Ночь

Резко распахнув веки, Севилла также быстро их и закрыла. Яркое пламя ударило по привыкшим к тьме глазам.

Последнее, что я помню, — губы Алекса. Но сейчас, видимо, передо мной Ворота в Преисподню.

Севилла поднялась с камней, отряхнула пыль с подола юбки и оглянулась: вокруг неё были тысячи, нет, миллионы людей. Нижняя губа слегка отодвинулась от верхней.

Люцифер, конечно, рассказывал про его жилище (читай чистилище), но она не представляла всех масштабов. Бескрайняя кровавого цвета плита, на которой стояло бессчётное количество мёртвых душ. Некоторые плыли в сторону огромных и красивых, по мнению Вилли, Врат, другие застыли в изумлении и непонимании, что же делать дальше. Некоторые кричали, умоляли вернуть их обратно, другие наоборот угрожали, твердили, что их место в Раю, и ругались между собой.

Тёрнер встрехнулась, сжала маленькие кулачки. Она вспомнила все причины, по которым целенаправленно оказалась здесь, и слилась с толпой неторопливо плывущих к Вратам душ.

На входе стояли два незнакомых демона. Севилла понадеялась, что они уже завербованны Молохом, Асмодеем и Бельфгором, иначе весб план пойдёт насмарку. Быстро побегут докладывать Люцику.

Охранники по очереди пропускали умерших. Сначала осматривали их, задавали пару вопросов. С таким подходом казалось, что очередь никогда не дойдёт до девушки. Но спасибо генам — наглости ей было не занимать. Севилла стала расталкивать грешников локтями и постепенно пробираться вперёд. Кто-то начал возмущаться, покрикивать. Правда, Вилли было глубоко наплевать, она же дочь Люцифера.

Спустя около часа, уже не Портал достигла своей первоначальной цели. Два демона удивлённо посмотрели на неё.

— Севилла, ты? Наш проводник?

Справо раздался сочный порывистый бас, приковывавший к себе излишнее внимание. Страж говорил на языке Ада, что было, на самом деле, весьма предусмотрительно. Мало ли какая-нибудь мертвечина захочет настучать.

— Она самая. С вами уже разговаривала Главная троица?

Говорить было непривычно. Связки как будто онемели — вырвался лишь сип, однако и он звучал воинственно, гордо.

— Да. Мы поможем тебе.

— Тогда пропустите и покажите, куда мне следует пройти.

Стражи переглянулись, а тот, что стоял справа, свистнул. Мощная волна то ли ужаса, то ли какой-то другой неведомой силы, окатила вереницу людишек. Почти все поголовно завопили, начали рвать на себе одежду. Севилла же лишь скривила лицо от мерзкого визга.

Спустя, наверное, минуту прилетел, потряхивая чёрными крылышками, демон. Страж что-то пробасил ему, и  новенький кивнул. Они поменялись местами, и Севилла уверенно пошла за зазывающим её стражем.

— Моё имя Ксафан. Точно ли начнётся война против ангелов?

Разговаривая чопорно и официально, старомодный демон вызывал небольшое раздражение. Девушка как будто выслушивала наставления бабушки с высокой самооценкой.

— Да. Меня убил их Проводник.

Ксафан презрительно оглядел Севиллу с ног до головы.

— Он убил тебя в Ночь Дьявола? Твои силы настолько слабы, что даже немощный парень смог это сделать?

Внутри Вилли стала закипать злость вместе с безумным смехом. Её, дочь Люцифера, осуждал какой-то охранник.

— Не смей унижать меня, ничтожный раб. Я всё подстроила. Меня должен был убить именно он, чтобы я попала сюда, и мы имели весомую причину для разжигания войны. Я не настолько глупа и беспомощна, как ты решил.

— Так вот оно что... — лениво протянул Ксафан. — Но перед этим нужно свергнуть Люцифера, об этом ты думала?

— Естественно.

Севилла хотела добавить «идиот», но вовремя себя одёрнула. Ещё обидится и добавит лишних хлопот.

— И каковы шансы на успех?

Настырный. Уметь заткнуться вовремя — вот истинная добродетель, вдруг решила Вилли.

— Честно, не знаю. На всё воля Судьбы.

— У нас тут по другому: на всё воля Люцифера.

Эта, казалось бы, обычная фраза отдалась болью в подреберье. Севилла задумалась и даже испугалась.

А что, если всё это было задумано Люцифером? Вдруг мои действия для него не загадка, а всего лишь давно известный и продуманный план?

Но Тёрнер отогнала неприятные мысли и только посильнее сжала кулаки. Она не проиграет. Слишком уж многое поставлено на кон.