Error / Ошибка [ЗАМОРОЖЕН]

Чонгук сидел за своим столом с документом в руках. В очередной раз пробегал текст глазами, понимал, что снова не уловил смысла, и возвращался к началу. Мысли были забиты совершенно другим.

Лалиса Манобан.

Когда он, нарушая правила, летел в особняк, собирался устроить девчонке допрос с пристрастием. Какого черта?! Что она задумала со своим папашей на пару? Шантаж? Или сразу огласку? Действительно, отличная история для желтой прессы – Чон младший спит с женой брата.

Он намеревался выбить из нее все, что только можно. Отослать брата, неважно каким способом  подальше и выбить. А потом позвать Минхо, шефа службы безопасности.

И – передумал, как только вошел в кухню.

Девчонка была перепугана. Она смотрела на него совершенно круглыми дикими глазами, словно увидела привидение, не замечая, что из наклонившейся чашки на тонкие пальцы каплет явно горячий чай. А потом краснела, бледнела и, запинаясь, мямлила что-то невразумительное, изо всех сил стараясь держаться непринужденно. Вот только руки подрагивали, на шее тревожно билась жилка, а загружая посудомойку, она зачем-то затолкала туда салфетницу вместе с салфетками.

Он передумал. Сразу же. Чтобы эта насмерть перепуганная птаха решилась пойти против него? Никогда! Да и Манобан старший… Он готов был все потерять, лишь бы она не оказалась здесь. А уж подставить дочь под удар ради денег или скандала! Нет, он на такое не способен. Ну ладно – скорее всего, не способен, нельзя быть полностью уверенным в ком-то.

И даже если они что-то задумали. Лучше не делать резких движений и посмотреть – что именно. Если это шантаж, то долго ждать не придется. Они выдвинут какие-то требования.

Приняв решение, Чонгук выдохнул с облегчением. Он вообще с трудом представлял, как будет выбивать правду из этой девчонки. И куда разумнее просто понаблюдать, что за игру она ведет.

Только вот уже через полчаса он усомнился в том, что эта идея так уж хороша. Свет погас, он спустился в подвал и обнаружил эту паршивку рядом с сейфом. Что она там делала? Что вынюхивала?

И снова – дрожащий от ужаса голос. Заблудилась…

Странное совпадение. Не слишком ли много совпадений? Может, все-таки позвонить Минхо – и пусть он разбирается. Но эту мысль Чон тут же отбросил. Если бы она хотела добраться до сейфа, уж точно не стала бы этого делать, когда хозяин дома. Улучила бы более подходящий момент, благо он, Чонгук, постоянно отсутствует… Черт побери, почему он сам придумывает ей оправдания, вместо того чтобы узнать правду? Может, потому что не хочет, чтобы она была в чем-то таком замешана?

Она неловко споткнулась по известной женской привычке спотыкаться на ровном месте и полетела на него. Он едва успел подхватить ее, выронив к чертям телефон, который в это время протягивал, прижал к себе и несколько мгновений держал в руках, молодую, стройную, живую и теплую. И эти несколько мгновений в нем боролись два желания. Одно – удавить мерзавку. И другое, куда более сильное, – повторить вчерашнее. Он прижимал ее к себе и чувствовал ее всю, от подрагивающих коленок до пушистой макушки, которая была прямо под его щекой. Упругие холмики грудей вдавливались в его грудь, и он слышал, как колотится ее сердце, быстро-быстро, как у пойманного в ладонь воробья. Она сопела ему в шею, и от этого короткого теплого дыхания в позвоночнике было щекотно. Тонкие волосы лезли в нос, и от их знакомого, странно волнующего запаха что-то словно рвануло у него в голове, и этот взрыв потряс и обрушил все, что там еще оставалось разумного и рассудительного, прорвал плотину, сдерживающую непристойные мысли. Он придавил к себе еще сильнее гибкое тело, разом вспомнив, и каким оно может быть горячим и податливым, и ее животные стоны, и хриплые вскрики, и влажный жар между ног… Содрать бы к чертям эти чертовы тряпки и взять ее прямо здесь, в подвале, и брать раз за разом, узкую, жаркую, мокрую, безжалостно вколачиваться в покорное тело, заставляя извиваться и всхлипывать от невыносимого возбуждения. Доводить до края и отступать, балансируя в полушаге от ослепительного оргазма… До истошных криков, до визгов, до полного умопомрачения. А потом утащить вялую и сытую в спальню и….

Вовремя она отодвинулась. Вовремя.

Чон младший откинулся на спинку стула, рванул ворот рубашки, едва пуговицы не посыпались. Вот так накрыло. В одну секунду. С головой.

Черт возьми, что за наваждение!

Посидев несколько минут, он снова взял в руки документ и начал читать. И снова не дочитал. На этот раз отвлек телефонный звонок.

Чонгук поморщился. С этой дамочкой разговаривать не хотелось. Но, кажется, придется. Интересы дела – прежде всего.

– Чонгук, добрый день, – промурлыкала она в трубку. – Ждала вашего звонка… И вот решила напомнить о себе.

– И очень вовремя! – бодро ответил он. – Как раз собирался звонить.

Это было правдой. Собирался. Но потом решил, что звонок подождет до понедельника. Сыльги в последнее время рядом с ним стало как-то слишком много. Похоже, она вышла на тропу охоты и не успокоится, пока не получит его скальп. И если б не их совместный проект… Поэтому лучше разговаривать с ней в рабочее время и строго официально.

– Я по поводу открытия загородного клуба в следующую субботу. Желающих попасть к нам оказалось куда больше, чем мест в отеле. Но для вас я придержала отличный «люкс» на все дни.

Чон задумался. Оказаться на этом мероприятии стоило. Особенно сейчас. Но оставлять без присмотра девчонку не хотелось.

– На все выходные?.. – Он сделал паузу и произнес с сомнением: – Даже не знаю. Я планировал провести время с семьей.

Теперь замолчали на том конце провода.

– С семьей? – осторожно переспросила Сыльги.

В ее голосе явно слышалось разочарование. Чонгук усмехнулся и, позволив себе маленькое хулиганство, немного помолчал…

– Да, – ответил он. – Отец, брат и его молодая жена. Они уже собираются в свадебное путешествие, так что потом долго не увидимся…

Сыльги сразу оживилась и защебетала:

– О! Это не представляет совершенно никакой проблемы! То есть, конечно, мне будет трудно найти еще один «люкс», кому-то придется отказать… Но я… Я обязательно что-нибудь придумаю. В общем, жду с нетерпением!

Чонгук отложил телефон, посмотрел на так и не прочитанный документ, решительно сгреб разложенные по столу бумаги и сунул их в папку. Посмотрит завтра, на работе. В конце концов, сегодня – его законный выходной. И конечно, надо сообщить молодым, что на следующие выходные у них уже есть планы.

Он обнаружил их в домашнем кинотеатре. "Детки" сидели в полутьме близко друг к другу – слишком близко! – и довольно жевали попкорн. Какое-то неприятное чувство шевельнулось где-то в груди. Кажется, оно называется дискомфорт… Тут же мелькнула мысль, что и на открытии клуба эти двое будут жить в одном номере и старательно изображать счастливую пару. И эта мысль тоже вызвала странное отторжение.

– Воркуете, голубки?

Он включил свет и не без злорадства наблюдал, как они растерянно щурятся. И как снова заметался страх в глазах девчонки. Брат выглядел помятым с похмелья. Но взгляд Чонгука в был намертво прикован к его жене.

– На следующие выходные ничего не планируйте. У нас состоится выход в свет.

Неделя пролетела очень быстро. Днем я была занята учебой, а по вечерам старалась как можно быстрее улизнуть в свою комнату, чтобы не дай бог не встретиться с кем-нибудь из Чонов. И, надо сказать, это мне неплохо удавалось.
Чон старший нашёл себе девушку и переехал с ней в другой дом. Чонгука оставил за старшего, хотя он и младший в семье, всё равно был ответственнее и серьёзнее Чонсу.

С Чоном младшии я пересеклась лишь однажды. Мы столкнулись в коридоре. В прямом смысле этого слова – столкнулись. Я шла из кухни, на ходу листая учебник, и налетела на невесть откуда появившееся препятствие. От неожиданности я растерялась, смутилась, заметалась, пытаясь обойти его то с одной стороны, то с другой… Он вытянул руки и, поймав меня за плечи, спокойно отставил в сторону. От горячих больших ладоней по коже словно ток пробежал, стукнул в голову, устроив в мозгу короткое замыкание. Коленки подкашивались, а плечи так жгло, что казалось – уберет он руки, и на одежде останутся два обугленных пятна… Я судорожно сглотнула, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся мысли, и, наконец, выдавила:

– Извините!

– Извини! – одновременно со мной сказал Чонгук , опуская руки. Голос его странно дрогнул.

Я обогнула его, пулей помчалась в комнату, захлопнула дверь и обессиленно привалилась к ней. Щеки горели, сердце колотилось как ненормальное. Долго потом я не могла прийти в себя и отдышаться. Минутная встреча! А впереди – целые выходные, которые мы проведем вместе. И тут уж даже не знаю, что хуже: то, что мы с Чонсу будем ночевать в одном номере, оснащенном только двуспальной кроватью, то что где-то поблизости будет бродить Чонгук, или то, что Чона старшего не будет рядом с нами. И на этот раз спрятаться от Чонгука не будет никакой возможности.

Накануне отъезда в мою комнату вошла Сохён, таща в руках целый ворох одежды в фирменных «балахонах» и на плечиках. Судя по брендам и этикеткам, это точно не были старые вещи Чон Миён.

– Что это? – удивленно спросила я. – И зачем?

– Распоряжение Чон Чонгука. – Она аккуратно разложила наряды на кровати и отошла в сторонку. – На открытии будет два выхода в вечерних платьях и один в коктейльном. Он сказал, что вам нужно выбрать что-то из этого.

Чон Чонгук распорядился… При мысли о том, что он не просто загнал меня в бутик и заплатил за все, что я выбрала, а сам… – сам! – покупал мне одежду, гладил сильными пальцами ткань, рассматривал, прикидывая, как оно будет на мне смотреться… При одной этой мысли изнутри поднялась жаркая волна смущения и странной, непонятной радости. Это было почему-то приятно и… стыдно. И, наверное, неприлично.

Хотя… Хотя на самом деле все было вполне пристойно. И даже логично. Это ведь его круг, его знакомые, ему лучше знать, как там нужно выглядеть.

Или все-таки неприлично? Пряча от Сохён пылающее лицо (будто его можно было спрятать), я быстро разделась, схватила первое попавшееся платье и осторожно нырнула в него. Нежный шелк цвета выдержанного бургундского вина почти невесомо лег на плечи, заскользил по телу, лаская, дразня, будто кто-то гладил кожу прохладными пальцами, сильными, умелыми пальцами – о-о-ох, только не думать об этом! – заструился до пола мягкими складками. Платье было таким легким, что, даже одетая, я по-прежнему чувствовала себя голой…

Странно, но то ли оттого, что он сам выбирал это платье, то ли у меня с головой не все в порядке, но я явно ощущала его присутствие где-то рядом, словно он сейчас смотрел на меня… От этой мысли по телу прокатилась волна жара и сладко похолодело внизу живота. Я судорожно сглотнула и крепче сдвинула бедра, чувствуя, как каждый волосок на теле поднимается дыбом. Да что же это такое, а? С трудом взяв себя в руки, я повернулась к зеркалу и остолбенела.

Девушка, смотрящая на меня оттуда, выглядела сокрушительно. Она словно выступала из нежного шелка, который перекатывался легкими искристыми волнами, больше скрывал, чем показывал, не выставляя напоказ, а намекая, будя воображение… Щеки алели, кожа светилась изнутри, а глаза сияли, словно знали какую-то тайну, словно это платье открыло в ней что-то такое, о чем она никогда и не догадывалась.