Зависимые. | Tom Kaulitz

Когда закат солнца пробрался сквозь занавески, я зашевелилась в постели.
«Доброе утро» Но по времени уже почти вечер, но у меня утро.
Весь день провела в глубоком сне, даже не сходила в душ. Но главное что не забыла написать Лилит, как она и говорила мне сделать. Медленно открыв глаза, я потянулась и тяжело вздохнула.
Похмелье уже не чувствовалось, но меня встревожил привкус металла во рту.
Я подскочила и побежала в ванную, по дороге чуть ли не падая. Я пыталась сконцентрировать взгляд, но всё вращалось вокруг меня. Дом свой я наизусть знала, поэтому добраться до ванной не было трудным испытанием. Квартира была четырёх комнатная, подаренная мне моими родственниками на юбилейные 20 лет моей жизни. Одна из комнат служила для меня кабинетом.

Когда я взглянула на себя в зеркало, первое, что бросилось в глаза, это мои запутанные волосы, я и тут забыла. А вот что радовало, что синяки, которые больше десяти часов назад были яркими, теперь немного потускнели.
«Аллилуйя!» - прокричала я, поднимая руки над головой.
Ссадины начали заживать, и их цвет стал менее резким.

Когда я вошла в теплый душ, и горячая вода каскадом хлынула по моему телу. Каждая капля, попадавшая на мою кожу, ощущалась как тысяча крошечных иголок. О-да, то, что я хотела.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущении воды. Но как бы я ни старалась, я не могла избавиться от чувства грязи, которое облепило меня,как вторая кожа. Не могла избавиться от мыслей, пошлых и грязных. Будто демоны трогали меня, оставляя ожоги. Демоны, что повторяли раз за разом те хриплые стоны и бульканье.

Я потянулась за мочалкой с гелем, и принялась тереть кожу. Я впилась ногтями в свою плоть, надеясь соскрести чужую похоть, которая меня мучила. Но как бы усердно я ни терла, навязчивость возвращалась обратно.

Слезы смешивались с водой, пока я продолжала тереть, боль от царапанья ногтей по коже была жгучей.

Наконец, когда я закончила с этим, взяла себя в руки, и принялась мыть голову. Шампунь а затем кондиционер.
Я выключила воду и вышла из душа, посмотрела на себя в зеркало: синяки резко выделялись на моей бледной коже.

Итак, сделав глубокий вдох, я завернулась в полотенце и принялась за свои волосы, длинные черные волосы непослушными волнами спадали на спину, резко контрастируя с моей бледной кожей. Длинна их касалась моей поясницы.
Сначала высушила, так как они густые, на это ушло ЦЕЛЫЕ СОРОК МИНУТ ЧЁРТ ВОЗЬМИ.
Спина затекла, ну я уже привыкла к этим семь кругов ада. Вооружившись расческой и резинкой для волос, я приступила к трудной задаче - собрала волосы в пучок. Шелковистые пряди скользили сквозь мои пальцы, словно жидкость, не желая поддаваться укрощению. После нескольких неудачных попыток мне наконец удалось собрать волосы в небрежный пучок, из которого выбились пряди и обрамили моё лицо.
Перед выходом из ванной я наклеила пластырь на рану, обмазалась кремом, и вот наконец-то вышла.

Не особо довольная своим внешним видом, но всё же. Я переоделась в удобную одежду и пошла на кухню делать жадное поедание пищи.

Солнце уже начинает скрываться за горизонтом, небо охватывает огненно-красные и оранжевые оттенки, словно это огонь. Разные оттенки пурпурного, коричневого и золотистого цветов ласкают глаза, пробираясь через мои окна.
Небо было чистым от облаков, что бывает редко в ноябре, но градус ниже нуля по прежнему был.

Я открыла свой холодильник, и боже, он был пустой. Как назло. И теперь мне предостоит идти за продуктами с таким лицом. Я самая везучая девушка.
На этом моё внимание оборвал смс в телефоне.
«Привет, Луна. Как отпуск проходит?»
Это было сообщение от Кайла, и мои уголки губ потянулись к ушам.
Как я рада, что хоть один нормальный мужчина существует в этом мире.

«Привет, Кайл! Всё отлично, проветриваю свои мозги дома»
Ну ничего же не случится, если я немного реальность перестрою.

Я собралась, и вышла к ближайшему супермаркету.
Прогулка до магазина была приятной, свежий и прохладный воздух бодрил мои чувства. Я окуталась в лёгкую куртку, но холод всё равно пробирался сквозь ткань.

Войдя на оживленный район, где находились различные салоны, кафе, магазины, рынок и всё остальное, я уже в голове придумывала список покупок.
Запах свежих продуктов и выпечки наполнил воздух, дразня мой голодный желудок, что уже поглядывал на мой хребет.
Да, я не ела после того, как приехала домой.

Пробираясь между рядами, я тщательно выбирала товары, что мне нужны. От спелых помидоров до ароматных трав - я наполнила свою корзину разнообразными ингредиентами, представляя, какие вкусные блюда я буду создавать.

В моих планах было приготовление любимой пиццы: пицца во фритюрнице по-Чикагски. Лучшая пицца во фритюре в Лос-Анджелесе.
Я научилась её готовить сама, хотя нет, с рецептом из кафе, что мне дала официантка. Когда откусываешь кусочек этой пиццы, ощущение становиться таким, как будто тебя ангелы на облаках подбросили в рай.

***

Ещё полчаса пошлялась по супермаркету, и уже заплатила за продукты, я пошла домой.
Солнце давно спряталось за горизонт, и появились первые звёзды.
Супер, и что я буду делать всю ночь? Наверное, слушать музыку и танцевать чечётку, или брэйкданс.

Я суетилась на кухне, распаковывала пакеты и наполняла холодильник вкусностями. Я уже хотела сложить последнюю приправу в верхнюю полочку, как пальцем почувствовала что-то знакомое на ощупь.

Я достала оттуда старый фотоальбом, наполненный многими фотографиями всей моей семьи.

Каждая перевернутая моими пальцами страница, была порталом в давно ушедшее время. Как бы мне хотелось вновь вернуться туда, когда мне было всего лишь семь лет.

Одна фотография особенно привлекла мое внимание. Фотография, на которой я сижу на пеньку дуба в заснеженном лесу Грюйера, Швейцария, насколько помню, мы поехали туда в гости... рядом со мной Хатико... величественная собака породы акита.

По щекам скатились слёзы от воспоминаний, что так быстро пролетели мимо... Хати был великаном с густой шерстью цвета только спеченого хлеба, и глазами, напоминающие небо.
Хатико был моим верным другом и опорой, именно ему я плакала в шею, именно он, спас мне жизнь.

Я, будучи ребёнком, решила исследовать заснеженный лес в одиночку, расположенный неподалёку от дома бабушки. Ну, дети есть дети, и поэтому до таких как я, нужно требовательное внимание и слежка.

Сначала всё казалось волшебным: снежные сугробы, искристые снежинки, которые падали с веток деревьев, когда я заманивала Хати под дерево и резко тянула ветку на низ, и он словно был в водопаде, только снежном.
Как тогда помню. Мы бегали, дурачились, я каталась задницей по снегу, а он, повторял за мной. Мы строили убежища внутри сугроб. Я кидала Хатико палки, и сама же за ними и бегала, ибо он, не тот собака что будет приносить палки.
Однако, вскоре мы оба поняли, что потеряли ориентиры. Лес, который раньше казался мне знакомым, стал неизвестным даже для самой акиты.
Ведь он, жил в другом городе.

Я пыталась звать родителей, но мой голос терялся в пустоте, и вскоре, пришло ощущение, холода проникающее в каждую клеточку моего тела. Ночь, мрачная. Безысходность.

Мои слёзы, замерзая на щеках, обжигали младенческую кожу.
Я упала на землю. Я почувствовала, что сама уже меряюсь температурой со снегом.
В этот момент, когда моя кровь, кажется застывала, Хатико, который был рассеян, бегал туда-сюда, подошёл ко мне, и лёг на меня, прижавшись ко мне своим телом, шерстью, что вечно создавала тепло. Я чувствовала, что становится тепло. От резкого тепла, все конечности начало покалывать.
Хатико оставался рядом, не отходя от меня. И тогда, я закрыла глаза.

Этот момент останется в сердце навсегда, до самого гроба. Если бы не Хатико, я бы не выжила, не успела бы выжить до прихода родителей.

Воспоминания.

Все началось много лет назад в очаровательном швейцарском Гриндельвальде - коммуна, в кантоне Берн. Гриндельвальд знаменит ледниками гор Юнгфрау, Минх и Эйгер, которые зимой буквально наступают на город лапой.

Место, где впервые пересеклись пути моих родителей.

Моя бабушка, Венера была сильной женщиной, которая несмотря на смерть моего дедушки швейцарца, была независимой и смогла пережить это. С ней приходилось считаться такими пунктами: бойкая и энергичная итальянка, она имела талант вмешиваться в личную жизнь других людей. Не то чтобы, в плохом смысле, а в хорошем.
По фотографиям, я всегда сразу замечала, как в её глазах горел огонек, а озорная улыбка могла очаровать любого на пути. На каждой альбомной фотографии, она всегда улыбалась.

Мою маму, француженка, что приехала до кузины в гости, бабуля встретила в горах, где она заблудилась. А дальше привела домой, и познакомила с её уже будущим мужем. Она обоих приглашала на семейные ужины, хитро усаживая их рядом друг с другом, и придумывала замысловатые предлоги, чтобы оставить их одних в комнате.
Как тогда помню, как мама рассказывала почти что со слезами на глазах: бабушка шептала на ухо отцу о красоте и добром сердце мамы, а маме - об уме и обаянии Карло. И у неё удалось зажечь искру между ними.

И, конечно же, ее усилия окупились. Мама и отец поженились, провели бурную свадьбу, пригласили всех родных за стол.

Судьба распорядилась так, что мой отец Карло решил увезти мою мать Софию в Канаду, где они начали новую жизнь вместе. Я, названа в честь месяца, родилась в шумном городе Монреале. Смесь итальянских, французских и швейцарских корней сделали меня настоящей метиской.

Почти похожая жизнь была у моего дедушки с бабушкой. Он просто привёз в Швейцарию мою бабушку Венеру познакомиться с его родителями, но ей понравился город, и она решила остаться жить в этой стране, иногда приезжая в гости на свою родину.

Я, мама, папа и Хатико жили в уютном доме, окруженным шумом и суетой городской жизни. Я ходила в школу. Мама каждый вечер учила меня играть на пианино и фортепиано, читать красиво стихи, и выразительно писать письма родным.

«Силь ву пле!» что означало, пожалуйста

«Экскю́зэ му́а» извините.

«О реву́ар!» так кричала моя мама вслед отцу, который каждое утро уходил на работу.

Наши визиты в Швейцарию не остались без воспоминаний. Бабушка всегда осыпала меня объятиями и поцелуями, тягала за щёчки, дарила подарки и кормила моим любимым бирхермюсли, что в точности, овсяные хлопья.
А потом каждый день я дегустировала её блюда. Мы пробовали сливочное фондю, пикантный сыр, привезенный из Грюйер, цопф и изысканный швейцарский шоколад, смакуя каждый кусочек, словно этот кусочек отправлял тебя в рай. Это ещё не всё, чем она нас кормила.

Став старше, я уехала из родного дома, чтобы продолжить непосредственную учебу в Калифорнийском университете, и мои родители, желая сменить обстановку, решили переехать в Ирландию, пока я обосновалась в Лос-Анджелесе по работе.
Конечно, было не привычно находится в таком теплом климате, ведь я с детства привыкла к сугробам, северному сиянию, снежным бурям, когда сильный ветер поднимает облако сухого снега и ухудшает видимость. Привыкла до камина и тёплому какао, но тут этого не было.

Меня приняли на работу моей мечты, и вся семья узнав об этом, накрыли стол и бурно праздновали, но, к сожалению, без моего участия.

Мама и отец естественно, каждое лето и зиму навещали бабушку, что меня радовало, когда они присылали мне свежие фотографии, и совсем старенькую бабулю...

К ним за это время я приезжала только один раз, и то, когда бабушку родители привезли в Дублин, но только не на отдых, а в больницу.

Фотографии в моей руке погружали меня в то время, когда жизнь беззаботная.
Я вспомнила, как снег искрился на солнце. Я вспомнила, как бабушка собирала нам еду для пикника. Я вспоминала, как когда мы к ней приезжали, она поднимала меня на руки, когда ещё могла, и кружилась по коридору как бабочка вместе со мной. Я вспомнила, как родители ссорились, а я их заставляла мириться и сжимать друг другу мизинчики.
Хатико давно уже нет больше рядом с нами, но его дух живет в наших сердцах. Он непосредственно, член семьи.

***

Я отложила альбом, и впервые что должна была сделать, это написать родным по почте. Я вынесла на кухню ноутбук, и открыла электронную почту мамы.

Сквозь мерцание экрана и лёгкие звуки клавиатуры я пыталась собрать мысли, которые крутятся в голове, словно осенние листья на ветру. С каждым нажатием кнопки, я чувствовала, как эмоции переполняют меня.

Пока я думала о том, как начать, в голове вертелись десятки разных фраз. Я не знала, как изложить свои мысли так, чтобы они не показались слишком простыми или наоборот, слишком пафосными.
Я начала с самого важного.

«Привет, мама!»

И после этой фразы у меня уже появились куча мыслей, что я хотела написать. Я нажала кнопку «Курсор вниз». И вот, слова на экране посыпались так, словно это водопад.

Я написала как сильно скучаю, и как переживаю, и самое главное за бабушку. Я написала что тут у меня всё хорошо, мне дали отпуск. Открылось новое дело, у меня прекрасный коллега, сексуальный мужчина по имени Кайл. Затем пришла мысль, которую я не могла долго удерживать в себе: я написала о том, что хочу навестить их и бабушку.

Заканчивая письмо, я почувствовала,
как внутри меня всё растаяло, как будто я сбросила тяжёлую ношу. Стараясь не раздумывать больше, я отправила его. А затем сразу закрыла ноутбук.

Я уже сразу запланировала, что через пару дней соберу чемоданы и отправлюсь в Дублин, а потом и в Швейцарию к бабуле с мамой и отцом.