Глава 7
Рыцарь
Я посадил Алину на скамейку аккуратно, словно боялся, что случайным движением могу нарушить её хрупкое спокойствие. Она была похожа на фарфоровую статуэтку — тонкая, тихая, с этим особым взглядом, будто видела мир в других красках, чем мы все.
— Вот, — протянул я ей свой телефон. — Поиграй, если хочешь. Здесь есть головоломки кстати, я знаю, ты их любишь.
Она молча кивнула. Просто взяла телефон, как будто это был не просто предмет, а маленькое окно, за которым скрывался её безопасный мир.
Я развернулся и пошёл к остальным. Парни уже собирались у щита, кто-то подкидывал мяч, кто-то шутил. Я встал в строй, взял мяч и начал игру, но всё это было на автомате.
С каждым движением, с каждым броском я снова и снова поглядывал в её сторону.
Алина сидела на скамейке в углу с полусогнутыми ногами, немного съёжившись, как будто старалась занять как можно меньше места. Её пальцы ловко двигались по экрану, глаза были полны сосредоточенности, а губы чуть приоткрыты — в этом было что-то невероятно трогательное.
Я не мог не следить за ней.
Раз в несколько минут подходил — просто чтобы спросить:
— Всё хорошо?
Она кивала. Иногда даже чуть улыбалась. Я знал: в её голове творится целый мир, о котором никто из нас не имеет ни малейшего представления.
Я хочу этот мир изучить. Стать частью его. Я хочу быть рядом.
Игра шла быстро — я сливался с ритмом, делал передачи, забивал, смеялся с ребятами. Но всё время будто краем души оставался там — рядом с ней.
И вот — звонок.
Как всегда, после него по залу раздался всплеск голосов, будто толпа сорвалась с цепи. Кто-то кинул мяч через весь спортзал, кто-то запрыгнул другу на спину, а кто-то уже бежал к раздевалке.
Шум, суета, звон шагов.
Я сразу пошёл к Алинке. Она сидела всё так же спокойно, но на щеке у неё появился лёгкий румянец — наверное, от напряжения.
Я остановился перед ней, опустился на одно колено — так, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами.
— Принцесса, — тихо сказал я и протянул ей руку. — Пошли? Урок закончился.
Она взглянула на меня.
И в этот момент всё вокруг будто исчезло. Ни мячей, ни голосов, ни шагов — ничего. Только она и я. Только этот её взгляд, такой глубокий и настороженный, но в то же время — такой… чистый.
Она медленно вложила свою руку в мою. Маленькая ладонь, такая тёплая, доверчивая.
Я почувствовал, как сердце ударилось сильнее. Даже не от её прикосновения — а от того, что она мне позволила дотронуться. Доверилась. Хоть на миг.
Я крепко сжал её пальцы — не больно, а уверенно, чтобы показать: я рядом.
— Пойдём, — сказал я, мягко улыбаясь.
И мы пошли вместе к выходу, оставляя позади спортзал, гул голосов и запах мяча.
В тот момент мне показалось, что я держу за руку весь мир. Мой мир.
Когда Алина исчезла за дверью женской раздевалки, я на мгновение задержался в коридоре. Почему-то не хотелось спешить. Было какое-то странное, тёплое ощущение внутри — как будто я только что поймал в ладони что-то очень хрупкое и дорогое. И теперь боюсь отпустить.
В раздевалке у парней, как обычно, было сыро, пахло старым мячом, мылом и дезодорантом. Кто-то хлопнул по плечу, кто-то что-то крикнул, кто-то возомнил себя каратистом. Был полный хаос. Я
Механически достал телефон из кармана спортивных шорт — привычка. Проверить, не написал ли кто, не скинули ли что в общий чат друзей.
Экран мигнул. Я моргнул.
Майнкрафт?
Я замер на секунду.
На экране была открыта игра.
Новый созданный мир с названием: «Милый город».
Алина играла в майнкрафт?
Сервер загружался — серый экран с кубическими шрифтами и процентами загрузки. Я, пока ждал, снял футболку, вытер мокрое лицо, переоделся в чистую. Сел на деревянную скамейку, всё ещё глядя на экран. Когда прогрузилось, я сначала просто смотрел.
А потом тихо выдохнул:
— Чего?..
Передо мной стоял розовый домик. Да не просто розовый — нежно-сиреневый, с белыми деталями, цветами в горшках и дорожкой из разноцветных кубов. Рядом — такой же розовый курятник, и даже деревня, расположенная неподалёку, была переделана в какой-то сказочный розовый уголок. Дома жителей — в розовых крышах, с заборчиками, фонарями и клумбами. Всё продумано. До мелочей.
Я невольно усмехнулся.
Мило. Чересчур мило даже.
Пальцем провёл по экрану, направляя персонажа вперёд.
Увидел странное здание — дом в виде… Хеллоу Китти?
— Ты серьёзно?.. — прошептал я, почти не веря, что это действительно сделал человек, который пару часов назад молча сидел на скамейке, едва дыша.
Я зашёл внутрь.
Несколько табличек на стенах, розовые ковры, мебель. И… две животные.
Собака с розовым ошейником. Имя свержу показывало: Макс.
И кошка. Серебристая, пушистая. Сидела у камина.
Я подошёл ближе.
Имя кошки: Дима.
Я замираю.
Пальцы сжали телефон крепче, и я почувствовал, как кровь шумит в ушах.
Она…
Она назвала кошку моим именем?
Сначала мне стало как-то странно. Потом — смешно. А потом — вдруг очень тепло.
Это не просто имя. Не случайное. Она могла назвать как угодно — Пушинка, Луна, Снежинка… Но она написала: Дима. В игре, в своём маленьком городе. В мире, где ей уютно и спокойно. Где всё розовое, где Хеллоу Китти, курочки и тишина.
И я там.
В виде кошки. Но я там.
Моё имя — в её мире.
Я долго смотрел на экран, не двигаясь. Плечи расслабились. А губы сами собой расплылись в улыбке. Не глупой — настоящей. Той, что появляется, когда ты вдруг понимаешь: тебе доверяют чуть больше, чем ты думал.
Я хотел смеяться, хотел сказать ей, что это так мило, что я теперь кошка, и требовать, чтобы она хотя бы поставила мне трон и молоко.
Просто тихо сидел, держа телефон, глядя на этого виртуального «меня».
Я не знаю, понимала ли Алина, насколько это сильно для меня...
— Дима, это что… принцессный домик?
Я вздрогнул и тут же поднял голову.
На входе в раздевалку стоял Егор из 11В. Криво ухмылялся, глядя мне через плечо, как будто увидел что-то супер забавное. Этот тип вечно искал, над чем бы посмеяться, особенно если чувствовал хоть намёк на что-то непо-мужски милое.
— Чё, брат, это твой замок? Может ты ещё в куклы играешь? — продолжил он, заходя ближе и не давая мне ни секунды, чтобы как-то среагировать. Кнечно, сразу за ним заглянули ещё двое. С этими громкими криками, с шумом, с этим стадным хохотом. Кто-то из них уже протягивал руку, чтобы взять у меня телефон.
Я не дал.
Резко нажал кнопку блокировки, и экран погас.
— Это… — я глубоко вдохнул, внутренне сдерживая раздражение, — домик моей подруги. Мы иногда вместе играем.
Я не кричал. Сказал спокойно. Но, чтобы Егор не усомнился, что я не шучу и не собираюсь терпеть дальше, с лёгким толчком ударил его ногой в бедро — не больно, но ясно. Он отшатнулся и, кажется, впервые за всё время не нашёл, что ответить. Только отмахнулся и фыркнул:
— Ну ты даёшь… романтик, блин.
— Лучше быть романтиком, чем тупым лысоголовым. — бросил я уже на ходу, убирая телефон в карман и выходя из раздевалки.
Холодный воздух в коридоре после душной и шумной раздевалки обдал лицо, и я вздохнул — глубоко, как будто выплыл из-под воды.
Я подошёл к женской раздевалке.
На секунду замер, а потом увидел мою розовую принцессу.
Она уже вышла. Стояла чуть поодаль у стены, всё так же скромно, с опущенными плечами и растрёпанной челкой, которую она пыталась уложить пальцами.
Свет из окна мягко падал на её волосы, превращая их в серебристое облако. Она не смотрела на меня.
Я не мог не улыбнуться.
Словно по команде ноги сами подошли ближе.
— Там спереди все орут и толкаются, — сказал я мягко, — давай выйдем через задний вход? Там спокойно.
Она чуть вздрогнула от моего голоса, посмотрела вверх.
Её глаза — как два утренних озера. Глубокие, прозрачные. Она просто молча кивнула.
Я протянул руку. Без слов. Как будто весь мир замер на секунду, пока я ждал её реакции.
Она не сразу, но всё-таки осторожно вложила свою ладошку в мою.
Маленькую, тёплую, тонкую.
И снова — это чувство.
Как будто держу что-то бесценно хрупкое. Что-то, чего нельзя спугнуть ни резким словом, ни движением.
Хочется оберегать. Не потому что надо. А потому что по-другому нельзя.
Мы пошли вместе по коридору — тишина, свет, наши шаги глухо отдавались в стенах. Она не смотрела по сторонам. Только шла рядом, крепко держа мою руку.
Когда мы вышли на улицу через запасной вход, ветер встретил нас лёгким порывом.
Я посмотрел на неё — на Алину, и вдруг подумал, что весь этот день с её молчанием, её розовым миром, её кошкой по имени «Дима» — уже стал для меня каким-то другим уровнем реальности.
Ближе. Теплее. Настоящее.
Я сжал её руку чуть крепче.
И мы пошли вперёд.
Вдвоём.
Мы шли по асфальтовой дорожке за школой. Спереди, где-то вдалеке, ещё слышались голоса, смех, шаги — ребята расходились по домам, кто-то громко звал друзей, кто-то догонял автобус. А здесь, за углом, царила тишина. Только ветер чуть колыхал сухие листья под ногами и прядки волос на Алинином лице.
Я чувствовал, как её рука всё ещё лежит в моей ладони — аккуратно, почти невесомо. Но я ощущал каждое движение её пальцев, каждое неуверенное прикосновение, как будто у меня внутри был обострённый сенсор только на неё.
Я хотел, чтобы этот момент длился дольше. Хоть ещё немного.
— Эй… — я чуть повернул голову к ней, пытаясь говорить спокойно, без давления. — Слушай, а может… прогуляемся немного? Ну, просто немного пройтись. Это же обычное дело — после уроков гулять. Тем более погода хорошая.
Молчу, жду.
Вижу, как она на секунду чуть напряглась, взгляд скользнул куда-то вперёд.
— Мама ждёт у главного входа… — прошептала она, почти извиняясь. — С машиной. Я должна сразу поехать.
Я просто кивнул.
Не расстроено. Не обижено. Просто… понял.
— Ладно, всё нормально, — сказал я и всё так же продолжил идти рядом с ней. Мы не стали отпускать руки. Может, она даже не заметила этого. А может — заметила, но ничего не сказала.
Мы повернули на главную дорожку.
Солнце светило сбоку, и её волосы снова заиграли тёплым блеском. Я смотрел на неё краем глаза, словно боясь спугнуть. Было в ней что-то особенное. Не такое, как у всех. Не кричащее, не очевидное, но — цепляющее до самого сердца.
— Слушай… — начал я снова, пытаясь говорить непринуждённо. — Я тут, ну, в телефоне у себя, заметил… ты играешь в Майнкрафт?
Алина чуть кивнула. Глаза не отрывала от земли, но уголки губ дрогнули — и на лице появилась лёгкая улыбка.
— Да. Иногда дома, — тихо ответила. — Просто нравится. Там можно всё строить. по-своему. Как хочешь.
Она посмотрела на меня и добавила с лёгким смущением:
Я улыбнулся. Мне не хотелось ни шутить, ни подкалывать. Наоборот — стало так тепло от её искренности. Это был её мир, её уютный уголок, и я оказался в нём случайно — и теперь не хотел уходить.
Я почти сказал. Почти. Уже открыл рот, чтобы спросить:
«А кошку почему назвала моим именем?..»
Но не смог. Ком в горле. Глупый страх, что она смутится, что подумает, что я издеваюсь, а не на самом деле хочу знать. Поэтому я выбрал другое.
— А давай… вечером? — Я повернулся к ней и чуть наклонился, чтобы поймать взгляд. — В тот же мир вместе с компа поиграем?
Она подняла глаза. Немного удивлённо. А потом — мягко, будто согревая всё внутри, кивнула:
— Давай…
И улыбнулась.
Не наигранно. Не осторожно. А по-настоящему.
Такой улыбкой, от которой внутри у меня всё защекотало. Тепло разлилось по груди, до самых пальцев.
В этот момент мне стало всё равно, что кто-то смеётся. Всё равно, что Егор ржал над «розовым домиком». Всё это было ерундой. Потому что я знал: я иду рядом с ней. С той, кто в своём мире построил целый город, где даже кошке дала моё имя.
Мы вышли с Алиной к главному входу. Я слышал, как из школы кто-то ещё выкрикивает напоследок: «Завтра контрольная!» — и сразу за этим чей-то смех, шаги, рюкзаки, толпа. Всё это сливалось в шум, а мне было всё равно — передо мной была она. Мы по-прежнему шли, держась за руки.
Я вдруг задумался: а она вообще это заметила?
Осознавала ли, что наши пальцы всё ещё переплетены?
Или просто так шла, как будто ей спокойно со мной?
Я не спрашивал. Только крепче сжал её ладонь, немного — так, чтобы она знала, что я рядом. Что я не уйду.
На стоянке перед школой уже стояла машина. Узнал сразу — черный, чистый, как всегда. И возле неё — мама Алины. Она сразу заметила нас. В глаза бросилось, как она чуть прищурилась от солнца, а потом... улыбнулась. Та улыбка взрослого человека, в которой читается: я всё вижу. Но Алина не отпускала мою руку.
Когда мы подошли ближе, я кивнул:
— Здравствуйте, тётя Лена.
— Здравствуй, Дима, — ответила она тепло. А потом… её взгляд опустился вниз. На наши руки.
И что? Я не дёрнулся. Наоборот — большим пальцем аккуратно провёл по внутренней стороне её ладошки. Тихо, как будто рисовал невидимую линию между нами. Алина тут же вздрогнула — и резко, почти испуганно, выдернула руку. Щёки окрасились в розовый, она отвернулась.
Я только тихо усмехнулся с каким-то тёплым, счастливым чувством внутри. Она же держала так долго.
— Тётя Лена, — я подошёл ближе, спокойно, с уважением. — А можно мы с Алиной немного прогуляемся? Только чуть-чуть, честно. Рядом. Перед домом. Можем даже под окнами, чтобы вы видели нас. Я просто… ну, хочется ещё немного вместе. Погода же хорошая.
Я говорил спокойно, без нажима. Как взрослый.
Потому что так и было — я хотел быть взрослым рядом с Алиной. Чтобы её мама видела — я не какой-то там пацан, а человек, которому можно доверить её дочь.
Она посмотрела сначала на меня, потом — на Алину. Алина стояла тихо, губы чуть прикусила. Как будто сама не знала, хочет ли остаться или боится, что это неправильно. Но не сказала ни слова.
— Хорошо, — мама кивнула. — Только недолго.
Я сразу кивнул:
— Конечно. Спасибо вам большое.
Она хотела достать из сумки кошелёк, видно было — собиралась дать Алине немного денег, может, на мороженое или что-то ещё. Но я вежливо — но твёрдо — поднял ладонь:
— Не надо, тётя Лена. Я сам хотел что-нибудь купить ей.
Она посмотрела на меня, и в её глазах появилось что-то тёплое. Понимающее. Как будто она в тот момент увидела больше, чем я хотел показать.
— Ладно, — только и сказала.
А потом повернулась и пошла.
А мы остались вдвоём, в лёгкой тишине.
Солнце скользило по капоту машины, ветер шевелил листву. Я снова посмотрел на Алину и протянул руку. Она немного помедлила… а потом вложила свою ладонь в мою.
И мы пошли.
Всё так же — рядом, вдвоём.
Только теперь — не просто от школы. А в маленькую прогулку. Нашу. Первую. Но точно не последнюю.
—
Ну, теперь ты моя на ближайшие... — посмотрел на часы в телефоне, сделал вид, что высчитываю, — …двадцать семь минут и сорок одну секунду. Готова?
Она чуть заметно улыбнулась, не глядя прямо, и мы пошли.
Я специально шёл медленно, хоть обычно всегда лечу вперёд, как угорелый. Но с ней хотелось идти вот так — вровень. Чтобы не пугать, не спешить, просто быть рядом.
— А в какое места ты обычно гуляешь? — спросил я.
Она пожала плечами:
— Мои родители заняты, чтобы гулять со мной, а одной нельзя. Когда одна, из дома не рвзрешают выходить. Мама говорит, так лучше.
— Ну, мама же знает, с кем ты сегодня гуляешь. — Я усмехнулся. — Я же практически идеальный экскурсовод. Серьёзно, я знаю, где всё самое вкусное в радиусе километра. По дороге купим вишнёвый сок ещё.
Она удивлённо повернулась:
— Вишнёвый?
— Ага. Я внимательный. Я запоминаю важные вещи, знаешь ли.
Мы подошли к киоску. Я быстро достал мелочь из кармана и, пока она даже не успела ничего сказать, протянул продавщице:
— Один вишнёвый, пожалуйста, для моей спутницы. Мне — ничего, я на эмоциях держусь.
Она взяла сок обеими руками, будто боялась уронить. И тихо сказала:
— Спасибо. Правда.
Мы пошли дальше, мимо маленького сквера. Ветер чуть трепал её волосы, она поправляла пряди пальцами — такими тонкими, что казалось, они и струну могли сыграть.
Я молчал немного, но внутри чесалось — очень хотелось задать один вопрос.
— Слушай, — начал неуверенно, чего со мной почти никогда не бывает. — А почему у тебя в мире в майнкрафте... у кошки имя... ну... моё?
Она прикусила губу, глаза вниз, и даже остановилась на секунду.
— Просто... ты первый, кто мне помог. И… ты добрый.
Я аж не знал, куда деваться. В груди что-то ёкнуло. Добрый. Первый. Я засмеялся:
— Ну, значит, я теперь официально кот. Мяу.
Она снова улыбнулась. А это, скажу честно, лучше любого спасибо.
Мы сели на лавку возле подъезда, и она продолжала пить свой сок, а я просто смотрел, как у неё чуть-чуть дрожат пальцы, когда держит коробку. Хотелось, чтобы она дрожала только от ветра, а не от волнения.
— Вечером ты точно будешь? — спросил я.
Она кивнула:
— Буду. Хочешь — вместе построим дом?
— Только если он не будет розовый. А то мои пацаны меня прикончат.
— Ладно. Тогда серо-розовый.
— Договорились.
Ветер мягко шуршал в листве, где-то за деревьями дети смеялись, а я просто смотрел на неё.
Иногда счастье выглядит именно так — когда сидишь рядом с человеком и даже не хочется говорить, лишь бы он был рядом.
Я чуть подвинулся ближе и, будто невзначай, взял её руку. Она не сопротивлялась, только чуть дёрнулась сначала — как будто не ожидала. Но не выдернула. Просто смотрела перед собой, а я… я смотрел на неё.
Её пальцы были тонкие, чуть прохладные. Я обхватил их своей ладонью и стал медленно проводить по внутренней стороне большим пальцем. Это было странно важно. Трогательно. Словно я держал в руках что-то редкое, хрупкое, только моё. И не хотел отпускать.
Я наклонился ближе, не глядя прямо на неё:
— Знаешь… Если бы я мог выбирать, с кем сидеть вот так после школы — я бы каждый раз выбирал тебя.
Она немного нахмурилась, как будто пыталась понять, что я имею в виду. Потом кивнула, будто вежливо, просто принимая слова. Может, подумала, что я шучу. Или просто… не поняла. А я смотрел и думал: неужели она и правда не догадывается?
Я почти сказал это вслух. Почти.
— Ты мне очень нравишься, знаешь? — выдохнул я, вроде бы легко, как будто мимоходом. — Как кошкам нравится солнце, а мне — твой редкий, но краствый смех.
Она удивлённо повернулась, но только на секунду. Наверное, подумала, что я опять прикалываюсь. Только я не прикалывался.
Просто не знал, как сказать это прямо. Потому что она — не как все. И потому что… мне самому немного страшно.
Я снова провёл пальцем по её ладони. Она не убирала руку.
А я молчал. Потому что иногда — тишина говорит больше слов.
К вечеру я проводил её до подъезда. До самого порога. Мы не особо разговаривали — просто шли рядом, всё ещё рука в руке. Иногда её пальцы чуть сжимали мои, будто она забывала отпустить, а потом будто вспоминала и смущённо отводила взгляд. Я ничего не говорил. Не хотел, чтобы этот момент кончался.
Когда она поднялась по ступенькам, так как боялась лифта, я ещё долго стоял, глядя, как захлопывается за ней дверь. Глупо. Но… тёпло.
Вернувшись домой, я скинул кроссы, прошёл на цыпочках в комнату, чтобы не разбудить брата, который уснул на дмване и сразу же — машинально — начал убираться. Стянул с кровати раскиданную кофту, сложил учебники ровнее, даже быстро протёр пыль с полки, как будто на камере это было видно. Сам не понял зачем. Просто… она должна была увидеть меня сегодня таким. Таким, каким не видел меня никто.
Запустил майнкрафт, открыл дискорд и нажал на звонок.
— Привет, — сказал я, когда она ответила. Голос тихий, почти шёпот, как всегда.
— Привет, Принцесса, — я улыбнулся в голос, устроился поудобнее на стуле. — Включишь камеру?
Пару секунд тишины. Я уж подумал, что она снова промолчит, но… экран мигнул — и она появилась.
Светлая рубашка с зайчиком на груди — мягкая, до ниточки поглажегая. На голове небрежный пучок, будто торопливо скрутила, не глядя в зеркало. Чёрные шорты и ноги, аккуратно поставленные на стульчик, чуть подогнутые, будто она свернулась калачиком.
И вот тут я завис.
Почему девчонки любят сидеть вот так?
— Ты знаешь, что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел?
Она опустила глаза, будто не поверила. Щёки порозовели. Через пару секунд камера отключилась.
Я рассмеялся — тихо, с каким-то детским удовольствием:
— Эй! А ну включай обратно!
— Нет… — пробормотала она. — Слишком стыдно…
— Прекрати, Алина. Ты даже не представляешь, как ты…
Я остановился. Не договорил.
Потому что если договорю — она может сбежать.
А я хотел просто быть с ней. Хоть так.
— Давай тогда хотя бы зайдём в наш "Милый город". Я сегодня построю тебе прудик. Только ради тебя, с уточками. Хочешь?
Она не ответила словами. Просто скопировала айпи и зашла.
Для счастья мне сейчас больше ничего и не нужно.