Ночь

Солнце пробивалось на мансарду сквозь тучи и окно, мечтая кого-нибудь пробудить в столь ранний час. Но его попытки не увенчались успехом — единственное живое существо в пределах пары километров уже стояло на ногах.

Севилла беспокойно поглядывала на часы, ходила из угла в угол, не находя себе места. Скоро должно было пробить шесть часов.

Этой ночью Люцифер не приходил, но Вилли не расстроилась, а наоборот обрадовалась. Он мог что-нибудь заподозрить.

Вот бы демоны не проболтались и не сдали меня. От их молчания зависит победа. Нет, не только победа — всё.

Решившись на такой отчаянный шаг, как революция в Подземном царстве, девушка продумала всесь ход событий, риски и последствия. Могло показаться, будто Тёрнер делала всё на эмоциях. Отнюдь, перед столь важным решением гнев в её сердце ушёл на задний фон, вперёд же выступила серьёзность. Только с той женщиной вышел промах: чувства всё-таки взяли вверх. Но, к счастью, пока Севилле сопутствовала удача: план выполнялся точно, без промахов.

Для начала ей нужна была сила. Очень и очень могущественная, необъятная, слово ночь. И именно вчера проходила Ночь Дьявола. Ну не знак ли? По приданиям тот, кто совершит жертвоприношение во имя Люцифера в этот праздник, будет наделён великой силой. Так и произошло — Мощь пришла к Севилле, окутала её, поглотила. Через пару дней это пройдёт, но девушка не планировала тянуть. Свершиться всё должно сегодня.

После проводник перетянула демонов на свою сторону. Это было довольно просто, те сразу согласились. Никто больше не мог выносить Люцифера, даже его верные помощники на протяжение веков и по совместительству сыновья Молох, Асмодей и Бельфегор этим утром и днём уговаривали остальных присоединиться к стороне дочери Сатаны. Судя по шептаниям в голове Тёрнер, и данная часть шла гладко.

Осталось три незавершённых пункта: попрощаться с Алексом, умереть и, соответственно, свергнуть нынешнего Правителя. Самое сложное.

В этот момент Севилла ждала Алекса. Ещё вчера она предупредила его, чтобы пришёл, как встанет солнце. Но парня-портала пока что не наблюдалось.

Что с ним могло случиться? Алекс никогда не опаздывает.

Но тут послышались скрип двери и торопливые шаги. Тёрнер облегчённо выдохнула, однако, как выяснилось, зря.

— Вилли! Надо бежать!

Запыхавшийся Александр взлетел по лестнице и кинулся к девушке, стоявшей у подоконника. Та недоуменно на него посмотрела.

— Что произошло? Говори внятно.

Майерс положил руки на плечи Севиллы, и на неё уставились два поражённых страхом голубых глаза.

— Кто-то из местных видел, как ты вчера убила женщину на кладбище. Они поняли, куда пропадали бездомные. Они хотят устроить самосуд!

— Без шерифа? Мы что, в средневековье? Инквизиция, костёр?

Сперва Вилли опешила, невнятно что-то пробормотала. Наплыв людишек, жаждущих расправы, не входил в её планы. Но потом она, неожиданно для Алекса, спокойно и самоуверенно произнесла:

— Не надо никуда бежать.

— В каком смысле? Селяне убьют тебя!

Холодная рука легла на пунцовую щёку парня. Он вздрогнул и, вроде бы, стал чуточку спокойнее.

— В этом и вся суть, дорогой.

Её деловой тон и манера разговора сейчас очень напоминали отцовские, но Вилли этого не заметила.

— Что?

— Ради этого ты и здесь. Сегодня я умру во имя истинной миссии.

Александр отшатнулся, схватился за голову.

— Я не понимаю, зачем? Ради чего, кого? Снова Сатана?

— Успокойся и выслушай меня, прошу. — Девушке надоело. С чего все решили, будто она делает всё только по желанию Люцифера? — Прошлой ночью выяснилось, что он мой отец, а я всего лишь его удачный эксперимент. Столько лет я носила эту печаль под сердцем, столько лет моя мать молилась за него. Я не смогу оставить всё просто так. Мне нужно отомстить ему.

Майерс сделал глубокий вздох, умоляюще посмотрел на Вилли. Он, такой наивный, надеялся, что теперь они всегда будут вместе, и не понимал — у них разные ценности, разные судьбы.

— Месть — это не выход, любимая. Будь выше его. Не покидай меня снова.

— Ты не поймёшь меня. Мы слишком разные. — Севилла выдохнула, сжала губы, приготовилась к тяжёлым словам. — С самого начала стало ясно, что нам не суждено быть вместе. Я не могу ответить тебе взаимностью, так как ничего не чувствую, кроме жалости.

Эти слова дались Тёрнер нелегко. Она долго металась между добром и злом — пришла пора сделать выбор. Её истинная сущность, как в конце концов оказалось, гуляла по закоулкам Ада, любила убивать невинных и просто творить зло.

Ему однозначно больно, но другого выбора нет. Просто так Александр Майерс не отступится от меня.

Алекс выглядел потерянным — он не ожидал услышать такое от обожаемой девушки, который был готов простить что угодно. Но его светлая душа не могла обижаться на кого-то, и даже сейчас парень сделал последнюю попытку отговорить Севиллу:

— Ты ведь понимаешь, что больше не воскреснешь? Что ждёт тебя там, в Аду? Ты не можешь точно знать.

— Да, я всё прекрасно осознаю. И ты прав, что за всем стоит одна сплошная неизвестность. Может, одолею его, а, может, и нет. На всё воля судьбы, но я обязана хотя бы попытаться совершить революцию. Слишком много непростительного Люцифер натворил, у меня не осталось сил терпеть унизительное отношение всю оставшуюся жизнь. Я устала быть собачкой на побегушках, которую можно заменить в один момент, — Севилла стремтиельно переходила на крик. Голову вновь затуманила ненависть. — Я докажу ему, что способна не только на ритуалы и убийства! Я не удачный эксперимент, а та, кто сумеет сместить иерархию, та, кто нарушит порядок многовековой истории! Люди побоятся произнести моё имя, они будут трепетать от страха! Я одолею и самого Бога, чёрт возьми!

Дочурка Сатаны выдохлась, замолчала, тяжело дыша.

Александр же стоял не жив, не мёртв. Ему казалось, будто его любимую подменили; он не верил, что такие ужасные, полные злобы слова произнесла Вилли. Для Майерса Вилли до сего момента оставалась всё той же милой девушкой, звавшей его на восемнадцатый день рождения. Да, проводник понимал, что Севилла на стороне демонов, однако верил — это всего лишь долг, не больше; хрупкое и нежное сердце продолжало биться в её груди.

Сейчас все надежды парня разрушились. Нет никакой его Вилли. Осталась лишь дочь Люцифера, жаждущая расправы, крови и власти.

Между ними наступила тишина, которая, в отличии от уютного молчания с Люцифером, возводила стену. Лишь где-то вдали слышались выкрики и проклятья разъярённой толпы.