Ночь

— Что, прости?

Надо было видеть лицо Севиллы в этот момент. Глаза сщурены, губы так и не сомкнулись.

— Ты всё правильно расслышала, дорогая. Мой ребёнок от смертной будет порталом.

— Но..

Люцифер усмехнулся, провёл пальцами по гладкому подбородку.

— Хочешь спросить, почему так не делают всегда? Или будешь эгоисткой и сразу спросишь о себе?

Севилла опешила: она и вправду хотела в первую очередь узнать про себя, но теперь гордость не позволяла.

— Я хотела узнать, зачем ждать, когда портал родится сам, если можно просто... зайти к смертной?

Дьявол, конечно, понял, о чём сначала подумала Вилли, и что не в её характере признаваться в этом.

— Всё не так просто, как ты полагаешь. Множество веков я искренне верил, что проводник может возникнуть только сам. — Девушка внимательно слушала, жадно глотая информацию, ни о чём другом не думая.
— Но в последнем столетии дела обстояли совсем худо: портал в Ад всё не рождался, в то время как ангелочки бессовестно вербовали людишек. И я решил рискнуть.

Вилли нетерпеливо кивнула, как бы зазывая Люцифера продолжать. Она хотела убедиться в своих догадках. Ей это было необходимо.

— Да-да, дорогая. Считай меня своим добрым и любящим папочкой.

Когда версия Севиллы подтвердилась, её связки онемели, не давали даже произнести что-то нечленораздельное; безумный взгляд смотрел за спину демона, куда-то вдаль, на луну, что круглым сыром расплосталась на небе.

Сразу вспомнились слова матери, поразительная схожесть с Люцифером. Пазл собирался воедино.

К счастью, я не могу в полной мере осознавать, какие чувства люди испытывают в тот или иной момент, но смею предположить, что сейчас Севилла Тёрнер была не в самом лучшем расположении духа.

Молчание затянулось. Люцифер (сама тактичность) терпеливо ждал. Правда недолго.

Он подошёл к своей дочери, нагло положил руку ей на плечо. Видимо, хотел изобразить заботу и сочувствие, сыграть того самого любящего папочку.

Однако Севилла резко дёрнулась, отскочила в сторону нетленного шкафа и тихо угрожающе зарычала.

— Рассказывай до конца и не смей прикасаться ко мне, иначе..

— Иначе что? Что ты мне сделаешь?

— Разорву твоё сердце на части.

Сатана, видя перекошенное личико Вилли, понял: она так и сделает.  Люцифер чувствовал боль в обличии человека, и Тёрнер это знала. Пускай он и не умрет, главное, чтобы мучался.

— На чем я там остановился? Ах да, эксперимент. Как ты видишь, он завершился вполне удачно. — Севилла сжала кулаки, услышав о том, что она всего лишь удачный эксперимент. Сердце пустилось в бешенный танец. —  Когда рождается портал, возникает ощущение полной свободы, да к тому же я тогда недолго жил с твоей матерью. Я сразу понял — всё получилось, оставалось только немного подождать. Восемнадцать лет всего лишь песчинка в океане времени. Ну, насчёт Бога.. Сомневаюсь, что он решится на такое. Не в его характере, знаешь. Другое дело я.

Дьявол самодовольно улыбнулся. Люциферу нравился его план, сообразительность да и в общем он сам.

На Вилли же не было лица. Она, казалось бы, успокоилась. Туман безумства, наполнивший её разум, ушёл, но появился другой объект, не менее безумный.

— Хорошая идея.

Сатана не ожидал такой реакции, однако довольный тем, что его создание смогло себя обуздать, побороть очередную волну чувств, весело ответил:

— А я о чём.

Севилла стала вынашивать план мести.

***

На следующее утро Тёрнер отправилась на любимое своё место — кладбище. Как обычно где-то вдалеке каркал ворон, а деревья склонялись под напором сильного ветра, который не нёс с собой ничего хорошего; круговорот из дряблых листьев и хвоинок опускался на твёрдую землю. Надвигалось что-то страшное. Севилла чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Девушка прошла мимо своей могилы, даже не удосужив её взглядом. Сейчас мысли были совершенно о другом.

Как причинить Люциферу такую же боль? Как сделать так, чтобы он страдал, мучался и молил о пощаде, просил прощения? — Тёрнер закрыла глаза и вцепилась в запутанные волосы пальцами. — Невозможно. Эта тварь никогда не поймет, каково мне.

Да, здесь она была права. Сколько не бейся, Сатана не поймет человеческих чувств. Сострадать и понимать — не его прерогатива. Как и быть настоящим отцом.

— Что ты тут круги наматываешь? Хочешь могилы обворовать? Шагай подобру-поздорову.

Рядом, в метрах пяти от неё, стояла пухлая женщина лет тридцати и вызывающе смотрела на Севиллу.

Не легко же будет её донести.

Тёрнер действительно пошла, только не назад, а на встречу к женщине.

— Дорогая, я их не обворовываю. — Севилла коварно улыбнулась и провела кинжалом, всё это время зажатым в её руке, по щеке незнакомки. — Я их создаю.

Испуганный взор и отчаянный крик, из-за которого в небо поднялась стая воронов.

Кривой кинжал яростно вонзался прямо в жирное сердце раз за разом.
Да, это не обдумано и опасно, но сейчас Севилле нужно было выплеснуть весь гнев, обратить его на другого.

Вилли не видела перед собой женщины — перед глазами стоял Люцифер.