Либимое счастье..
Иногда мне казалось, что то путешествие в Таиланд было началом какой-то другой жизни. Настоящей. Той, где нет контрактов, обязательств, давления.Где мы,просто мы.
Мы сняли квартиру поближе к моему залу и его стадиону, где он наконец вернулся к тренировкам. Вечерами он приходил уставший, но счастливый, бросал сумку на диван и всегда целовал меня в макушку,привычка, от которой я не могла не улыбаться.
Я продолжала заниматься гимнастикой, тренировать младших девочек, иногда ездить на сборы. Он поддерживал меня в каждом выступлении, а я — в каждом его матче.
Мы всё так же могли спорить из-за глупостей: кто вымоет посуду, кто опять съел весь йогурт, почему он разбрасывает футболки по дому.
Но спустя пять минут мы уже смеялись.
Это была простая, домашняя, спокойная любовь.И она нам идеально подходила.
Это было тёплым апрельским утром. Я стояла у окна и держала в руках маленький белый тест.
Руки дрожали. Сердце стучало так, будто я стою перед самым важным выступлением в жизни.
Две полоски.Чёткие. Настоящие.
Дастан вышел из спальни, ещё сонный, потирая глаза.
— София, ты чего так рано?..начал он говорить, но остановился, увидев моё лицо.Ты... плакала?
Я повернулась к нему. Подошла.
И, не зная, как это правильно сказать, просто вложила тест ему в руку.
Он смотрел на него секунд пять. Может, десять.
Словно не понимал. Или боялся поверить.
Потом поднял на меня глаза и я впервые увидела, как дрожит его губа.
— Софи... это?.. его голос сорвался.
Я кивнула.
— Мы... будем родителями.
Он выдохнул так, будто держал этот воздух всю жизнь. Потом обнял меня крепко, прижимая к себе, и прошептал:
— Спасибо. За это. За нас. За всё.
Ровно через четыре года после того вечера в Таиланде, в небольшой уютной палате, среди мягкого света и тишины родилась она.
Наша девочка.
Дастан держал её на руках так, будто боялся даже дышать рядом с ней.
Она была маленькая, тёплая, с тёмными волосиками и удивительно серьёзным взглядом,как у него.
— Какая она...он не мог подобрать слова и просто улыбался. — Моя дочь...
Я лежала, усталая и счастливая, и смотрела, как он мягко, осторожно гладит её крошечную спину.
— Как назовём?прошептал он.
Я тихо улыбнулась.
—Алуа?
Он кивнул будто имя всегда жило в его голове.
—Алуа Дастановна... он произнёс это так гордо, так нежно, что у меня защипало в груди.Добро пожаловать, маленькая.
Он подошёл ко мне, сел рядом, накрыл нас обеих рукой.
— Софи...он посмотрел на меня с той же искренностью, что и четыре года назад на пляже.Я думал, что люблю тебя тогда. Но теперь... я понял, что вообще не знал, что такое любовь.
Жизнь втроем:
Первые недели были как сон.
Не тот, где всё идеально и гладко нет. Скорее, как мягкий туман счастья и усталости, где время перестаёт существовать.
Дастан просыпался от каждого шороха. Каждого.
Я чуть поверну голову он уже сидит рядом:
— Ты нормально? Ей не холодно? Она дышит?
— Дастан, ей две недели... она дышит, смеялась я.
— Я проверю ещё раз,и он осторожно наклонялся над кроваткой, с такой серьёзностью будто следит за финалом Лиги чемпионов.
Когда Алуашка впервые заплакала ночью громче обычного, он сорвался с кровати быстрее, чем на любые тренировки.
—Что случилось?СОФИЯ,ну смотри хорошенько!
— Она... хочет кушать,устало сказала я.
Он замер, потом смущённо кашлянул:
— Ясно... ну... я поддержу морально.
Родители Дастана приехали первыми.И если раньше его мама могла смотреть на меня настороженно, то теперь,будто всё смыло.
— Какая красавица... вся в тебя, София,мягко сказала она. — Спасибо тебе. За то, что сделала моего сына таким счастливым.
Отец Дастана был сдержанным, как всегда. Но когда он посмотрел на внучку я впервые увидела, как уголки его губ дрогнули.
— Имя хорошее,только и сказал он. Но по тону было видно он влюблён.
Мои родители... вообще расплакались. Мама держала Алуашку, будто боится, что её заберут, а папа ходил кругами и всё повторял:
— Моя девочка мамой стала... моя София теперь мама...Дастан улыбался и обнимал меня за плечи, шепча:
— Видишь? Все счастливы. Мы всё сделали правильно.
Если бы кто-то сказал мне четыре года назад, что Дастан станет таким отцом,я бы не поверила.Он носил дочу по квартире, прижимая её к груди так, будто она стеклянная.
Он разговаривал с ней:
— Ты знаешь, я тоже маленьким был вредным. Но красивым. Надеюсь, ты в меня пошла.
А когда я однажды услышала, как он шёпотом поёт ей казахскую колыбельную...
Всё. Моё сердце просто растаяло.
И однажды ночью она уснула у него на груди.
Он сидел неподвижно двадцать минут, боясь дышать.
Потом шепнул:
— София... смотри... она мне доверяет.
И я в тот момент поняла,он стал тем человеком, которым всегда хотел быть. Не наследником. Не бизнесменом. Не контрактным мужем.А папой.И мужем — настоящим.
Иногда ночью, когда Алуа спала, мы сидели вместе на кухне, пили чай и тихо разговаривали.
— Странно, сказал как-то он,я думал, что после контракта мы разойдёмся.
— Я тоже,призналась я.
— А мы... пришли сюда,он посмотрел в сторону спальни, где спала наша дочь.В семью. Настоящую.
Он подошёл ко мне, взял за подбородок и тихо поцеловал,не страстно, не резко, а так... как целуют тех, кто стал частью тебя.
— Спасибо, что была со мной. Даже тогда, когда я был полным идиотом.
— Был?подняла я бровь.
— Ну... иногда ещё бываю,хмыкнул он.Но ты же меня любишь. Потерпишь.
Я рассмеялась и прижалась к нему лбом.
— Потерплю.
Спустя четыре года.
Дом был удивительно тихим для утра,такая тишина в их доме выпадала редко. Но именно сегодня она казалась тёплой, уютной, домашней.
София стояла у окна, держа кружку горячего чая, закутавшись в мягкий плед. Позади тихо открылась дверь спальни.
— Ты опять не спала?спросил Дастан хриплым утренним голосом, подойдя ближе.
— Спала... минут сорок,зевнула София.Наша звезда решила, что ночь это время для переговоров.
Он обнял её со спины, положил подбородок на плечо.
— Она вся в тебя,улыбнулся он.
— В смысле?
— Характер, упрямство, способность командовать с рождения.
— Значит, тебе повезло дважды?
Дастан тихо рассмеялся, коснулся губами её щеки.
На полу у кровати лежала маленькая качалка, мягкое одеялко и игрушечный слонёнок тот самый, из Таиланда. Из того путешествия, где он сделал ей предложение на фоне закатного моря.
Он до сих пор помнил свои дрожащие руки и тихие слова:
— София... выйди за меня. Но теперь по-настоящему. Без контракта. Только из любви.
Дастан посмотрел на Софию серьёзно так, как он смотрел только на неё.
— Знаешь... если бы тогда, четыре года назад, мне кто-то сказал, что у меня будет такая семья... я бы не поверил.
— Потому что ты паниковал бы и убежал, поддела его София.
— Возможно, усмехнулся он.Но ради тебя я бы всегда возвращался
Она подняла голову, их губы едва коснулись...И в этот момент раздался громкий, возмущённый крик.
— Наша принцесса проснулась, вздохнул Дастан.
— Ваша, подмигнула София.Сегодня твоя очередь.
— Но...
— Д-а-с-т-а-н.
— Всё, всё, сдаюсь.
Он ушёл в детскую, и через секунду послышалось:
—Папасынын еркетошасы,опять папа зовешь.Ну конечно ты же папу больше любишь,да доча.
София стояла в дверях, улыбаясь так, как умеет только женщина, которая знает: она дома.Она любима.Она выбрана.