Плохой конец.«Не смогла»
Три месяца спустя
Она сидела на чемодане в своей старой квартире и смотрела в стену.
Вокруг были коробки. Книги, орхидеи, несколько вещей. Всё, что осталось от её жизни.
Она уехала вчера. Собралась за час, пока он был на встрече. Оставила записку на столе — три строчки, сухие, как она сама.
«Прости. Я не могу. Не ищи. Забудь».
Влад нашёл её через две недели. Выследил, нашёл, приехал.
Стоял в дверях её квартиры, бледный, с красными глазами.
— Зачем? — спросил он.
— Ты знаешь зачем.
— Нет. Объясни.
— Я не умею, Влад. Не умею быть счастливой. Не умею верить. Не умею любить. Каждое утро я просыпалась и думала: сегодня он поймёт, какая я на самом деле. Сегодня он уйдёт. И этот страх съедал меня изнутри.Я не смогла любить.
— Я бы не ушёл.
— Ты не знаешь.
— Знаю. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.
Она покачала головой. Слёзы текли по щекам.
— Ты не понимаешь. Во мне дыра. Пустота. Сколько ни клади туда любви — всё провалится. Я не могу быть целой. Никогда не могла.
— Я помогу.
— Нельзя помочь тому, кто не хочет.
— А ты не хочешь?
Она молчала. Потом подняла на него глаза.
— Не знаю. Я ничего не знаю. Я только знаю, что больно. Мне больно с тобой. Мне больно без тебя. Я не могу так.
— Тогда давай вместе.
— Не получится.
— Почему?
— Потому что я сломана.
Он шагнул к ней. Взял за плечи.
— Я тоже сломан, Камила. Мы все сломаны. Разница только в том, кто рядом.
— Ты заслуживаешь лучше.
— Не решай за меня.
— Я уже решила.
Она отстранилась. Подошла к окну.
— Уходи, Влад. Пожалуйста.
— Я не уйду.
— Уйди. Иначе я сделаю больно нам обоим.
— Ты уже делаешь.
Она обернулась. В её глазах была такая боль, что он отшатнулся.
— Знаю. Прости.
Он стоял минуту. Две. Потом развернулся и вышел.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Она сползла по стене на пол и завыла. Как зверь. Как раненое животное.
А он стоял за дверью и слушал.
И ничего не мог сделать.
Год спустя
Влад сидел в кабинете. Перед ним лежала фотография — та самая, с бала, где она была в красном платье.На той крыше где он её увидел впервые.
Он пил. Много. Каждый день.
Бизнес развалился. Друзья перестали звонить. Особняк опустел — Марьяна уехала к дочери, Нина умерла через полгода после всего.
Он остался один.
С её фотографией и бутылкой виски.
— Камила, — шептал он в пустоту. — Где ты?
Она не отвечала.
Два года спустя
Ему позвонили из полиции.
— Вы Куертов Владислав Дмитриевич?
— Да.
— У нас тело женщины. В кармане нашли вашу визитку. Приезжайте опознать.
Он не помнил, как доехал. Как вошёл. Как открыли простыню.
Это была она.
Бледная, худая, с запёкшейся кровью на виске. Выстрел. Самоубийство.
Рядом лежала записка.
«Прости. Я не умела жить. Просто не умела. Ты был единственным, кто заставил меня попробовать. Я не справилась. Не ищи меня. Я уже там, где мне место».
Влад взял записку. Прочитал. Перечитал.
Потом разорвал в клочья.
— Нет, — сказал он. — Нет.
Но она уже не слышала.
Её похоронили на маленьком кладбище за городом. Влад стоял у свежей могилы один. Никого не позвал. Не хотел.
— Ты обещала, — сказал он. — Ты обещала, что не уйдёшь.
Ветер трепал его кудрявые волосы. Начался дождь.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Люблю. Слышишь?
Молчание.
Он упал на колени. Уткнулся лбом в мокрую землю.
— Зачем? Зачем ты так?
Ответа не было.
Три месяца спустя
Его нашли в особняке. Сидящим в кресле в оранжерее, с её фотографией в руках.
Рядом валялась пустая бутылка и упаковка снотворного.
Лицо было спокойным. Почти счастливым.
На столе лежала записка.
«Я иду к тебе. Жди».
В оранжерее цвели орхидеи. Чёрный дендробиум, который она так любила, выпустил новый бутон.
Они были вместе.
Наконец-то вместе.
Конец.