Глава 28🤍
Алан не выпускал её из кольца рук, а наооборот сильнее прижимал к себе, боясь, что она может исчезнуть. Медленно прервав поцелуй, он переместил одну руку ей за затылок и зарылся носом в её волосы, а второй всё ещё сжимал талию. Дыхание на макушке было прерывистым и казалось, парень сделал то, что долго хотел.
А она стояла, абсолютно ничего не понимая. Губы горели от поцелуя, но ей оставалось лишь уткнуться в плечо парня и прикрыть глаза.
С ужасом Мила осознала, что ей понравился этот поцелуй. Теперь девушка уже зажмурила глаза до слёз, чтобы отогнать эти мысли. В голове вертелось лишь одно:
«Он друг. Он друг. Он друг».
Она не верила в это.
-Почему я не мог до тебя дозвониться?-спросил он, всё ещё обнимая Милу.
Она вспомнила, что так и не купила зарядку и напрочь забыла написать Алану и подругам, что с ней всё хорошо.
-Ты...-он прервался, боясь с приступом злости и страха и хриплым, бессильным голосом продолжил.-Ты хоть представить можешь, как я волновался?
Он выдохнул ей в волосы, а потом упёрся ей в макушку подбородком, смотря в окно напротив.
Она поняла, что парень прилетел в Италию из-за неё, потому что боялся, что с ней что-то случится. Это не ошарашило её так сильно, как то, что он сделал первым делом, как увидел её.
Силясь, она спросила, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы не затоптать последнюю надежду на дружбу.
-Алан, я тебе...нравлюсь?
Он отрицательно мотнул головой.
-Я тебя люблю. Не как друга, Мила. Я люблю тебя как девушку.
Как же трудно было произнести эти слова. То, что он много лет таил в глубине души, будучи уверенным, что никогда ей об этом не скажет. Такое желание обострилось, когда Миле понравился один старшеклассник. Он хотел ей сказать это каждую секунду, но не мог. Не мог так с ней поступить. А сейчас он устал. Он знал, что если она не примет его чувства ни о какой дружбе речи и быть не могло.
Алан никогда бы не предложил ей дружбу после такого, но что он знал наверняка, так это то, что никогда её не оставит. Будет рядом. Только теперь он не сможет её обнимать и гладить по голове, как сейчас. Может, она больше ему ничего не расскажет, но он найдёт способ знать об её состоянии.
У Хакимова даже в мыслях не было признаваться ей в любви сегодня. Но когда он узнал, что она улетела в Италию и ни разу до сих пор не позвонила, чего никогда до этого не было. Он испугался. Очень. И злился на неё. Настолько смешал в себе эти эмоции, что купил билет, перенёс все свои дела и прилетел первым рейсом в Милан. Он думал, что сойдёт с ума, если с ней что-то случится.
Кажется сердце ушло в пятки, коленки подкосились, ладошки вспотели, а глаза стали влажными.
-Как давно? Как давно ты полюбил меня?
Единственное чего она хотела на тот момент-чтобы Алан не разрывал объятий. Самирова подумала, будто так и должно быть. Алан должен так её обнимать. Впервые она отнеслась к нему, как к мужчине. Её трещины начали оживать. Она чувствовала себя нужной. Может, Анар была права.
-Всегда.-спустя вечность ответил Алан.
Нет, она определённо была права.
-Почему сказал сейчас?
-Потому что я устал молча любить. Самое мучительное чувство в мире.-с грустной улыбкой сказал парень.
Девушка сложила фрагменты в голове.
Много фрагментов. Она думала о том, что всё это время он относился к ней не как к подруге. Утешал не как подругу, обнимал не как подругу, не водил в кафе как подругу. Делал всё. Абсолютно всё не так, как она думала!
Кажется мир перевернулся. Алан его перевернул.
________________
В субботу утром, Алев спустилась вниз, ожидая привычно увидеть всю семью за столом, но обнаружила только в спешке собирающихся Зу и Амира.
-Доброе утро. А где все?
Амир обернулся, натянув кроссовок на ногу.
-Родители и Джами уехали в гости с ночёвкой. Имран и Саида уехали к её родственникам. У кого-то День рождения и его отметят в другом городе, поэтому они тоже остаются там ночевать. А мы едем на конюшню. Ну и раз уж все,-он сделал паузу и посмотрел на сестру.-Почти все идут куда-то с ночёвкой, мы тоже решили остаться там ночевать. Можешь поехать с нами, если хочешь.
Алев отказалась и, собрав волосы в пучок сзади, пошла завтракать. Сегодня она ночует одна дома. Нужно придумать чем заняться. Сначала она целый час смотрела телевизор, а потом заказала еду домой. Решила почитать, потом приготовить торт, а к вечеру порисовать. Вытащив из кладовой всё, что было не обходимо, а именно мольберт, холст и краски, Алев начала раздумывать над рисунком. Окончательным решением было нарисовать сердце. Человеческое сердце. Как же предсказуемо.
Хакимова взяла в руки красную краску, чуть смешанную с чёрной, чтобы закончить последние штрихи, как свет в доме погас.
Она замерла с кисточкой в руках и смачно выругалась. Пытаясь контролировать страх, Алев аккуратно встала и держа кисточку в руках двигалась ко входным дверям. Рядом с садом должен быть фонарь. Телефон она оставила наверху, а подниматься за ним всё равно что идти по горячему гравию.
Дверь поддалась и Хакимова вскрикнула. Настолько, что стоящий впереди парень поспешил закрыть ей рукой рот, испуганно таращась.
-Ты чего орешь?-спросил он, не убирая руку. Я схватилась за неё обеими руками, чтобы одёрнуть.
-А ты что посреди ночи в моём доме делаешь?
-Тебе ли это спрашивать?-ехидно добавил Зейн.-Мама сказала, что у тебя все уехали и ты дома одна. Свет ведь выключили. Попросила проверить как ты там.
О том, что Зейн вспомнил об ее боязни темноты и пришёл сюда по своему желанию ей не обязательно знать.
-Что у тебя на лице?-он потянул руку и стёр краску на щеке.-Рисовать умеешь?-спросил он, поняв, что это краска.
-Умею.
-Класс. Меня нарисуешь?
А о том, что у Алев куча рисунков с Зейном, ему не обязательно знать.
-Если поможешь найти фонарь.
Зейн протянул ей что-то, что держал всё это время в руке.
-У вас рядом с садом был.-пояснил он, указывая на фонарь.
Хакимова улыбнулась этому жесту. Ей этот поступок показался милым и заботливым.
Возвращаться в тёмный дом не хотелось. Хотелось смотреть на Зейна, который изучающе смотрел на Алев.
-Ты боишься темноты?-с прищуром спросил Алиев.
-С чего это?
-Взгляд испуганный. Ты так темноты испугалась?-обеспокоено поинтересовался он.
-- Schaffst du es, das Licht zu sein, was die Dunkelheit zerstreuen wird?
- Ich bin bereit in dieser Untiefe zu ertrinken.-он заглянул в её карие глаза. Ночью они были ещё темнее.
(-Сможешь стать светом, который её разгонит?
-Я готов проникнуть в этот омут.)
Она испуганно смотрела на него.
«Он знает немецкий? Ужас!»
-Можем посидеть под яблоней у вас в саду, пока свет не появится.-предложил Зейн, кивком головы указывая на дерево,и тем самым, сменяя тему и неловко топчась на месте.
-Я ещё торт приготовила. Хочешь?
-Очень. Ещё не ужинал.
Зейн пришёл сюда сразу после ужина.
Он сам не понимал, почему соврал уже второй раз. Почему не хотел составлять её одну?
Он пришёл сюда с мыслью просто посмотреть как она, но теперь не хочет уходить.
В темноте, которую освещала луна и звёзды, под запах яблок и тёплый летний ветер, он сидел с ней под деревом, чтобы она не осталась одна.
Алиев рассказывать про студенческие годы и упомянул в разговоре девушку, которая ему нравилась. Они не встречались, не общались, она просто ему понравилась. Вдруг стало больно. Это несправедливое чувство. У Зейна было всё так просто. Она бы тоже могла вот так в кого-то влюбиться и этим кем-то не был бы Зейн. Но у неё не получилось и оттого Алев выбрала его.
-Тебе когда-нибудь кто-то нравился?
-Я любила.
-Любила? А сейчас?
-Сейчас тоже люблю.
-И какого это?
-Больно. Любить это по правде больно.
-Боль причиняет не любовь, а человек, не умеющий любить.
-Он меня никогда и не любил.-прикрыв глаза, сказала она. Казалось, что сердце не выдержит этого разговора, перестанет биться. -Ты никогда не влюблялся?-в надежде спросила она.
Парень промолчал, и Хакимова подумала, что он уже не ответит.
-В детстве я был влюблён в тебя.