Глава 4 - Контрактная забота
Утро было ясным, но в воздухе ощущалась тяжесть. Арья сжав пакет с завтраком, вышла из дома и направилась к офису Дастана. Сердце билось быстрее обычного — не от волнения, а от раздражения. Она ненавидела, что контракт заставлял её выполнять такие задания. Принести еду мужу на работу? Это казалось абсурдным и унизительным, и каждое её движение напоминало о том, что она здесь вовсе не по своей воле.
Офис Дастана был строгим, современным, с высокими стеклянными перегородками. Она вошла в главный холл, осторожно сжимая пакет. И там он стоял — высокий, уверенный, с идеальной осанкой, взглядом, который мог распознать каждую эмоцию.
— Арья, — сказал он спокойно, не улыбаясь. — Еда?
— Да, — ответила она колко, ставя пакет на край стола. — Завтрак.
Он взял пакет, проверяя, что внутри, и наконец поднял глаза на неё. В них было что-то холодное и одновременно… странно цепляющее.
— Спасибо, — сказал он ровно. — Но если ты думаешь, что это просто обязанность, — он слегка наклонился к ней, — знай: я вижу каждое твоё движение.
Арья скрестила руки, раздражение кипело внутри. Она сделала вид, что поправляет волосы, но её взгляд был полон вызова.
— И что ты будешь делать со мной? — тихо спросила она, хотя знала, что он не даст прямого ответа.
— Просто выполняй условия контракта, — сказал он спокойно, — а остальное… не имеет значения.
Молчание повисло между ними. Ни слова больше, и это молчание оказалось громче всех разговоров. Она хотела закатить глаза, возразить, высказать всё, что чувствует, но сдержалась. Каждый её жест, каждая эмоция сейчас наблюдались им, и она понимала: здесь нет места для слабости.
Он открыл пакет, проверил еду, и на мгновение их взгляды встретились. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — странное чувство раздражения, гнева и… чего-то, чего она не хотела признавать.
— Завтра будет следующее условие, — сказал Дастан, уже без намёка на эмоции. — Будешь готова?
— Буду, — ответила Арья твёрдо, хотя её сердце всё ещё колотилось. Она поняла одну вещь: контрактный брак — это не просто бумажное соглашение. Это игра, где каждый шаг друг друга может быть испытанием.
Арья стояла у двери, наблюдая, как Дастан открывает пакет с завтраком. И вдруг к нему подошла секретарша — молодая, с мягким, почти игривым голосом:
— Доброе утро, Дастан, — сказала она, улыбаясь так, будто вся её работа зависела от того, насколько она сможет очаровать начальника. — У меня есть пара документов, которые требуют подписи… и, может быть, у тебя найдётся минутка для меня?
Дастан слегка приподнял бровь, но оставался спокойным, его взгляд был ровным и холодным.
— Секунду, — сказал он тихо, не отрываясь от завтрака, — и покажи мне, что именно нужно подписать.
Арья почувствовала, как в груди вспыхивает странное чувство — смесь раздражения и ревности. Её пальцы непроизвольно сжали пакет, и она сделала шаг назад. Каждый их взгляд, каждый жест секретарши казались провокацией, хотя на самом деле это был всего лишь профессиональный разговор.
— А, понятно, — продолжала секретарша, наклоняясь чуть ближе, — просто хотела убедиться, что у тебя всё в порядке.
Арья резко отступила к двери. Она не могла больше стоять и наблюдать за этой сценой, как бы невинно она ни выглядела. Её дыхание стало учащённым, и она ощутила прилив решимости. «Хватит», — подумала она. — «Я не буду стоять здесь и смотреть на это».
Не говоря ни слова, она повернулась и вышла из кабинета, почти бегом спускаясь по лестнице. Сердце стучало, но в глазах была смесь раздражения и гордости — она дала понять себе самой, что её эмоции не поддаются никому, даже Дастану.
Он, не поднимая головы, снова сосредоточился на документах, будто её уход не имел значения. Но внутри, хоть он и не показывал, что что-то ощутил, мелькнула едва заметная тень — любопытство, и, возможно, первый намёк на чувство, которое пока никто из них не готов был назвать.
Арья вышла на улицу, глубоко вдохнула и пошла домой, ощущая, что сегодняшний день только начинается, а напряжение между ними стало ещё сильнее. Контрактное задание, казалось, переросло в личную игру, где каждая мелочь имела значение, а каждый взгляд мог ранить сильнее, чем слова.