Расследование началось

~Расследование началось~

Прошёл уже целый месяц с того дня, как они официально начали встречаться, и за это время их отношения расцвели тихой, но заметной для близких теплотой. Феликс мог подолгу болтать с Джисоном - иногда о деталях последнего дела, но куда чаще о своих альфах, - а Хёнджин позволял себе подходить сзади, обнимать омегу за талию сильными руками и шептать что-то совсем неслужебное на ушко, прежде чем как ни в чём не бывало вернуться к работе.

Феликс, в свою очередь, мог абсолютно невозмутимо подойти к столу своего альфы, поправить ему воротник формы и чмокнуть в щёку, тихо напомнив, чтобы тот не забыл пообедать. А иногда, когда Феликс стоял и болтал с Джисоном или Минхо, Хёнджин проходил мимо и позволял себе лёгкий, собственнический шлепок по ягодице, бросая на ходу: «Я на задержание, веснушка, не скучай без меня» или «Поступил вызов, малютка, я поехал», - и уходил дальше с самой невинной миной на лице.

Минхо при виде всего этого каждый раз закатывал глаза так выразительно, будто страдал за весь отдел, хотя сам десять раз на дню находил повод подойти к Джисону, напомнить тому поесть и ждать, пока омега не почешет его за ушком, иначе отказывался возвращаться к работе. Джисон же каждый раз умилялся до невозможности, едва не пищал от счастья и светился своим цитрусовым ароматом. Он так долго ждал, когда эти двое наконец перестанут воевать и начнут хоть что-то чувствовать по-настоящему, что теперь просто радовался за друзей всей душой.

Сегодня же случилось кое-что новенькое. Феликс уже в третий раз перерывал ящики стола в поисках важного документа - протокола с результатами баллистической экспертизы по делу об угнанной машине с трупом в багажнике, - но так и не мог его найти.

В конце концов взгляд омеги упал на яркий стикер, прилепленный прямо посередине стола: "Верну пропажу в архиве, в 16:15". Ни подписи, ни объяснений. Только знакомый чуть наклонный почерк. Феликс вздохнул, взглянул на изящные часики на своём запястье "16:14" и, понимая, что выбора нет, направился в архив.

Освещение там всегда было тусклым, пыльным, будто специально созданным, чтобы документы чувствовали себя как дома, а люди - слегка не в своей тарелке. Омега шёл между высокими стеллажами, хмуря бровки и бормоча себе под нос:

Ф- Ну что за детские игры... где мои бумаги, серьёзно...

Он завернул за третий ряд, и в следующую секунду сильные руки резко прижали его спиной к пыльным полкам. Сердце Феликса подпрыгнуло к горлу, из груди вырвался испуганный писк. Он уже открыл рот, чтобы закричать, когда узнал знакомый жасминовый аромат, обволакивающий его плотным, тёплым облаком.

Ф- Хёнджин, ты спятил?! - выдохнул Феликс, всё ещё пытаясь унять бешено колотящееся сердце. - У меня чуть сердце не остановилось!

Альфа виновато улыбнулся, но вместо того чтобы отстраниться, притянул омегу ещё ближе, крепко обхватив руками за талию. Нос Хёнджина сразу скользнул от чувствительного ушка вниз, к шее, жадно втягивая сладкий, уже чуть более насыщенный аромат спелой клубники.

Х- Прости, Ликс... Я просто очень хотел тебя увидеть, - тихо проговорил он низким, чуть хрипловатым от соскучившейся нежности голосом. - Целый день только и думал, как ты ходишь тут в форме, улыбаешься Джисону, поправляешь мне воротник... А сам я даже нормально обнять тебя не могу без того, чтобы Минхо не закатил глаза.

Феликс закатил свои глаза, но тело уже предательски расслабилось, прижимаясь ближе. Руки Хёнджина стали медленно, почти благоговейно, расстёгивать верхние пуговицы его форменной рубашки, а пальцы другой руки уверенно легли на мягкое бедро омеги, сминая ткань.

Ф- Для этого не обязательно было красть мой протокол баллистики, придурок, - проворчал Феликс, хотя в голосе уже слышались мягкие, почти мурлыкающие нотки.

Но Хёнджин словно не слышал - или слышал, но уже не мог остановиться. Он прижался губами к шее Феликса, оставляя горячие, влажные поцелуи вдоль линии, где пульсировала жилка, а потом слегка прикусил кожу, заставив омегу тихо выдохнуть. Клубничный аромат становился гуще, слаще, и альфа чувствовал, как где-то глубоко внутри любимого уже начинает просыпаться приближающаяся течка - ещё слабая, едва заметная, но для истинного, как яркий маяк. Хёнджин вдыхал его запах так, будто боялся, что завтра его не будет, пальцы продолжали своё неторопливое путешествие по пуговицам, а ладонь на бедре сжималась всё увереннее.

Ф- Джинни... ну подожди... а-ах... кто-то может зайти в любой момент. - Его ладошки легли поверх рук альфы, пытаясь хоть немного их удержать.

Феликс тихо застонал, запустив пальцы в мягкие волосы альфы - привычка, от которой он уже не мог отказаться.

Ф- Мы... мы на работе... - вновь прошептал он, но в голосе не было настоящего сопротивления, только трепет и глубокое доверие, такое полное, что оно одновременно и пугало, и согревало до самых костей.

Именно в этот момент тяжёлая дверь архива скрипнула, открываясь. Хёнджин мгновенно замер, уткнувшись лбом в плечо Феликса и пытаясь выровнять прерывистое дыхание. Из-за стеллажей донёсся знакомый ленивый, чуть хриплый голос Минхо:

М- Ну и зачем ты притащил меня в этот пыльный склеп?

Джисон хихикнул, звонко и по-омежьи, и его цитрусовый аромат сразу заполнил пространство лёгкой, игривой свежестью.

Д- Ну ты же не глупый мальчик, Минхо. В архив никто никогда не заходит, так что у нас есть полная приватность... - мурлыкнул он соблазнительно.

Они услышали, как Джисон запрыгнул на стол, обвил ногами талию своего альфы, а потом - тихий, довольный вздох Минхо. Хёнджин и Феликс переглянулись в полумраке, не решаясь пока выходить.

Сквозь щели между стопками документов они видели, как Минхо тут же зарылся лицом в шею Джисона, целуя и слегка покусывая чувствительную кожу. Омега тихо, приглушённо постанывал, запустив пальцы в тёмные волосы альфы и выгибаясь навстречу его губам. Хвойный аромат Минхо стал густым, почти тяжёлым, смешиваясь с цитрусовой свежестью Джисона в нечто откровенно интимное.

Феликс почувствовал, как щёки мгновенно заливает жаркий румянец. Он быстро отвёл взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу, и попытался спрятать лицо у Хёнджина на груди, но альфа только крепче прижал его к себе, пряча улыбку в светлых волосах омеги. Сердце Феликса колотилось от смеси смущения и лёгкого, почти детского веселья - подглядывать за своими лучшими друзьями было одновременно неловко и до невозможности забавно.

Они ещё несколько секунд стояли так, пока Минхо особенно ощутимо прикусил кожу на шее Джисона, заставив того выдохнуть чуть громче. Только тогда Хёнджин тихо кашлянул и они наконец вышли из-за стеллажа.

Х- Это так вы работаете над недавно угнанной машиной? - протянул Хёнджин с лёгкой, довольной ухмылкой, поправляя взъерошенные волосы, в которых только что хозяйничали пальцы Феликса.

Феликс легонько шлёпнул его по плечу, хотя сам улыбался, быстро приводя в порядок свою помятую форму. Джисон подскочил, как ошпаренный - лицо стало похоже на испуганного хомячка, щёки пунцовые, глаза круглые. Минхо лишь приподнял бровь, лениво улыбаясь по-кошачьи, и его хвойный, свежий аромат смешался с остальными в странную, но удивительно уютную композицию.

Д- Вообще-то, - важно начал Джисон, спрыгивая со стола и скрещивая руки на груди, хотя первые две пуговицы на его кофте были явно расстёгнуты не по уставу, - мы зашли сюда, чтобы в тишине и спокойствии обсудить детали дела. Здесь всегда тихо и никто не мешает.

М- ага, - хмыкнул Минхо, взгляд которого скользнул по слегка помятой форме Феликса и взъерошенным волосам Хёнджина. - А вы, значит, тоже «работали над документами»?

Феликс мгновенно отвернулся, заканчивая застегивать пуговицы. Хёнджин только фыркнул, снова обнимая своего омегу за талию уже более спокойно, по-хозяйски, и поправляя взъерошенные волосы.

В архиве повисла короткая тишина, а потом все четверо одновременно поняли абсурдность ситуации. Два альфы и два омеги, которые должны были заниматься бумагами и расследованиями, вместо этого прятались между пыльными стеллажами по одной и той же причине - соскучившись друг по другу так сильно, что рабочий день казался невыносимо долгим.

Вдруг в воздухе архива неожиданно разлился сладковатый, едва уловимый аромат спелой клубники. Он был ещё слабым, но уже достаточно заметным, чтобы все трое альф и омег мгновенно почувствовали перемену. Джисон сразу уловил его, его цитрусовый запах вспыхнул лёгкой заботой и пониманием. Остальные тоже всё поняли без слов.
Феликс, всё ещё немного красный после недавних событий, быстро подошёл к другу и тихо шепнул, чтобы слышали только они:

Ф- Пойдём, Хани, у меня к тебе есть личное дело.

Очевидно омежье. Он не хотел обсуждать это при альфах. Джисон кивнул без лишних вопросов, и они вдвоём быстро скрылись из архива, оставив Хёнджина и Минхо позади.
Хёнджин остался стоять, глядя вслед своему омеге с таким тёплым, почти болезненным взглядом, что Минхо, выгнув бровь, не смог промолчать.

М- Ты чего? - спросил он тихо, когда дверь за омегами закрылась.

Хёнджин устало опустился на край стола, проводя рукой по лицу. Жасминовый аромат вокруг него стал чуть тяжелее, насыщеннее от сдерживаемого желания и внезапного смятения.

Х- Да вот думаю... что мне теперь делать... - пробормотал он, не отводя взгляда от двери. Минхо, почувствовав серьёзность в голосе друга, присел рядом и стал слушать внимательнее.

А в это время в лаборатории Джисон спокойно подошёл к своему рабочему столу, где уже лежали свежие отчёты от баллистиков. Он присел на край и посмотрел на друга с мягкой, понимающей улыбкой.

Д- Ну, рассказывай. В чём дело?

Феликс вздохнул, присаживаясь напротив и чувствуя, как по телу уже разливается знакомая лёгкая слабость - предвестница приближающейся течки.

Ф- Дай мне подавитель, пожалуйста... Он чуть не съел меня прямо там, в архиве, - тихо проговорил омега, чуть покраснев. - Боюсь, если я хоть немного не приглушу запах, к концу дня мы потеряем Хёнджина. Совсем.

Джисон хихикнул и протянул другу упаковку с таблетками. Его цитрусовый аромат стал успокаивающим, совсем домашним.

Д- Ты же помнишь, что после встречи с истинными подавители работают уже не так эффективно? - напомнил он мягко, подавая бутылку с водой.

Феликс кивнул, бросил таблетку в рот и запил, чувствуя, как прохладная жидкость слегка остужает разгорающийся внутри жар. Он слабо улыбнулся, хотя в глазах мелькнула усталость и лёгкое смущение.

Джисон театрально вздохнул, убирая бумаги с небольшого диванчика в лаборатории, чтобы друг мог присесть поудобнее. Когда Феликс опустился на мягкое сиденье, эксперт присел рядом на край стола и посмотрел на него с любопытством и теплотой.

Д- М-да... раз течка уже близко, тебе, наверное, нужно не подавлять запах, а наоборот - быть рядом с ним как можно чаще, - сказал он тихо. - Ты же понимаешь, течка - это не просто злая шутка организма, чтобы ты страдал. Это период, в котором тебе просто необходим твой альфа. Минхо в такие дни совсем не отходит от меня. Следит, чтобы мне было тепло, чтобы я был в носках, ну и... «заботится». Долго и на всех поверхностях, - усмехнулся Джисон, привычно не стесняясь обсуждать такое с лучшим другом.

Феликс слегка покраснел, явно не совсем желая вдаваться в подобные подробности, но всё равно слушал.

Ф- Если я буду рядом с ним чаще, меня просто съедят. И не факт, что он дождётся, пока мы доедем домой, - протянул Феликс, чуть смущённо отводя взгляд.

Джисон, заметив это, тут же смягчил тон и продолжил уже спокойнее:

Д- Ну допустим... а вы о большем пока не задумывались? - любопытно протянул он, садясь удобнее на краю стола.

Ф- О большем? - тихо переспросил Феликс, задумчиво глядя в одну точку. - Ты о детях? Даже не знаю, Хани... Не рановато ли? Я всего пару месяцев назад перестал бить его папкой по голове за каждую сказанную глупость. Боюсь, пока рано думать о таком. Мы только-только научились не спорить по мелочам и... просто быть вместе.

Джисон тихо посмеялся, качнув головой, его цитрусовый аромат стал ещё мягче, обволакивая друга заботой.

Д- Ладно, дело ваше. Но я бы всё равно советовал не отталкивать его. Просто будьте рядом. Запахи, прикосновения - это то, что сейчас нужно вам обоим. Работает безотказно.

Они ещё долго сидели в лаборатории, просто болтая о своём: о смешных случаях на прошлой неделе, и о том, как странно и красиво всё изменилось за последний год. За окном постепенно начинало темнеть, рабочий день подходил к концу, а в воздухе лаборатории уютно смешивались клубничный и цитрусовый ароматы - тёплые, родные, полные тихой дружеской нежности.

•••

Хёнджин проснулся рано утром, ещё до того, как солнце толком осветило спальню. Альфа тихо встал, стараясь не потревожить спящего омегу, умылся, принял прохладный душ, выпил крепкий кофе и уже привычно надел форменную рубашку. Жасминовый аромат вокруг него был спокойным, сдержанным, но под этой внешней невозмутимостью уже тлело хорошо знакомое напряжение. Он знал, что сегодня будет непросто.

Перед тем как уйти, Хёнджин зашёл обратно в спальню. Феликс спал неспокойно: бровки хмурились даже во сне, на лбу выступила лёгкая испарина, а тело то и дело вздрагивало. Одеяло было стиснуто в маленьком кулачке, а из приоткрытых губ иногда вырывались едва слышные, жалобные скулящие звуки. Сладкий, густой аромат клубники разливался по комнате, обволакивая всё вокруг и настойчиво маня к себе. Он стал заметно насыщеннее за ночь - тёплый, спелый, почти приторный. Хёнджин сглотнул, чувствуя, как инстинкты альфы мгновенно откликаются на этот зов, но заставил себя остаться на месте. Ещё рано. Ещё слишком рано.

Он подошёл ближе и мягко накрыл ладонью плечико любимого, начиная аккуратно его будить. Пальцы поглаживали горячую кожу сквозь тонкую ткань майки.

Х- Просыпайся, Ликси... - тихо проговорил он низким, успокаивающим голосом. - Если собираешься сегодня на работу - самое время вставать, а то опоздаешь.

Феликс с трудом разлепил сонные, тяжёлые веки. Глаза были чуть мутными от жара. Он сразу свернулся калачиком, подтянув колени к груди, и тихо, почти жалобно протянул:

Ф- Мм... Джинни, я сегодня не пойду...

Животик ныл тупой, тянущей болью, тело горело, а сил даже на то, чтобы просто сесть, почти не было. Хёнджин слабо улыбнулся, продолжая поглаживать его по спине медленными, успокаивающими движениями.

Х- Конечно, веснушка... - мягко ответил он, склоняясь ниже и целуя омегу в горячий висок. - Мне остаться с тобой?

Вопрос прозвучал осторожно, с едва заметной надеждой. Хёнджин готов был отменить всё на свете, лишь бы быть рядом. Этот дурманящий клубничный аромат сводил с ума, заставляя инстинкты кричать, но альфа уважал выбор Феликса больше, чем свои желания. Если тот считал, что ещё рано - значит, он подождёт.

Ф- Нет... иди, всё хорошо... - тихо, но уверенно прошептал Феликс, сильнее сжимая одеяло в кулачках. Пока что боль была терпимой, а слабость - управляемой. Он не хотел тревожить своего альфу и заставлять его пропускать работу из-за него.

Хёнджин ещё несколько секунд помедлил, продолжая гладить омегу по спине, потом нехотя кивнул. Перед тем как выйти, он аккуратно оставил на тумбочке рядом с кроватью бутылку воды, обезболивающие, пару шоколадок и свежие фрукты - хотя и понимал, что Феликс сейчас вряд ли сможет есть даже сладкое. Напоследок он наклонился, поцеловал омегу в макушку и тихо прошептал:

Х- Если станет хуже - сразу звони. Я приеду моментально.

Феликс только слабо кивнул, уже снова закрывая глаза. Хёнджин ещё раз оглядел любимого, тяжело вздохнул и, собрав всю силу воли, вышел из квартиры. Дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно. А в спальне остался только густой, сладкий аромат клубники и лёгкое, прерывистое дыхание омеги, который пытался снова провалиться в неспокойный сон.

•••

День проходил неспокойно для обоих.
Феликс уже несколько часов проворочился в кровати, не находя себе места. Жар внутри нарастал волнами, то затихая, то вспыхивая с новой силой, отчего тело покрывалось липкой испариной, а мышцы то и дело болезненно напрягались. Он то сворачивался в плотный клубок, прижимая колени к груди, то, наоборот, раскидывался на спине, пытаясь хоть немного остудить разгорячённую кожу.

Тихие, жалобные скулящие звуки то и дело срывались с губ, хотя омега и пытался их сдерживать. Ничего не помогало. Ни прохладная вода из бутылки, ни обезболивающие, ни даже попытки просто лежать неподвижно. Внутренний жар был слишком настойчивым, слишком требовательным.

В конце концов Феликс не выдержал. С трудом поднявшись на шатких, ослабевших ногах, он накинул на плечи большое тёплое одеяло и, придерживая его у груди, медленно подошёл к шкафу. Каждый шаг давался с усилием - тело казалось чужим, тяжёлым и одновременно слишком чувствительным.

Он открыл дверцу и начал вытягивать вещи Хёнджина: любимые мягкие футболки, тёплую кофту, даже шарф, которым альфа иногда обматывал шею по утрам. Всё, что хоть немного хранило родной жасминовый аромат.
Вернувшись к кровати, Феликс почти как птичка, вьющая гнездо, начал старательно укладывать вещи вокруг себя. Футболки ложились первым слоем, кофта - вторым, шарф он заботливо свернул и положил у изголовья. Каждое движение сопровождалось тихим, сосредоточенным дыханием.

Наконец, когда вокруг образовался уютный, пропитанный запахом альфы кокон, омега забрался в самый центр, лёг на бок и с головой накрылся большим одеялом. Внутри этого маленького мира стало теплее и спокойнее. Жасмин обволакивал его со всех сторон, проникая в каждую клеточку, и хотя жар никуда не делся, теперь он хотя бы не казался таким невыносимым. Феликс зарылся лицом в одну из футболок Хёнджина, глубоко вдохнул и тихо, почти беззвучно вздохнул. Только этот аромат сейчас мог хоть немного помочь.

Хёнджин тем временем сидел за своим столом в участке, но работа совершенно не шла. Он перечитывал один и тот же отчёт уже в третий раз, не понимая ни слова. Мысли то и дело возвращались домой, к Феликсу. Альфа буквально физически чувствовал, как омеге плохо - это было не просто беспокойство, а какое-то глубокое, инстинктивное знание.

Тянуло вернуться. Тянуло так сильно, что пальцы сами сжимались в кулаки, а челюсть напрягалась. Жасминовый аромат вокруг него стал тяжелее, насыщеннее, выдавая внутреннее напряжение.

Джисон, который весь день провёл в лаборатории, склонившись над анализами, был очень удивлён, увидев Хёнджина на рабочем месте. Он быстро отложил папку, подошёл и отвёл альфу в сторону, в более тихий угол коридора.

Д- Хёнджин, разве Феликс сейчас не дома? - тихо спросил он, внимательно вглядываясь в лицо друга.

Хёнджин ответил спокойно, но в голосе всё равно сквозила лёгкая нотка напряжения, почти тоски:

Х- Дома. Он предпочёл остаться один. - Джисон нахмурился, явно не веря услышанному.

Д- Что значит «один»? Ты оставил его одного и пошёл на работу? Хёнджин, ты серьёзно? Он там сейчас задыхается без тебя.

Хёнджин мягко возразил, хотя сам уже начинал сомневаться в своём решении:

Х- Он сам этого захотел, Джисон. Тем более, я предупредил, что если что - он должен сразу набрать меня.

Джисон только тяжело вздохнул, качая головой. "Набрать его", конечно... Омега полез во внутренний карман своего форменного халата и достал знакомый телефон. Он слегка покачал им в руке, глядя на Хёнджина с укоризной.

Д- Твой потеряшка забыл его вчера у меня в лаборатории. А теперь угадай, кто сейчас мучается дома, без возможности даже позвонить своему альфе?

Хёнджин замер, глядя на телефон Феликса. В голове мгновенно щёлкнуло, и на лице отразилось понимание собственной глупости. Вот почему омега весь день не подавал никаких вестей...

Х- Боже, Феликс... - выдохнул он, проводя рукой по лицу. В следующую секунду альфа молча выхватил телефон из рук Джисона, коротко кивнул ему в знак благодарности и почти побежал к выходу, наплевав на все дела, отчёты и график.

Джисон только смотрел ему вслед и тяжело вздыхал:

Д- Ну и дураки...

•••

Хёнджин тем временем нёсся домой на всех парах. Машина летела по улицам Сеула, а в голове альфы крутилась только одна мысль: его омега сейчас там один, мучается от течки, без возможности даже позвонить и попросить приехать. Какой же он идиот... Сердце колотилось тяжело и болезненно, жасминовый аромат в салоне стал густым, почти тяжёлым от вины и беспокойства. Каждые несколько секунд Хёнджин бросал взгляд на телефон Феликса, лежавший на пассажирском сиденье, и ругал себя всё сильнее.

Прошло, наверное, минут десять, и вот наконец он на пороге их квартиры. Руки слегка дрожали, когда он торопливо открывал дверь. Скинув обувь прямо в коридоре, Хёнджин почти вбежал в спальню. Густой, сладкий, почти удушающий аромат клубники ударил в лицо, окутав каждый уголок дома тёплым, манящим облаком. Он был настолько насыщенным, что у альфы на мгновение перехватило дыхание.

На кровати, в центре импровизированного гнёздышка, лежал Феликс - маленький, дрожащий комочек. Омега слабо скулил, сжавшись в комок и подрагивая всем телом. Он продолжал тихо, почти беззвучно бормотать имя возлюбленного, словно это было единственное, что могло его удержать.
Хёнджин подлетел к кровати и опустился рядом на колени.

Сердце сжалось при виде любимого. Он аккуратно, очень осторожно стянул одеяло, открывая взгляду потного, раскрасневшегося омегу. Феликс выглядел таким уязвимым, таким нуждающимся, что у альфы перехватило дыхание. Омега слабо поднял на него глазки, полные слёз и облегчения, и тихо, жалобно протянул одно единственное:

Ф- Джинни...

Хёнджин тяжело вздохнул, прижимаясь лбом ко лбу своего омеги. Жар кожи Феликса обжёг его, как огонь.

Х- Прости меня, малютка... Я оставил тебя одного и даже не проверил, рядом ли твой телефон, - прошептал он виновато, стараясь говорить мягко и спокойно. Хотя сам уже жадно зарывался носом в горячую, ароматную шейку омеги, будто пытался втянуть в себя весь этот сладкий, сводящий с ума запах одним глубоким вдохом.

Для Феликса появление Хёнджина стало словно глотком свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Он тут же прижался к нему всем телом, крепко обхватывая руками и ногами, словно совсем не собираясь отпускать. Он так хотел позвонить, так сильно хотел услышать голос альфы, но телефон куда-то запропастился. Сейчас же Феликс просто вжимался в него, будто хотел стать с ним одним целым.

Ф- Я обижусь на тебя за это в другой раз... а сейчас просто помоги мне... - задыхаясь от недостатка воздуха и от переизбытка феромона своего альфы, шепнул Феликс, сильнее прижимаясь лицом к его шее.

Тогда у Хёнджина окончательно сорвало все тормоза. Он мягко, но решительно повалил Феликса на спину, прижимая его запястья по обе стороны от головы к матрасу. Их губы встретились в жарком, глубоком поцелуе - полном отчаяния, накопившейся нежности и долгожданной близости. Хёнджин целовал его так, будто хотел забрать весь этот мучительный жар себе, а Феликс отвечал с такой же жадностью, выгибаясь навстречу и тихо постанывая ему в губы.

Поцелуй длился долго - влажный, тёплый, почти отчаянный. Они не могли оторваться друг от друга, словно боялись, что этот момент может раствориться. Руки альфы медленно скользнули ниже, лаская разгорячённую кожу омеги. Он гладил его по бокам, по груди, по чувствительным соскам, заставляя Феликса выгибаться и тихонько всхлипывать от каждого прикосновения. Хёнджин целовал шею, ключицы, спускаясь всё ниже, оставляя влажные следы по пути.

Феликс дрожал под ним, цепляясь пальцами за плечи альфы, запуская их в волосы, притягивая ближе. Жар тела омеги обжигал ладони Хёнджина, а сладкий клубничный аромат стал почти невыносимым - густым, манящим, полностью заполняющим комнату.
Хёнджин не спешил. Он хотел чувствовать каждую секунду.

Его губы и руки исследовали тело любимого так, будто видели его впервые: ласкали бёдра, внутреннюю сторону коленей, живот, который слегка подрагивал от каждого прикосновения. Феликс хныкал от нетерпения, нетерпеливо двигая бёдрами, пытаясь прижаться ближе.

Ф- Джинни... пожалуйста... - шептал он прерывисто, глаза были влажными, полными мольбы.

Только тогда Хёнджин медленно стянул с омеги остатки одежды, а потом и свою. Их тела наконец оказались полностью обнажёнными, кожа к коже, жар к жару. Альфа снова накрыл Феликса собой, целуя его глубоко и медленно, пока одна рука спустилась ниже. Он сплюнул на пальцы и очень осторожно, бережно начал растягивать любимого - один палец, потом второй, двигаясь медленно и внимательно, следя за каждым вздохом и дрожью омеги. Хёнджин не хотел причинить ему ни капли боли, даже в таком состоянии.

Феликс хныкал от нетерпения, выгибаясь и пытаясь вжаться глубже на его пальцы.

Ф- Ещё... мне мало... - скулил он, голос дрожал, щёки пылали.

Хёнджин шептал ему на ушко успокаивающие, нежные слова, продолжая готовить его - третий палец, более глубокие движения, лёгкие поцелуи по груди и животу. Он ждал, пока Феликс не начнёт двигаться сам, пока его стоны не станут совсем отчаянными.

Х- Ты уверен? - тихо спросил альфа, глядя омеге в глаза и ища в них подтверждение.
Феликс только кивнул, почти всхлипывая:

Ф- Пожалуйста... я готов... мне нужен ты...

Только тогда Хёнджин убрал пальцы и медленно, очень осторожно вошёл в него. Феликс громко застонал, выгнувшись дугой и крепче обхватывая альфу ногами. Ощущение было невероятным - жаркое, тесное, идеальное. Хёнджин зарычал тихо, прижимаясь лбом к плечу омеги, и начал двигаться - сначала медленно, давая привыкнуть, а потом всё глубже и увереннее, подчиняясь тому древнему ритму, который диктовала течка.

Комната наполнилась их тяжёлым дыханием, громкими стонами Феликса, скрипом кровати и густым, сладким смешением феромонов - спелой клубники и тёплого жасмина. Хёнджин целовал его везде, куда мог дотянуться, шепча имя омеги, а Феликс цеплялся за него так, будто боялся отпустить. Каждый толчок отдавался вспышкой удовольствия, жар нарастал, пока наконец не взорвался яркой, ослепляющей волной. Феликс выгнулся, громко застонав имя альфы, а Хёнджин последовал за ним почти сразу, прижимая омегу к себе так крепко, будто хотел слиться с ним в одно целое.

Они долго лежали после, тяжело дыша, переплетясь телами и феромонами. Хёнджин нежно целовал влажный висок Феликса, гладя его по спине дрожащими пальцами, а омега только тихо мурлыкал, пряча лицо у него на груди. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих и этого тёплого, безопасного гнёздышка.