береги тайну маски так же свято, как тайну числового имени. Тем более что маску ты сможешь надеть только после произнесения такового… Ты клянешься мне в этом, Василиса?

— Хорошо, — потрясенно кивнула та. — Я постараюсь.

— Астариус очень рассердится, если узнает, что я дал тебе подобную вещь, — многозначительно продолжил Родион Хардиус. — Впрочем, он и так будет недоволен… А теперь убери ее. — Прадед расслабленно махнул рукой, позабыв о торжественном тоне.

Василиса осторожно сняла маску и, аккуратно сложив, спрятала в медальон.

— Да, совсем позабыл сказать, — добавил он, вновь доставая часы. — Что-то они запаздывают, поспешили бы… О чем это я? Ах, да! Личину примеряй только в самом отчаянном положении, когда все другие возможности будут исчерпаны. Дело в том, что, надевая маску, ты останавливаешь свое время. Увлекшись, ты можешь настолько далеко зайти в безвременье, что вернуться обратно будет сложновато. Понимаешь, какая это непростая штука?

— А другие люди будут меня видеть, когда я надену маску? — все же поинтересовалась она.

— Люди? Нет. — В голосе прадеда появилось некоторое раздражение. Он щелкнул крышкой карманных часов, посмотрел на время, словно чего-то ждал, и, резко захлопнув крышку, положил часы обратно в карман. — А вот эррантии, затерянные, разные эфемерные зверушки…

— Эррантии? А что это за…

Прерывая Василису, где-то сильно хлопнула дверь, послышался дробный топот маленьких ног.

В комнату вбежал мальчик лет семи в элегантном сером костюмчике. Его прилизанные гелем волосы немного взлохматились над ушами, очевидно, только что он спешно пытался пригладить прическу растопыренными пальцами.

— Дедушка, привет! — сказал мальчик, с интересом взглянув на Василису. — Мы с мамой немного задержались у господина Астариуса.

"Отец... В детстве, ёлки палки"

— Долго же вы ехали! — пожурил Родион Хардиус. — Впрочем, я так и знал, что Астариус не отпустит вас до последнего… Прошу тебя, дорогая, — строго бросил он правнучке, — не пялься на него, иначе он подумает, что ты… гм… плохо воспитана!

И он захохотал собственной шутке.

С большим удовольствием Василиса послушалась бы прадеда, но разве она могла оторваться от созерцания лица, так хорошо знакомого ей: светло-зеленые глаза еще не приобрели то особое равнодушие и надменность, свойственные старшему возрасту, — наоборот, в них полыхал яркий огонек веселого детского любопытства.

— Добрый вечер, леди! — чопорно произнес мальчик. — Могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?

Василиса не ответила, впав в легкий ступор. В ее сердце будто произошел взрыв — одномоментная, всепоглощающая вспышка, пробежавшая по телу подобно разряду электрического тока.

— Я тебе поинтересуюсь, — ворчливо прокомментировал прадед. — Где ж твоя мать?.. А!

— Что это за гостья у тебя, дорогой Хардиус?

От властного, настойчивого голоса со смутно знакомыми интонациями у Василисы предательски задрожали коленки, но девочка нашла в себе силы обернуться. Оказывается, в комнате появилась еще одна гостья, красивая молодая женщина — яркоглазая, темноволосая, в стильном полосатом платье с кружевным подолом. Не осталось никаких сомнений: перед ней стояла сама Черная Королева.

На ее лице не было вуали. Да и шрам по понятным причинам отсутствовал.

Прадед хитро и торжествующе усмехался, поигрывая тонкой тростью в руках.

— Да так, одна маленькая часовщица, подающая надежды… Ничего определенного.

Один пронзительный взгляд и — Василиса сразу же это осознала — Черная Королева хорошо запомнила ее, и запомнила надолго… К тому же прадед имел столь таинственный, заговорщицкий вид, что любому стало бы понятно — дело тут нечисто.

Пауза недвусмысленно затягивалась. Прадед молча улыбался, мальчик косился на Василису, но больше не решался задавать вопросы, Черная Королева наблюдала сразу за всеми.

И первой сдалась именно она.

— Ну что ж, раз ты занят с юной леди, мы с Нортом подождем тебя в общей гостиной.

Они вышли, оставляя совершенно обалдевшую Василису наедине с Родионом Хардиусом.

— Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую вольность. — Глаза прадеда загадочно блеснули. — Я желал бы, чтобы они запомнили твое лицо хотя бы подсознательно. И не натворили в будущем глупостей. Правда, скажу по совести, абсолютно не уверен, что вмешался не поздно…

— А разве это не нарушает закон часовщиков?.. — осторожно начала Василиса, но прадед лишь досадливо отмахнулся:

— Давай не будем о скучном. У нас и так мало времени. Не забудь того, что я рассказывал о часовом флере, тренируйся каждый день. Особенно следи за мантиссами, которые убегают. Ну а сейчас я отправлю тебя назад, в Звездную Башню. — Он довольно усмехнулся. — Кстати, в любую минуту может появиться разозленный Астариус с тремя остальными ключниками. Его гнев понятен, но, с другой стороны, я мог бы перенести тебя, скажем, в какие-нибудь пещеры, где никто не помешал бы нашему разговору. Но я принимаю тебя в своем доме, как мы с ним и договаривались. Просто немногим ранее…

— С двумя ключниками, — машинально поправила Василиса. — Маар — не ключник… Послушайте, а вы действительно сможете отправить меня куда угодно?

— В любую точку времени и пространства, — улыбаясь, подтвердил Родион Хардиус. — Видишь ли, я исходил много дорог, изменил много судеб… У меня весьма обширная биография и, как следствие, плохая репутация. Пожалуй, кое-где я немного переусердствовал, в результате чего меня изгнали из… одного любопытного общества. Но они до сих пор пользуются моими знаниями. Я не в обиде, поэтому продолжаю оказывать им услуги, своим старым друзьям. Но родственники, конечно, вне очереди. Если тебе что-то надо, моя дорогая внучка, ты можешь всего лишь попросить.

Василиса не на шутку взволновалась. Вот он, шанс. Возможность попасть в еще одну часовую башню Осталы. Ведь в Бернской башне они с Мааром ничего не нашли… Впрочем, Белая Королева говорила, что в той башне ничего нет. Всякий раз, когда Василиса вспоминала разговор с мамой, внутри возникала зудящая, неприятная пустота — ведь королева почти призналась, что отдала нить судьбы дочери за дар камней настроения. Что она там еще говорила? Ага, про Биг-Бен… И про Спасскую башню, что там вроде опасно. Было еще что-то важное… Но Василиса никак не могла вспомнить что — мысль все время таяла, ускользала, будто скрывалась за полупрозрачной серой занавеской.

— У меня есть одна просьба, — быстро произнесла Василиса. — Отправьте меня на Осталу. В часовую башню Биг-Бен.

— Значит, в башню Святого Стефана? — Родион Хардиус если и удивился, то не подал виду. — Впрочем, по самым последним слухам, знаменитый Биг-Бен переименовали в башню Елизаветы Второй. Бывал я в тех местах и не раз… Только что тебе понадобилось у англичан?

— Это очень важно, — стараясь говорить убедительно, произнесла Василиса. — Кто знает, может, наша с вами встреча является такой судьбоносной точкой.

Родион Хардиус вопросительно поднял бровь, смерив правнучку понимающим взглядом.

— О, значит, тебя все-таки решили обучать зодчеству? Любопытно… Но ты понимаешь, что просишь меня о невозможном? И это совсем не понравится Астариусу, уверяю тебя. А также твоим отцу и бабушке, которых ты только что видела. Сейчас они не имеют на тебя влияния, но там, в твоем времени… Кому-то крепко влетит по возвращении.

— Но вы же любите нарушать правила! — с некоторой долей нахальства поинтересовалась Василиса. Она должна, должна убедить прадеда! Это единственный шанс снова попасть на Осталу.

— Я хотел бы послушать всю историю.

Родион Хардиус выглядел заинтересованным. Определенно, прадед ждал от Василисы подробностей — она видела это по цепкому, вопросительному взгляду его прищуренных глаз.

Слова сами полезли наружу: Василиса рассказала все про Гильдию прорицателей и предсказание, про Черную Комнату и сверток с ржавым обломком, про Астрагора и даже — Фэша. Что другу грозит опасность перевоплощения в великого Духа Осталы и что самой Василисе лучше подальше держаться от него, потому что она делает его слабее, а он — ее… Во всяком случае, так считают отец и Миракл.

Внимательно выслушав Василисины излияния, Родион Хардиус вдруг приказал открыть медальон и показать ему карту. Он в нетерпении протянул руку — из-под манжеты рубашки сверкнула в огне свечей массивная золотая стрела на браслете из черной кожи — и требовательно раскрыл ладонь.

— Правду говорят, что мой отец пошел в вас! — зло бросила девочка, чуть ли не швыряя прадеду драгоценный сверток. — Вы такой же… гад!

Родион Хардиус неожиданно громко рассмеялся.

— Буду считать твои слова комплиментом, дорогая правнучка, — продолжая улыбаться, он быстро развернул карту, едва проглядел ее и, к огромному удивлению девочки, вернул назад. — Я не раз видел этот рисунок, — пояснил он. — Не уверен, что сама эта карта ценна, тут я согласен с остальными… И все же, знаешь ли ты, что за надпись зашифрована под рисунком лондонской башни на этой карте?

Василиса покачала головой. Она просмотрела все надписи под башнями, но в основном они состояли из неизвестных значков и стрелок с цифрами.

— Я знаю этот шифр. Его использовали в древности… Дословно это звучит так: «No many — no honey». Что означает: «Нет денег — нет меда».

— И чем это может быть полезно? — удивленно протянула Василиса.

Прадед развел руками.

"Биг-бен здравствуй"