Расследование началось

~Расследование началось~

Феликс лежал в кровати, укрытый одеялом почти до самого носа. На животе – аккуратная грелка в мягком чехле с уточками. За открытым окном вечерняя прохлада перекатывалась по комнате, принося с собой чуть влажный, успокаивающий воздух.

На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой, рядом – пластинка таблеток. Всё было на месте.

Д- если захочешь – могу ещё и бульон сварить – раздалось откуда-то из кухни, с ноткой деловой заботливости. – Или морс. Или... может, ванну с лепестками?

Ф- Хан… я не умираю – протянул Феликс, даже не открывая глаз. – У меня просто течёт организм по расписанию.

Д- всё равно выглядишь как жертва мелодрамы, – проворчал тот, появляясь в дверях с подносом. На нём – миска с печеньем, термос, и зачем-то... фигурка кролика. – Вот. На случай, если печенье не спасёт – можешь давить на жалость игрушкой.

Феликс слабо усмехнулся, откинул голову на подушку, глядя в потолок.

Ф- ты знаешь, что я всегда подозревал, что что-то не так?

Д- в смысле? С тобой? Ну... – он прищурился, – я не осуждаю, если ты вдруг полюбил брокколи.

Ф- с Хёнджином, придурок.

Д- а – он аккуратно поставил поднос, – ну, это да. Там у вас химия как у чайника и розетки – вроде работает, но иногда током шибает.

Феликс хмыкнул, на мгновение замолчал. Потом всё-таки начал говорить – медленно, размеренно, глядя в никуда, словно проговаривая больше себе, чем кому-то.

Ф- мне так хотелось верить, что всё в порядке. Что просто сложно, что это... мы привыкаем, строим, сближаемся. Я себе объяснял многое. Но чем дальше, тем чаще ловил себя на ощущении, что я рядом с человеком, которому ничего не могу объяснить. Что каждое слово – как на экзамене.

Д- слушай, но он же вроде... старался? Я как-то видел, как он тебе плед накинул. Правда потом сам в него запутался, но всё равно мило.

Ф- ага.. Он старался быть правильным. Но я не хочу правильного. Я хочу... настоящего. Чтобы меня не путали с “маленьким и хрупким”. Чтобы со мной спорили, флиртовали, шутили, бесились. Я хочу, чтоб меня уважали, а не... жалели.

Д- секундочку – поднял палец Джисон. – Ты только что описал меня. Ты хочешь встречаться со мной? Скажи честно, потому что я уже мысленно подбираю нам свадебные костюмы. В розовое не полезу, сразу предупреждаю.

Феликс рассмеялся, уткнулся в подушку, сдерживая смешок.

Ф- ты идиот.

Д- но ты меня любишь.

Ф- а вот знаешь... – он снова притих, – я и вправду стал замечать, что чувства меняются. К Хёнджину. Они… другие. Не хуже, нет. Просто не такие. Раньше было как в романе – всё ярко, бурно, срывающе крышу. А теперь – я вижу его как... хорошего человека. Но не того, с кем хочу засыпать. С кем хочу... – он вздохнул. – Чтобы руки дрожали, когда он рядом. Чтоб сердце скакало от одного взгляда.

Д- и чтобы в глазах “вот это всё”, да? – Джисон сделал неопределённый жест, подмигнув. – Ну... тогда, дружочек, поздравляю. Ты взрослый. У тебя – эмоциональная осознанность.

Ф- о боже, не говори так, я сейчас блевану грелкой.

Они оба снова рассмеялись.

Д- ну, а если серьёзно – всё, что ты сказал, звучит как не конец, а начало. Просто... другого. Честного. Не “идеального”, а живого.

Ф- думаешь, я сам это всё понял?

Д- думаю, в тебе сейчас говорит твой омега. Уставший, перегруженный, но до чёртиков честный.

Феликс замолчал, прижимая к себе грелку. Потом тихо пробормотал:

Ф- а он... Хёнджин. Он ведь меня не тронул. Несмотря на инстинкты. Несмотря на всё. Просто... передал мне тебя, и ушёл.

Д- потому что он не мудак, Феликс. Он мог быть не твоим человеком – но он был достойным.

Ф- а ты?

Д- а я – твой лучший друг. А ещё гениален, чертовски красив и умею готовить морс. Так что я вообще идеальный пакет.

Они оба снова тихо рассмеялись.

В комнате повисло спокойствие. С улицы доносился шум вечернего города, смешанный с шелестом листвы. Феликс закрыл глаза, позволив себе расслабиться – может, впервые за долгое время. Просто дома, просто в безопасности. Просто рядом с тем, кто всегда понимает.

•••

К вечеру участок слегка выдохся. Свет в коридорах стал приглушённым, словно сам день устал держаться на ногах. Большинство сотрудников уже разошлись по домам, оставив за собой запах кофе, пересушенного воздуха и тихое гудение техники, доживающей свой день. За окнами темнело – мягко, вкрадчиво, как будто ночь не хотела пугать, а просто напоминала, что пришла пора замедлиться.

Хёнджин сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы лениво листали отчёты, но глаза то и дело теряли фокус. Бумаги пахли типографской краской и чужими прикосновениями, а мысли… мысли пахли яблочной пенкой на волосах Феликса, тёплым голосом, еле уловимым запахом корицы и чего-то… родного.
Он не замечал, как глубже сжимает ручку, как постукивает ею по столу, как давно уже не читает – просто смотрит в текст, где каждое слово выглядело как Феликс.
Даже его имя у себя в голове он уже перестал произносить формально. Без фамилии. Просто… Феликс.
И от этого внутри всё странно щемило.

М- всё ещё сидишь? – голос Минхо ворвался без стука, как и положено старому другу. Он заглянул в кабинет с кружкой в одной руке и какой-то папкой в другой. – Ты уже час как мог уйти, если не два.

Хёнджин поднял взгляд.
Х- осталось немного. Хотел разобрать до понедельника.
Он соврал. Не особо убеждённо. Просто не хотел домой. Не хотел в тишину, где в голове будет только одно.

Минхо уже зашёл полностью и захлопнул за собой дверь. Шаги его были ленивыми, но уверенными. Он уселся на край соседнего стола, сделав глоток чая.

М- или просто не хочешь думать в одиночестве? – бросил как бы между делом, но взгляд выжидающий. Пронзительный. Знающий. – Ты не с бумагами борешься, а с собой.

Хёнджин чуть усмехнулся. Не грустно, не горько. Просто… по-человечески.

Х- уже и не скрывается, да? – хрипловато произнёс он и уткнулся взглядом в пустую кружку. – Всё чаще думаю о нём. Это не просто… это уже что-то другое.

Минхо не ответил сразу. Он просто смотрел, давая другу выговориться. Оставался, как обычно, – молчаливым щитом, на которого можно опереться.

Х- раньше думал, что со временем пройдёт – заговорил Хёнджин, уже тише, почти себе под нос. – Ну подумаешь, напарник, омега, дерзит в лицо. Рабочие моменты. Думал, что перестану реагировать. Угаснет. Всё уляжется. – он вздохнул. – А потом он сидит напротив – и говорит какую-то ерунду, вроде бы, но я слышу не слова. Я будто чувствую… его. До самых костей. Не потому что я альфа. А потому что – это он. Феликс.

Минхо фыркнул, чуть качнув головой, и криво усмехнулся, почти с нежностью:

М- вот и попался, дружище.

Х- я ведь сам хотел быть ближе – признался Хёнджин. – Но не подступался близко, не давил. Хотел, чтобы чувствовал себя свободно. А сейчас… Сейчас смотрю – и не узнаю. Он стал… другим.

Он говорил медленно, с какой-то внутренней осторожностью, будто боялся обронить что-то не то, выдать себя больше, чем хотел.

Х- мягче. Но сильнее. И такой… открытый. Улыбается, шутит, спорит. А мне хочется… сказать ему, что я здесь. Что был всё это время. И останусь. Даже если не рядом – то за его спиной.

Минхо молча допил глоток, поставил кружку на край стола, скрестил руки на груди, чуть подался вперёд:

М- ты, как всегда, загоняешься, как будто чувства – это уравнение. Всё бы по полочкам разложил, если бы мог.

Хёнджин усмехнулся одними глазами:

Х- а если не думать, боюсь, наломаю дров.

М- ну… – Минхо пожал плечами, – может, и наломаешь. Но хоть честно. А то ты так вымеряешь каждый шаг, что сам в этом лабиринте запутался.

Повисла пауза. Какая-то лёгкая, с ворохом неразрешённых мыслей, но не тяжёлая. Просто тёплая.

Хёнджин хмыкнул.
Х- это ты говоришь? Ты, кто год отнекивался от Джисона, как от назойливого комара?

М- не отнекивался – фыркнул Минхо. – Просто он слишком шумный. Слишком яркий. Слишком… Джисон.
Он на мгновение замолчал, вспоминая вечер в ресторане друзьями, и всё, что было после.
– А потом как-то просыпаюсь утром, а он уже готовит завтрак в моей рубашке, смеётся над моими носками и требует поцелуй, прежде чем я уйду. И всё. Слишком – перестаёт быть слишком.

Хёнджин усмехнулся.
Х- а ты говорил: "если он ещё раз подмигнёт мне в коридоре, я уволюсь."

М- и что? – сдержанно хохотнул Минхо. – Я так и не уволился. Но теперь, если он не подмигнёт – день не тот.

Они оба рассмеялись. Не громко. Не нарочито. Просто тихо, по-доброму. С лёгкостью, которая появляется после разговора по душам.

М- дай себе время, Хён – уже мягко сказал Минхо, серьёзно, без насмешки. – И ему тоже. Если это настоящее, вы оба это поймёте. Просто не гонись. Не строй план. Будь рядом.

Хёнджин кивнул. Медленно, но уверенно.
И впервые за весь вечер он почувствовал, как тяжесть внутри него ослабевает. Не исчезает – но становится легче.

Х- спасибо, Хо – сказал он после паузы. – Ты ведь редко так говоришь. Почти поэтично.

Минхо ухмыльнулся:
М- всё ради драмы. И ради тебя. Только никому не рассказывай. Особенно Джисону – он решит, что я способен на чувства, и начнёт заказывать совместные фотосессии в студии.

Х- поздно – хмыкнул Хёнджин, поднимаясь. – Теперь я жду календарь "Минхо & Джисон: 12 месяцев страсти".

М- ужасный ты человек, Хван – покачал головой Минхо, но не без смеха.

Они вышли из кабинета вместе, шагая рядом, почти в такт. Снаружи уже окончательно стемнело, а в воздухе витал запах весны, прохладный и бодрящий.

И где-то под кожей, в груди, чуть теплее стало.
Потому что рядом был кто-то, кто слушал. Кто знал. Кто понимал.

И этого, порой, хватало.