Глава 15🤍
-Прекрати.
-Что?-Алев оторвала взгляд от телефона и с волнением в глазах посмотрела на парня за рулем. Зейн вёл машину спокойно одной рукой держа руль, а второй упираясь в подбородок.
-Так нервничать.-манера коротко отвечать в людях мне не нравилась, но когда это делал Зейн я не была против.
-Ты каждый раз так реагируешь на операции?-спросил он, все так же смотря на дорогу.
«Если бы дело было в операции»
-Я не каждый раз в другой стране, когда пациенту нужна помощь.
-Я не каждый раз вижу в своём бассейне барахтающююся девушку и не каждый раз у меня из подвала хотят забрать ежевику.-в тот ей ответил парень с легкой ухмылкой на лице. Алев это заметила, а потом тихо рассмеялась.
-Боже, это так смешно. Не удивляйся, если в один день я приду к тебе домой и начну лазить в холодильнике.
Он едва улыбнулся и снова сосредоточился на дороге.
От неловкости я смотрела в спущенное окно машины, подставляя лицо тёплому ветру. Голова болела от шпилек, поэтому я принялась аккуратно вынимать их, не желая привлечь внимание Зейна, который украдкой бросал на меня заинтересованные взгляды. Не очень-то и хотелось, чтобы он думал, будто я решила его тут соблазнять. Для пущей убедительности даже сказала об этом.
-Просто голова болит от шпилек, не подумай.
-О чем я должен подумать?
-Ни о чём. Зачем думать, когда можно не думать?
«АЛЕВ! АЛЕВ! ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ! ТЫ НЕСЁШЬ ЧУШЬ! ПРОСТО ЗАМОЛЧИ!»-кричал мне внутренний голос.
-Надеюсь, на медицинский ты поступала не с таким мотивом.-отшутился парень.
-Чем тебе не нравится этот мотив? Очень даже хороший.
-И часто ты его придерживаешься?
«Всегда, когда дело касается тебя»
-Обычно когда беру йогурт Милы по утрам.
-Твоя подруга?
-Странно назвать её так просто. Есть Зу и Мила. Они самые близкие люди для меня. Все мои самые яркие моменты связаны с ними:поступила с ними, убегала с ними, смеялась с ними, жила с ними. Они действительно для меня важны.
Дальше мы едем в полной тишине. Моё сердце бьется быстрее, а в животе появляются бабочки. Странные ощущения, однако странные ощущения это живые чувства. Мне нравятся эти чувства.
Я достала телефон и начала читать сообщения, которые в основном, не считая поздравлений, были в духе:
«Как ты? Не свихнулась рядом с Зейном?»
«Не растекись там лужицей»
«Тут девки какие-то обсуждают, что Алиев с тобой уехал»
Ответить я так и не смогла, ибо боялась, что Алиев заметит текст.
Я смотрела на сменяющие друг друга пейзажи и думала. Парень, сидящий рядом и задумчиво смотрящий вперёд, даже не подозревал, что нравится мне уже 17 лет. Мой старший брат женился, а его жена теперь новый член нашей семьи. Я приехала недавно, но уже уезжаю обратно в Германию, а подвозит меня Алиев Зейн.
В моей жизни много таких неожиданных поворотов. Я не люблю строить какие-нибудь планы, потому что не знаю, что произойдёт, но я могу позволить себе мечтать.Люди должны ценить спонтанность и способность мечтать.
Я часто мечтаю о доме в каком-нибудь тихом районе Флориды или о том, что когда-нибудь научусь вкусно готовить. Пока не очень получается.
-В детстве у тебя были кучерявые волосы и цвет такой же. Ты не изменилась.
Мои глаза в миг уставились на его расслабленный профиль и я откашлявшись спросила:
-Ты помнишь меня в детстве?
-Я вспомнил тебя в первую же встречу.
Во мне собралась обида и злость. Затем разочарование, а в самом конце и боль. Я отвернулась, чтобы он не смог прочесть моих эмоций.
Зейн меня помнит, но для него я просто девочка из детства, которую он вспомнил , когда увидел.
А я помню. Для меня Зейн мальчик из моего детства, которого я увидела и никогда не забывала.
Глупо. Очень глупо. Ненависть к себе за то, что я позволяла себе думать о нем проявлялась каждый раз, когда я понимала, что в какой-то степени причиняю себе этим боль. Зачем? То, что я делала как минимум неуважение к себе.
Мне не подобало так вести себя. Я ведь знала, что так и будет, но к плохому никогда нельзя подготовиться.
Когда я должна была сообщить родственникам пациента о его смерти, о которой они были предупреждены, я смотрела в их лица. Они знали этот исход, но всегда верили в то, что все пройдёт успешно. Врачи могут вылечить, но не в их силах распоряжаться жизнью.
После каждого такого дня я плакала. А таких дней было слишком много. Я смотрела в сломленные лица людей. Как их заполняет неверие, потом сильный плач. Они заходись рыданиями, а все, что могла сделать я-принести свои соболезнования. Ещё на первом курсе учебы в университете, я сделала для себя вывод: к плохому не привыкнуть и не подготовиться.
Вот и я, не подготовленная к плохому вышла из машины, с застывшими слезами и, даже не поблагодарив, направилась в глубь аэропорта, так и не обернувшись на парня, который на секунду стал мне ненавистным.