17 глава
- Мне нечего рассказывать, — развожу руками. — Лиля, это моя начальница, попросила меня утром поехать на вокзал и забрать документы. Дала номер для связи. Я написала сообщение, когда была на месте. Подошел мужчина, дал мне папку, я спрятала ее в сумку, а потом нас окружили. Я не понимаю что происходит, а никто не говорит. Только о том, что я взятки какие-то брала обвиняют. Да какие тут могут быть взятки? Я же не чиновник, который может что-то порешать, — вскрикиваю в сердцах.
- Понимаете, Юлия, — медленно начинает он, смотря на меня, — компания в которой вы работаете активно сотрудничала с застройщиками, которые брали в аренду у местных властей участки под застройку высотных домов. Результаты геологических изысканий не соответствуют действительности. Скорее всего недобросовестный застройщик хотел сэкономить… думаю, вам как специалисту, не нужно рассказывать насколько отличается технология строительства в зависимости от заключений геолога. Один из участков вообще не был годен для постройки многоэтажки. Грунтовые воды слишком близко к поверхности, рядом катакомбы и мог случится провал. Пол года назад во время строительства завалилась стена соседнего дома, люди остались без жилья. Собственно, с этого и началось расследование. Но я вам этого не говорил, это вроде как конфиденциальная информация которую мне передали коллеги, — морщится он.
- Но причем здесь я? Я вообще только геодезией занимаюсь, — спрашиваю с недоумением.
- На документации стоит ваше имя.
- Что? — мои глаза округляются. Я ничего такого точно не делала.
- И на встречу тоже пришли вы. Тот человек якобы договорился с вами о передачи аванса за услугу.
- Услугу?
- Искажение данных в геологических заключениях. Они хотели проверить можно ли «договорится» или на вас надавили, чтобы вы состряпали то что им нужно.
- Я здесь ни при чем. Поверьте мне, — умоляюще смотрю на него, совершенно не понимая что происходит.
- Верю. Но есть факты, которые говорят обратное. Сейчас в моем присутствии вы дадите показания следователю. Потом Данил Вячеславович внесет залог и вас отпустят.
- А потом? Меня же не посадят в тюрьму?
- Вам грозит административный штраф и тягомотина, как минимум. В оборот возьмут и вашу начальницу, ведь печати и подписи ее стоят. Насколько мне известно роют под чиновников, которые связаны со строительной компанией и замешаны в коррупционных схемах, поэтому режут всех без разбору и это затронуло и вас. Начались серьезные разборки. При других обстоятельствах мы бы давно все замнули и договорились, но сейчас просто стоит переждать и выстроить линию зашиты так, чтобы выставить ваше нахождение на вокзале случайностью.
— Меня видел тот мужчина, и папку с деньгами я забрала, как это можно за случайность выдать?
— Это уже моя забота. А теперь соберитесь, пожалуйста, быстрее закончим здесь, быстрее дома окажетесь. Я киваю, давая понять что готова снова встретиться со следователем.
К сожалению, меня отпускают не так быстро как хотелось бы. На улице уже темнеет, когда я чёркаю ручкой в подписке о невыезде, забираю свои вещи и выхожу из чертового здания в сопровождении адвоката.
Стоит открыться двери, как утыкаюсь в мощную мужскую фигуру. Поднимаю взгляд и натыкаюсь на взволнованного Милохина.
- Наконец-то, - выдыхает он, делает шаг и заключает меня в свои теплые объятия.
Он целует меня в макушку, я же дышу глубоко-глубоко, вдыхая его аромат. Меня накрывает. Начинает трясти еще больше от страха. Я отчаянно хватаюсь за воротник его пальто, изо рта срывается первый отчаянный всхлип.
- Ну все-все, моя хорошая, забудь об этом, я все решу, Юля, - он одевает мне на голову капюшон, так как я понятия не имею где моя шапка. Кажется, оставила в машине, в которой меня с вокзала увезли. – Спасибо, держим связь, - Даня обращается к адвокату. Пожимает ему руку, потом вновь все свое внимание на меня переключает.
- Я так испугалась. Что теперь будет? Они не верят что я ни о чем не знала? Меня посадят как преступницу? — засыпаю его вопросами, проигрывая борьбе со слезами.
- Юля, никто тебя не посадит, - он отстраняется от меня, заглядывает в глаза и я читаю в его взгляде уверенность и решимость. – Выдохни, хорошо? Сейчас мы дочку заберем у твоей матери и поедем ко мне, проведем вместе время.
- Нет, не надо, - отрицательно машу головой, - я не в состоянии сейчас встречаться с дочкой или с мамой. Отвези меня домой, хочу побыть в тишине. Одна.
- Одна ты не будешь. Я попрошу няню, чтобы она на ночь с Артемом осталась, поедем к тебе вместе.
- Хорошо, - с благодарностью смотрю на него. Потому что его присутствие придает мне уверенности, что все и в самом деле будет хорошо. Отвлекает от плохих мыслей. Я чувствую себя защищенной. Нужной. И перестаю накручивать себя.
- Идем в машину, ветер холодный и снег снова начинается, - он подталкивает меня к своему внедорожнику, который припаркован прямо у крыльца.
Даня включает обогреватель, но тепло не помогает. Я все еще дрожу.
- Следователь сказал, что по версии Лили я у нее отпросилась по своим делам, — глухо произношу я, смотрю на Даню. — Как думаешь, она и в самом деле соврала, или он просто пытался морально раздавить меня и выбить признание? – задаю больше всего интересующий меня вопрос.
Даня молчит слишком долго. Упрямо смотрит перед собой, не давая возможности поймать его взгляд. Вцепился пальцами в руль, поддал газу, злится. По лицу желваки ходят.
- С показаниями Лили разберутся, - жестко отвечает мне.
- Руслан, а нельзя… ну… - мешкаю я, не решаясь озвучить это вслух.
- Что?
- Нельзя ли заплатить кому-то, чтобы я больше не числилась подозреваемой? – смотрю на него с надеждой. – Я конечно же все верну, у меня есть кое-какие накопления…
- Юля, остановись, - перебивает меня Даня, устало потирает переносицу. – Этот вариант я пытался первым отработать. Там замешаны серьезные люди, без их отмашки никого ниоткуда не вычеркнут. Мы пытаемся найти на них выход, но и другой вариант с защитой отрабатываем.
- Все настолько серьезно?
- Может, если бы одна газетенка не успела напечатать о том, что ваша фирма подделывала документы, все было бы уже улажено, - зло выплевывает он.
- Что? О нас написали в газете? Господи, мое имя там тоже есть? — хватаюсь за сердце.
Даня не отвечает, что подтверждает мои опасения.
- И как теперь быть? Вдруг мама прочитает или кто из родителей в школе Алисы. Или сама Алиса! — в ужасе произношу я.
- На счет этого вообще не стоит волноваться, — спокойным тоном заверяет меня, не отрывая взгляда от дороги. — Как только мне об этом стало известно, я выкупил весь тираж, а в интернет-издании статью снесли.
- Что ты сделал?
- Выкупил весь тираж. Два часа по городу с парнями мотались.
- Серьезно? — неверяще смотрю на него.
- Не веришь, когда приедем домой можешь в багажнике посмотреть. Они все там, — он поворачивает ко мне голову и задорно подмигивает.
- Все-все? – с неверием спрашиваю я.
- Все-все, - подтверждает Даня, улыбаясь. - С издательством оказалось договориться не сложно, главное знать сколько предлагать. Они дали мне контакты всех газетных киосков, которые у них закупают прессу, я договорился, чтобы придержали свежий выпуск, и я смог выкупить его по завышенной стоимости. Остатки в типографии тоже. Обе стороны остались каждый при своей выгоде.
- Я даже не знаю что сказать.
- И не нужно ничего говорить. Просто не нервничай, хорошо? И знай, чтобы не случилось, вдвоем мы со всем справимся.
На глаза выступают слезы. Не верится, что Даня на такое способен. В порыве я тянусь к Милохину и целую в колючую щеку.
- Спасибо, - тихо произношу я и ласково провожу носом по его скуле.
- Такая благодарность мне нравится, — с хрипотцой в голосе произносит он, а потом тянется в приемнику и салон заливает неспешной мелодией.
- Что с газетами делать будем? — тихо спрашиваю, прижимаясь к нему.
- Сожжем. Ну, или сделаем вырезки на напять, когда все закончится, — шутит он. Его ладонь на мое бедро опускается. — Отошла уже немножко или все ещё боишься? — Получше уже.
— Это хорошо. Мы обязательно все решим. В конце концов исполнителем была не ты и таким образом «сотрудничать» Лиля начала ещё до твоей работы в фирму, — приводит доводы он, которые должны меня успокоить.
— Но просто не будет, да? Деньги ведь мне в руки дали.
— На этот счёт у меня тоже есть идеи. Позвони дочке и маме, они наверняка потеряли тебя, — резко переводит тему Руслан.
— Точно. Сейчас, — собираюсь с мыслями и достаю из сумочки телефон.
Когда слышу голос дочери, на глазах снова слезы наворачиваются. С трудом удаётся изобразить бодрый голос. Вру, что оставляю ее у бабушки, потому что Погода плохая и завтра не хочу утром ее по морозу обратно вести, передаю от Дани привет и прощаюсь. Даня тянется к моей ладони, переплетает наши пальцы и пожимает, словно обещая что все будет хорошо.
У входной двери Милохин забирает у меня сумочку, сам находит ключи, сам открывает замки. Помогает мне избавится от верхней одежды и отправляет в ванную. Сам же готовит на скорую руку сандвичи и чай с ромашкой, и приносит в постель.
— Спасибо, но мне кусок в горло сейчас не лезет, — грустно улыбаюсь я.
Я укуталась в махровый халат и залезла под одеяло.
— Пока все не съешь, спать не будешь, — Даня стянул с себя майку, сверкая накаченным торсом, лёг рядом со мной. — Иди ко мне, — притягивает мне к себе, устраивая тарелку на кровати так, чтобы мне удобно было доставать.
— А ты не голоден?
— Перекусил, пока ты в ванной плескалась.
Я отчего-то понимаю что Даня врет, он нервничал сегодня не меньше моего. К тому же от его действий полностью зависела моя свобода, но делаю вид что поверила. Мужчины всегда хотят казаться сильнее, чем есть в глазах женщин.
— Может, Максиму позвонить? — предлагаю я. — Он ведь в органах служит.
— Уже, — ответ Милохина меня удивляет. — Он через свои связи выход пытается найти на того, кто всю эту операцию заказал. Так что при любом раскладе тебя вытащим. А теперь спи, — он целует меня в лоб и я устраиваюсь удобней на его груди. — Не пугай меня так больше, девочка моя, — спустя долгую паузу тихо шепчет он в темноте.
— Я не специально.
— Знаю.
Данил
Я сжимаю спящую Юлю в своих объятиях и не нахожу сил в себе отпустить ее. Она когда спит так прекрасна. Выглядит намного моложе своих лет. Все еще та Колючка, которую я из казино забрал. Дураком был, что отпустил и что думал, что ничего не случится, если на несколько месяцев пропаду. А сейчас ненавижу себя из-за всего этого.
Времени уже девятый час утра, у меня куча дел, в основном по поводу снятия вины Юли во всем этом балагане, но я все так же сторожу ее сон. Она уснула быстро, а вот я всю ночь в темноту смотрел и к ее дыханию прислушивался. Вдыхал аромат ее тела, словно одержимый, все боялся, что она исчезнет.
Юля меня здорово напугала сегодня. А когда узнал, что это Лиля ее так подставила, был на грани того, чтобы ворваться к той посреди дня в офис, схватить за шкирку и прямо к следователю отвезти. Чтобы выбил из нее признания. Но так еще хуже сделал бы. Стоило остыть, обдумать, обмозговать все.
Осторожно отодвигаюсь от девочки своей и нехотя поднимаюсь с постели. В квартире прохладно, поэтому батареи на максимум подкручиваю, чтобы Юля во сне без меня не замерзла. Быстро принимаю душ, одеваюсь, на холодильнике записку оставляю, чтобы никуда из квартиры не выходила, в случае чего мне звонила. Немного подумав, добавляю внизу «Целую» и как влюбленный двадцатилетний идиот три сердечка рисую. Дожился, Милохин, на старости лет сентиментальным внезапно стал.
Пока прогреваю мотор, пишу Максиму. Он мне не нравится. Абсолютно. Хотя бы потому, что рядом с Юлей столько лет был и дочери моей он роднее меня сейча . Постель с Юлей ещё и наверняка делил. Но вдвоем с Максимом у нас был шанс быстрее со всем этим разобраться. Я не был уверен, когда ему звонил, что он поможет, но тот, кажется не меньше меня за Юлю разволновался.
«Новости есть?», - пишу короткое, без приветствий. Церемонится незачем.
«Жду», - сразу же отвечает тот.
«Набрать можешь сейчас?», - летит мне следом и я на вызов жму.
- Привет, - берет трубку Максим. – В общем с конторы где Юля работает все равно не слезут, тягать до последнего будут. Дело это затянется надолго.
Я зло выругался.
- Может, увезти Юлю на частном самолете за границу?
- Это оставь для крайних мер, - хмыкает Самойлов. – Оптимальный вариант повлиять на начальницу эту, чтобы показания свои изменила. Она все равно никаким образом из этого не выпутается, как бы не вертелась и сколько бы не врала.
- Я попробую поговорить с ней, — стиснув чести произношу я.
- Вот ей, кстати, можешь предложить вариант с частным самолетом, - усмехается Максим, нервируя меня до предела.
- Обойдется. Я тогда сейчас с адвокатом несколько вариантов обсужу, а потом к Лиле поеду. Надеюсь, она окажется сговорчивой.
— Отлично, держи меня в курсе. И после паузы спрашивает:
— Юля там как? Держится?
— Напугана очень. Я попросил адвоката не просвещать ее во все подробности, но следователь, кажется, уже успел ей в красках перспективы описать.
— Береги ее, Милохин, если обидишь девочек я морду тебе разобью, — добродушный тон испарился, мы с ним с первой встречи друг друга невзлюбили .
— Ты угрожаешь мне? — вкрадчиво спрашиваю у него. Глупо с его стороны такими словами бросаться в сторону человека, который с малых лет себя боксу посвятил.
— Нет. Предупреждаю. Я был с ней когда ты ее беременную бросил, видел как она по частям себя собирает, заново жить учится, никого близко не подпускает и поверить боится. Я против того, чтобы она к тебе возвращалась, но она давно взрослая и указывать я ей не могу. - Мне в салоне душно с вносится от его слов. Опускаю стекло и морозный воздух внутрь проникает. Я не хотел чтобы она страдала, да и не знал я ничего! Она замуж вышла, думал счастлива с другим, дочь ему родила, а оно вот как повернулось. Но оправдываться перед Самойловым не собираюсь.
— Я люблю их, Максим. Больше жизни. И отпускать не намерен.
Я связываюсь со своими людьми, а потом сразу же вжимаю педаль газа в пол и еду в офис Юли. Надеюсь, Лиля уже успела придумать весомые аргументы насчет своей лжи, мне даже будет интересно послушать ее.
Я резко толкаю дверь и переступаю порог помещения. Разговоры сразу же стихают, несколько любопытны пар глаз сразу направляются на меня, а потом на лицах девушек явственно пробегает тень страха.
Я криво усмехаюсь. Вальяжной походкой прохожу то ли к администратору, то ли к секретарше Лили, черт разбери вообще кто здесь кто. Лиля могла бы и попросторней офис снять.
- Добрый день, дамы, - останавливаюсь рядом с одним из столом, обвожу кабинет взглядом. Все сразу же за дела свои принимаются, лица серьезные, только Викуся рядом со мной трясется. Видать понимает, по чью душу пришел. Она одна из тех, кто подтвердил слова Лили. – Начальница ваша на месте?
Кивком указываю на дверь директорского кабинета.
- А.. Лилии Алек-ксандровной н-нет.
Как-то не замечал раньше, чтобы девушка заикалась.
- Не возражаете, если я лично проверю? – снисходительно улыбаюсь я, поправляя ворот пальто. – Мне с недавних пор, знаете ли, сложно поверить в правдивость ваших слов.
Девушка делает рваный вдох и каменеет. В гробовой тишине отчетливо слышны мои тяжелые шаги. Я рывком распахиваю дверь.
- Хм, и в самом деле нет. Как жаль, что мы разминулись, однако, - едко произношу я, потом к зрителям оборачиваюсь. – Очень надеюсь, что когда всех вас в следующий раз вызовут на дачу показаний, вас не придется притягивать к криминальной ответственности за ложь. Всем хорошего дня, - улыбаюсь на прощанье, смотря в шокированные лица коллег, однозначно бывших кстати, Юлии. Думаю, поймут меня с первой угрозы.
Немного посидев в салоне автомобиля и поразмыслив, решаю направиться к Лиле домой. Адрес у меня есть. Вряд ли она после вчерашнего отправилась на отдых или шоппинг. Скорее всего в норку забралась и дрожит от страха.
Мотор ревет, колеса пробуксовывают на снегу и я выезжаю на дорогу. Лиля живет в центре, к счастью ехать недалеко. Жаль, что она женщина. С мужиков другой разговор у нас был бы. Скольжу взглядом по своим сбитым костяшкам. Захотелось вдруг в зал. Побоксировать. И чтобы не груша в противниках была. А как раньше. На ринге. Чтоб до конца. Когда кровь вскипает и ничего кроме того, кто напротив тебя не видишь.
Лиля живет в многоэтажке на проспекте. Попасть туда не так просто, консьерж, охрана, но я заранее готовлюсь, чтобы не вызывать вопросов. Покупаю букет цветов. Глупо конечно, но лифт сам по себе не разблокируется, а ждать когда кто-то из жильцов войдет времени нет.
- Добрый день, - улыбаюсь консьержу, - у меня тут такое дело. Я с командировки приехал раньше, хотел бы девушке своей сюрприз сделать, не могли бы вы меня пропустить?
И специально цветы перед собой выставляю, еще и носом в них утыкаюсь. Со стороны должно быть на настоящего ловеласа похож.
Консьерж на меня с недоверием поглядывает.
- К Лиле Стужевой, в сто семнадцатую, - добавляю я. – Дайте сделать женщине приятно.
- Ладно, в виде исключения пропущу, - произносит мужчина и берет со стола магнитную карту.
Я подхожу к лифту, он жмет на этаж, прикладывает к считывателю карту и желает мне удачи. Стоит створкам захлопнуться, как моя радушная улыбка на оскал меняется. Смотрю в свое отражение и не кривлюсь. Не стоило все же так наплевательски к носу своему относится. Юля вон сразу заметила, что кривой и с горбинкой стал. И побриться стоит, похож на черта из преисподней.
Я выхожу на нужном этаже. Нахожу квартиру Лили, жму на звонок а сам букет повыше подымаю, чтобы лицо мое закрыло.
- Кто там? – хрипит ее голос через динамик.
- Доставка, - стараюсь немного изменить голос, надеюсь, не узнает. Просто отчего-то уверен, что если увидит мою рожу в камеру домофона, то точно не впустит.
Лиля оказывается до безобразия наивной. Щелкают звонки и в дверном проеме появляется ее фигурка в длинном халатике.
Я сразу же ногой дверь придерживаю, ее за руку хватаю и в квартиру заталкиваю. Чтоб не начала орать. Я ведь не с благими намерениями к ней в гости пришел. И уж точно не для того, чтобы цветы вручить за такую подставу.
- Ты что здесь делаешь? – истерично шипит Лиля, глаза по сторонам бегают. Она отступает назад и врезается спиной в шкаф.
- Не бойся, с женщинами я всегда обхожусь очень нежно. Даже с такими как ты, - наступаю на нее. Мой вид абсолютно противоречит словам. В голове ни одного слова приличного не находится.
- Что тебе надо? Я в полицию позвоню!
- И что ты им скажешь? А, Лиля? - спрашиваю с издевкой. - Признаешься, как соврала, давая показания, чтобы спасти свою лисью шкурку? Думаю, им это должно быть интересно. Да я ради такого сам их вызову!
Цветы отправляются на пол, я из кармана достаю телефон, снимаю блокировку. Выжидающе на нее смотрю.
- Звонить? - вздергиваю бровь и наблюдаю за ее реакцией. А реакция мне нравится. Пусть боится, пусть дрожит, это меньшее что заслужила за то, что заставила Юлю пережить.
- К черту пошел! – выплевывает она зло, лицо и шея красными пятнами покрываются, я же равнодушно-холодным остаюсь.
- Лучше к черту, чем за решетку, куда отправишься ты, если не послушаешь меня, - угрожающе нависаю над ней.
Она вся сжимается от страха. Это хорошо. Мне нужен максимально продуктивный разговор, чтобы она поняла, что шутки со мной плохи.
- Ты мне угрожаешь? - пищит срывающимся голосом.
- Констатирую факты. И немножко предсказываю будущее. Понимаешь ли, Лиля, я вот что интересное раскопал: оказывается, половина работников, которая последним липовым делом занималась, даже не в курсе, что они что-то там бурили в земле, исследовали. Что это получается – подделка их командировочных листов? Подписи кто-то старался подделывал? Ведь если понадобиться я это все отправлю на экспертизу, у меня в этом, знаешь ли, своя заинтересованность. И тогда на тебя еще несколько статей можно навешать.
- Чего ты хочешь? – притихла девушка, понимая шаткость своего положения.
- Во-первых, я договорился, что твои прежние показания «потеряют», а ты их еще раз дашь. Честно все расскажешь.
Лиля хмыкает.
- Мне то что из этого будет? - бурчит зло.
- Мой адвокат тебе немного поможет скосить срок. До условного договоримся. Но это лишь потому, что мне нужно отбелить имя Юли, а для этого нужно чтобы твоя компания в деле по минимуму участвовала.
- И как ты предлагаешь это сделать? Сказать, что договора и заключения не наши? Что их подделали?
- Нет, - отрезаю я. – Расскажешь слезливую историю о том, как некий известный нам господин угрозами заставил тебя с ним сотрудничать. Шантажировал родителями, например, - мы этот вариант и с Максом, и с адвокатом отработали, должно все получиться, если Лиля не взбрыкнет.
- У меня нет родителей, они умерли, - сдавленным голосом сообщает он.
- Тогда твоей любимой кошке, собачке, рыбку золотую в унитаз спустить пригрозили. Придумаешь что-то, ты ведь еще та фантазерка и актриса, мне ли тебя учить?
Она молчит. Под ноги себе смотрит, думает.
- Где гарантии что после признания ты меня не кинешь?
- Думаю, одного того что я с тобой пришел договориться, а не подал ответный иск уже само собой гарантией является. Чудес я тебе не обещаю, но адвоката толкового предоставлю. Естественно все затраты на тебя лягут. Еще и платить за это я не собираюсь. Или у тебя есть идеи получше?
Она качает головой. Скрещивает руки на груди.
- Иди одевайся.
- Зачем? - смотрит на меня с недоумением.
- Поедем повторно твои показания фиксировать.
- Прямо сейчас? – в глазах разгорается ужас.
- У предложения есть сроки действия, Лиля. Или ты думаешь что там нас будут ждать месяц? У тебя пять минут, не успеешь собраться – потащу в чем будешь одета.
Лиля фыркает, но тут же скрывается в гардеробной. В пять минут вкладывается. Мы спускаемся в лифте вдвоем. Она вся дрожит, на меня искоса поглядывает.
- И без глупостей, поняла? Второго шанса не будет, а я слишком зол на тебя за то, что ты мою женщину подставила.
Та лишь фыркает в ответ.
Выходим в холл и быстрым шагом к выходу направляемся. Я снова на лицо натягиваю притворную улыбку, кивком консьержа благодарю. Следующие несколько часов занимаюсь делом Юли. Лиля дает новые показания, рассказывает, как к ней люди всякие приходили, угрожали расправой, если не сделает как велят. И если кому-то расскажет – то ей не жить. В общем, актриса из нее великолепная. А на вопрос: «Почему сразу не рассказала все как есть?» честно ответила: «Растерялась и боялась, что за ней придут. Но поняла, что если правду скажу, то их могут найти и арестовать. Тогда я буду жить спокойно, без страха из дома выходить».
В общем, все записали, задокументировали, на камеру засняли, комар носа не подточит. Да и Юля тут же из «подозреваемой» перешла в «свидетели». То чего я и добивался. Напуганная директор попросила сотрудницу встретиться со страшным заказчиком, потому что сама боялась даже близко к нему приближаться. Звучит правдоподобно. Юлю не у дел, знать ничего не знала, шла за документами. Лиля грех на душу взяла, но вынужденно. Правда вряд ли это ее спасет от ответственности. Как бы там ни было, а фальсификация документации, тем более для строительной компании, да еще и когда это последствия имеет – под давлением или нет, а наказуема. Но это уже не мои проблемы.
Потом мне звонят уже с моей работы, я все дела на эти дни забросил, Артема на няню спихнул, поэтому приходится ехать к себе в офис, чтобы подписать срочные документы и провести две отмененные накануне встречи.