Part second: Подписка на прошлое.
Утро после Нового года далось Маше не просто тяжело — оно будто наказало её за всё сразу.
Её жизненный принцип не менялся годами: если пить — то до дна. И Новый год дал для этого все шансы. Хотелось вычеркнуть двадцать пятый год целиком и начать двадцать шестой с улыбкой. Пусть кривой, пусть вымученной — но с улыбкой.
— Как Новый год встретишь, так его и проведёшь! — визжали девушки, переворачивая бокалы с шампанским.
Праздновали дома у Маши. Без клубов, без парней, без лишних глаз — только своя компания, привычная, шумная, родная. Тогда это казалось правильным решением.
Первой проснулась Арина — самая старшая и, как все считали, самая ответственная. По крайней мере, до вчерашнего вечера.
— С но-о-овым годом... — бессильно протянула она, лежа на диване и поднимая руку в воздух, будто проверяя, жива ли ещё.
— С новым счастьем! — донёсся радостный крик из соседней комнаты.
— Юхууу!
— Закройте рты... — простонала Маша, не открывая глаз и зарываясь лицом в подушку.
Тишина наступила почти сразу. Дом снова будто провалился в сон. Маше показалось, что все уснули.
Но Диана, лежавшая с ней на одной кровати, уже не могла сомкнуть глаз. Она помнила вчерашний вечер слишком хорошо — пила меньше всех, а значит, была обречена помнить больше всех.
— Маш? — тихо.
— М-м? — неохотно отозвалась та.
— Тебе Саша отписал?
— Какой Саша, Диан?.. — пробормотала Маша, всё ещё не до конца проснувшись.
— Парадеев.
Мир будто дёрнуло током.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Глаза распахнулись мгновенно. Маша медленно приподнялась, уставившись на Диану. Отражение в её глазах было пугающим: растрёпанные волосы, потёкший макияж, чёрная тушь под глазами — настоящий взгляд панды после апокалипсиса.
— Клянись. — хрипло сказала Маша.
— Клянусь.
— Диана, нет...
— Маша, да.
— Маша, да! — донёсся голос Арины из зала. Она даже не видела происходящего, но сразу поняла, о чём речь.
— Я в жопе... — выдохнула Маша и рухнула обратно на кровать. — Я в очень большой жопе.
Она застонала, закрывая лицо руками.
Господи, ну зачем?
Почему нельзя было встретить Новый год трезвой, как нормальный человек? Почему именно сейчас? Почему именно ему?
Мозг лихорадочно пытался восстановить события: когда, зачем и в каком состоянии она написала Саше — человеку, с которым не общалась больше пяти лет. Стыд накрыл волной. Он был везде — в груди, в горле, в висках. Сначала стыд. Потом ещё стыд. Потом злость на себя.
Зачем писать человеку, которому, скорее всего, давно плевать на тебя? Который, судя по интернету, живёт в счастливых отношениях? Это выглядело жалко. Низко. Отвратительно.
Отвращение к себе пришло быстро и беспощадно.
Шаги раздались почти одновременно. Одна за другой подруги вошли в спальню и молча расселись на кровати. Вид у всех был одинаковый: усталые лица, мутные взгляды, ноль новогоднего счастья.
Только тягучее похмельное утро.
И одна ошибка, которую уже невозможно было отменить.
— Открывай Инстаграм, — сказала Карина, самая младшая в компании, кивая в сторону телефона, будто это был приговор.
Маша всё ещё лежала, уткнувшись лицом в ладони, словно если не видеть — этого не существует.
— Ну Ма-а-аш, — протянула Марта, светлая, с блондинистыми волосами. — Нам же интересно. Ответил ли тебе сам Саша Парадеевич. По совместительству — твой бывший.
Русая тяжело выдохнула и всё-таки села. Пальцами машинально пригладила взъерошенные волосы — те выглядели так, будто по ним прошёлся ураган. Она нащупала бутылку воды, припасённую ещё вчера «на утро», сделала несколько жадных глотков. Через секунду бутылка уже пошла по кругу.
Телефон лежал на тумбочке. Казалось, он весил тонну. Руки дрожали, и вместе с ними — сердце. Маша включила экран, и уведомления посыпались одно за другим: подписчики, друзья, дежурные поздравления с Новым годом. Всё это проходило мимо, не задевая.
Дрожащими пальцами она открыла директ. Пролистала чаты — быстро, почти не глядя.
И увидела его.
Сердце снова предательски остановилось.
— Я не хочу это видеть. — резко сказала она и тут же заблокировала экран.
— Так, давай начнём с начала, — Диана приподнялась на локтях, голос её был спокойным, но слишком уж собранным для этого утра. — Вчера ты вынесла нам всем мозги рассказами о том, какая ты дура, что разрушила свои «супер-пупер счастливые отношения». Ты плакала из-за того, что «Хазяева» больше не будут прежними, потому что Кости не было на Хазяйском Новом году. Потом ты прыгала от радости, узнав, что Юля — нынешняя девушка Саши — улетела в Тай и праздновала Новый год без него. А он отмечал один, с друзьями.
Диана смотрела на Машу внимательно.
— Так вот. Если ты не хочешь это видеть, то, возможно, окружающие хотят. Потому что мы всю ночь страдали вместе с тобой.
Маша уставилась на неё огромными глазами. А когда смысл сказанного окончательно дошёл, она медленно повернула голову к остальным. Те без слов показывали на Диану и кивали: да, всё так и было.
Русая сглотнула и снова взяла телефон.
Быстро. Резко. Будто боялась передумать.
Она зашла в чат с paradeevich, сначала она ответила на его сторис простым огоньком. Потом она написала ему сообщение, с ошибкой, не заметив:
«С новвм годом!»
Ответ пришёл спустя пол часа:
«С новым годом».
Коротко. Сухо. Без смайликов. Без намёков.
Так отвечают не потому, что хотят поговорить — а потому, что так принято.
Маша уронила телефон рядом и снова откинулась на кровать, зарывшись пальцами в волосы. Грудь сжало, будто воздух стал слишком тяжёлым. Не больно — пусто. И от этой пустоты было хуже всего.
В комнате повисла тишина.
Не та — тёплая, домашняя, когда молчание не давит. А вязкая, тяжёлая, словно воздух стал гуще и им трудно дышать. Девушки переглядывались, будто искали друг у друга подсказку, но никто не решался заговорить первым. Даже Карина — обычно самая шумная, самая живая — сидела, поджав ноги, и молча крутила резинку на запястье, уставившись в одну точку.
— Ну... — первой не выдержала Марта. — Он хотя бы ответил.
— Из вежливости, — глухо произнесла Арина, не открывая глаз. — Так отвечают людям, которых давно вычеркнули.
Диана хотела возразить. Уже вдохнула, уже приоткрыла рот — и передумала. Она слишком хорошо знала это выражение на лице Маши. Когда человек внутри уже всё понял. Всё решил. Но ещё боится признаться себе, что это окончательно.
Квартира опустела быстро. Девочки разъехались по домам — конечно, сначала помогли убрать, как всегда: шумно, легко, с шутками и смехом. Посуда, бутылки, конфетти с пола — всё исчезло, и ощущение пустоты нарастало.
День тянулся сухо и скучно. Будто не первый день нового года, а обычный серый четверг. Маша сидела на кровати, прокручивая сообщения от менеджера: съёмки, кастинги, планы на ближайшие недели. Работа не давала провалиться окончательно — она держала её на плаву.
Маша уже давно была в моделинге. Когда-то это казалось случайностью, почти шуткой судьбы — из психологии в фото-модель. Она так и не закончила университет. На четвёртом курсе работа начала приносить хорошие деньги, и смысл доучиваться просто растворился.
Родители, конечно, настаивали:
— Остался всего год.
Но Маша только качала головой:
— Это не моё. Я всё равно не буду работать по специальности.
Её заметили после завирусившегося видео в TikTok. Парень за кадром спросил, сколько, по её мнению, должен зарабатывать молодой человек. Маша, не задумываясь, ответила:
— Главное, чтобы он был. А дальше разберёмся.
Комментарии взорвались. Одни смеялись, находя в этом скрытый подтекст, другие вдруг увидели философию и писали, что она «говорит великие вещи». Алгоритмы сделали своё дело. Видео разлетелось. А за ним — приглашения.
Кастинги, съёмки, контракты. Она проходила их уверенно, будто всегда была на своём месте. У неё не было резких, «глянцевых» черт, как у голливудских моделей, но бренды брали её на фотосессии охотно. За живость. За взгляд. За ощущение настоящего человека в кадре.
И всё это вроде бы было хорошо. Даже отлично.
Но в этой идеально выстроенной новой жизни чего-то не хватало.
Вернее — кого-то.
Маша взяла ноутбук, почти машинально. Где-то внутри шевельнулось слабое, неуверенное желание дописать незаконченную часть своей книги. Да — помимо моделинга и блогерства она писала. И, что самое удивительное, у неё действительно получалось: текст цеплял, сюжет держал, читатели ждали продолжений.
Но процесс всегда шёл тяжело. Она часто упиралась в тупики, зависала, выматывалась. Одна часть могла рождаться неделями — иногда больше двух. Слова не спешили. Мысли сопротивлялись.
Вот и сейчас — текст не писалcя. Идеи не было. Вдохновение вспыхнуло где-то на уровне «а вдруг получится» — и тут же погасло, оставив после себя пустоту. Мысли разбредались, уходили далеко, совсем не туда, где должна была быть криминальная линия книги.
Их заполнил тихий, навязчивый шёпот прошлого.
Он возвращал Машу в университетские годы — экзамены, друзья, смех в коридорах, бесконечные разговоры до ночи. Ту самую вечеринку. Тот самый стол. Ту самую тетрадь, куда этот чёртов зеленоглазый написал своим нечитаемым почерком.
Ирония судьбы была почти жестокой: именно его абзац она списала на экзамене — и сдала его на пять.
Память не останавливалась.
Первый поцелуй.
Первый вечер вместе, как они съехались.
Первый интим.
Первые крошечные ссоры, которые решались сразу, здесь и сейчас, без яда и недосказанности.
И самое болезненное — осознание вины. Тяжёлой, давящей, такой, от которой не спрячешься. Маша слишком ясно поняла: всё, что она думала о Саше, всё, во что верила, — оказалось ложью. Лживыми, завистливыми слухами.
В основном их распускали девушки с его факультета. Те, кто слишком хотел его заполучить.
Только эта простая истина дошла до Маши слишком поздно.
«Подумай трижды — а потом делай», — всегда говорил ей отец.
Он ушёл из семьи именно из-за резкости мамы. Улетел в другую страну, работать, жить, лишь бы ничего не напоминало о прошлом. Маша часто ловила себя на мысли, что повторяет семейный сценарий. Что так и должно быть. Что у них с Сашей просто «не могло сложиться», потому что у родителей было так же.
Но это не утешало. Совсем.
Когда родители узнали о её расставании с Сашей, они оба поддержали её. По-своему, осторожно. И каждый — как будто между строк — оставлял маленькую, почти незаметную надежду:
Что они ещё встретятся. Что всё можно начать заново.
Маша резко захлопнула ноутбук.
— Ну вот почему я написала?.. — простонала она, сдвигая его с колен, будто тот был виноват во всём.
Она действительно забыла о Саше. Не сразу — спустя долгое, выматывающее время. Спустя боль, злость, принятие. Даже попыталась начать новые отношения — через год. Честно старалась. Но они рассыпались слишком быстро. В них не хватало главного: той самой лёгкости, тепла, ощущения «дома». Всё было не то. Не так. Будто она примеряла чужую жизнь, которая ей не подходила по размеру.
После тех последних, неудачных отношений Маша больше не возвращалась к этой теме. Работа вытеснила мысли, закрутила, завертела. Время побежало быстрее: съёмки, проекты, новые люди, новый круг общения, новые интересы. Жизнь заполнялась — и прошлое будто отступало, растворялось.
Впервые за долгое время она увидела Сашу случайно. В нарезке из ролика Ильи Эксайла — «Вся правда про Хазяев». Она узнала его сразу. И неожиданно для самой себя искренне порадовалась. Саша ведь ещё тогда, в прошлом, говорил, что хочет стать популярным. И у него получилось.
Маше вообще начали нравиться ролики Ильи. Они были живыми, настоящими, без наигранности. Иногда она смотрела стримы на Twitch, смеялась над их шутками — легко, без подтекста. Она ни разу не ловила себя на мысли: «Вот там мой бывший». И уж тем более не хвасталась этим. Да и зачем? У каждого давно была своя жизнь.
Даже когда в рекомендациях YouTube ей попалось видео «Битва пар», а на обложке был Саша со своей девушкой, Маша улыбнулась. Искренне. Хотя где-то глубоко внутри что-то тупо ёкнуло — быстро и глухо, как случайный удар.
TikTok был беспощаден. Всё больше милых моментов этой пары: фрагменты стримов, новые видео, редкие, но тёплые поцелуи. Фанаты делали десятки, сотни эдитов под романтические песни, словно соревнуясь, кто сделает красивее. Маша нажимала «не интересно». Снова и снова. Но TikTok будто не замечал.
Со временем она перестала обращать внимание. Просто пролистывала. Без мыслей. Без эмоций. Почти автоматически.
Почти.
Потому что вина всё равно находила её.
Догоняла внезапно — в тишине, ночью, между делами.
Терзала совесть, напоминая: она потеряла не потому, что любовь прошла.
А потому, что поверила чужим словам. И это было больно.
Русая сидела за столом, обхватив ладонями чашку тёплого чая, пытаясь хоть немного согреть вечно холодные руки. Почему-то они у неё всегда были такими — ледяными. Кто-то на это тревожился, кто-то смеялся, кто-то шутил про «вечную зиму», но сама Маша этой холодности почти не чувствовала. Будто привыкла. Будто внутри давно было холоднее.
Телефон она упёрла в бутылку с водой, включив автоматическое переключение видео в TikTok. С появлением этой функции жизнь действительно стала проще — не нужно было ни о чём думать, просто смотреть. Видео листались сами, одно за другим. Иногда Маша ставила лайк или писала короткий комментарий под особенно красивым эдитом с собой.
Та минутная слабость, накрывшая её раньше, уже ушла. Стерлась. Сгладилась. С кем не бывает? Что уж поделать — иногда принципы оказываются выше собственной морали, а иногда просто хочется сделать вид, что ничего не произошло.
В комнате играла спокойная, нейтральная музыка — та, что создаёт ощущение дома, тишины, безопасности. Маша допила последний глоток чая, когда в верхней части экрана всплыло уведомление.
Сначала — шок.
Потом — страх.
А следом — полное непонимание.
Пользователь paradeevich подписался(-ась) на ваши обновления.
Подписаться в ответ.
Маша резко выпрямилась. Сердце ухнуло куда-то вниз, а пальцы на секунду перестали её слушаться. Она тут же нажала на уведомление, переходя в Instagram. Обновила страницу. Потом ещё раз. И ещё.
Глюк?
Случайно?
Отписался уже?
Но подписка не исчезла. Ни через минуту. Ни через пять.
Руки снова стали холодными — на этот раз по-настоящему, до онемения. Маша быстро сделала скриншот и, почти не думая, отправила его в общий чат с девочками. Реакция не заставила себя ждать.
Сообщения посыпались одно за другим.
Восклицания.
Мат.
Капслок.
Кружочки.
Голосовые.
Чат буквально взорвался.
И почти сразу Маша пожалела, что вообще отправила этот чёртов скриншот. Да, возможно, они искренне радовались за неё. Возможно, кто-то завидовал — под маской поддержки и смеха. А может, просто хотели зрелищ.
Но... чему тут завидовать?
Всё это снова вызвало знакомое чувство — раздражение, острое, липкое. На себя. На импульсивность. На то, что опять не подумала трижды, прежде чем что-то сделать.
Русая положила телефон экраном вниз. Не отвечая никому. Не читая новых сообщений. Не подписываясь в ответ — ни сейчас, ни потом. Просто встала и подошла к раковине, взяла кружку и включила воду.
Тёплая струя шумела, а Маша упрямо повторяла про себя, будто мантру:
Это прошлое.
К этому не нужно возвращаться.
Это прошлое.
Это уже было.
Но внушения звучали слабо. Неубедительно. Фальшиво.
Потому что сердце уже снова билось быстрее — слишком быстро для человека, который якобы всё отпустил.
Слишком предательски для прошлого, к которому, как она уверяла себя, возвращаться не собиралась.
TG: anchekzy