Глава 5.
Риббит
Но это не главное! После этого он сделал свой знаменитый детроитский 100-процентный удар и сломал к чертям пару пальцев!
Звёздочка
Ох... бедный.
Риббит
Это, конечно, да, но главное что он сломал всего лишь пальцы, а не руки, как раньше! Этот парень такой славный!
Звёздочка
Эмм, да. Славный.
Риббит
Медсестры сказали, он пытался ко мне зайти в прошлую субботу, но забыл маску... иногда он такой растяпа! Но зато он хороший друг. Он сказал, что придет сегодня.
Звёздочка
Да? Как хорошо.
Риббит
Я тоже так думаю! О, кто-то стучит, это он!
Риббит
Ого... это не он. Это Бакуго и Урарака - другие мои одноклассники. Они всегда враждовали...
Звёздочка
Тебе, наверное, стоит с ними пообщаться?
Риббит
Да, ты прав. Скоро вернусь!
Пользователь Звёздочка вышел из сети.
******
Асуи квакнула от радости, когда Очако набросилась на нее с обьятиями и крепко приобняла подругу в ответ, попутно кивая стоящему в дверном проеме Бакуго. Казалось, он чувствует себя тут крайне неловко в медицинском халате и бахилах и прочей врачебной ерунде. Парень помахал ей в ответ рукой, неуверенно улыбаясь.
- Мы пришли к тебе, как только узнали, что к тебе можно!- залепетала улыбаясь Уравити, а Асуи показалось, что Каччан на этих словах закатил глаза,- мы так волновались! Как твое лечение, Тсуи-чан?
Фроппи несколько секунд пялилась в карниз окна, пытаясь настроить свой голос на спокойный тон и не сорваться в слезы; легкие от боли рвало так, что голова шла кругом и сосредоточиться было крайне тяжко.
- Нормально, керо. И не хорошо и не плохо,- откровенная ложь. Асуи уверенна - посетители прекрасно это поняли, судя по опущенным к полу глазам и нервному тику пальцев Очако,- вы-то как? Как учения?
- Да все ровно, Асуи,- отозвался вдруг Взрывокиллер,- каждый день рвем жопы, чтоб доказать что мы, типа, не олухи. Учителя шкуры с нас дерут в последнее время.
- Это так,- задумчиво произнесла Урарака,- травматизм в последнее время превзошёл все возможные рамки. Чего стоит один только Аиза-
На этих словах Катсуки, в миг оказавшийся возле своей девушки, крепко зажал ей рот, но поздно - сердце Асуи при упоминании знакомых слогов защемило с пущей силой; это не было похоже на те романтические страдания, о которых им часто ведала Мина - это была реальная, колюще-режущая боль в грудной клетке, и Тсуи многих усилий стоило не закричать. Лишь схватиться рукой за стол подле тревожной кнопки и слушать, как больной орган из последних сил гоняет кровь в области ушей, где так сильно щекотали раковину листочки мяты. Закашляться, вместе с кровью выхаркивая листики да цветочки и пачкать больничную койку.
Господи, как же ей это все надоело.
Кажется, в ту же секунду в ее голове щёлкнули каким-то переключателем, и в мозгу яркой неоновой вывеской забилась такая заманчивая мысль, новая идея-фикс, и девушка уже готова была жать на кнопку тревоги, чтоб сказать об этом медсестре, но...
- Асуи! Асуи!
В лицо ей хлюпнули холодной воды, приводя в чувства. Эту же воду в стакане всунули в руку и поднесли ко рту, принуждая выпить.
- Ч-что со мной..?
- Ты сначала кашляла, а потом просто... уставилась в одну точку и...
- В общем, мы запаниковали.
Фроппи подняла голову, глядя на своих друзей. И ей вдруг стало невыносимо завидно. Ведь вот, полюбуйтесь - парочка! Они счастливы! Они не харкают кровью от одного упоминания имени! Они имеют право касаться... касаться своей пары..!
Девушка скривилась, закусывая губу и со всех сил сдерживая слезы. Нет уж. Рыдать по учителю она больше не станет. Она уже знает, как нужно поступить.
*******
Медсестра зашла в палату и сказала, что до конца посещения осталось всего пятнадцать минут, когда на телефон Асуи пришло уведомление от соцсети заболевших; оно гласило, что сегодня день проведения прямого эфира для проверки общего состояния больного. Урарака, выглядывая из-за плеча девушки, прочла его и спросила, что это значит.
- Это специальная социальная сеть для болеющих ханахаки. Тут ты постоянно отчитываешься о своем состоянии в специальных бланках. Можно выставлять свои фото. Все участники делятся на болеющих, врачей, и ценителей. Ценители тут ограничены кучей правил, такие как запрет на распространение личных фото больных, спам, оскорбления и так далее, потому ценителей тут совсем мало. А вот прямые эфиры - это как отчёты. Их нужно проводить раз в месяц. Их часто посещают и врачи и ценители и больные, так что народу много. Можно задавать вопросы, а после эфира тебе напишут парочка врачей, уведомляя тебя о прогрессе болезни. Я что, болтала все это время? Простите.
Ее собеседники захохотали с покрасневшего личика лягушки и предложили провести эфир вместе, что Асуи и сделала.
Вначале все было хорошо: Асуи отвечала на запрограммированые вопросы, показывала свое лицо с разных сторон, руки и шею, затем ноги, выставляя на показ сотни порезов и росточков, говорила с подписчиками о погоде и перешучивалась с Бакуго и Очако. И ей впервые за последние месяцы было весело настолько, что она забыла обо всем - даже о том, что ростки в ее рту ужасно мешают говорить и глаза сухие как пустыня.
Наконец, когда те 15 минут прошли, и одноклассникам пришло удалиться, Асуи наконец смогла прийти в себя; и сразу в глаза бросилась тусклость стен, уныние идеально белой (в паре красно-бурых пятен) больничной койки и привычный неприятный пейзаж - а точнее его отсутствие, ведь палата девушки была расположена в подковообразном крыле больнички - за окном.
Глупые вопросы ценителей лились потоком, но количество смотрящих падало - видимо, врачи свои выводы уже сделали. Фроппи, потянувшись и зевнув, принялась без разбору на них отвечать:
Как твои дела?
- Нормально.
Как тебя зовут?
- Для вас - Риббит.
А где ты живёшь?
- В Японии, умник.
Ты из Токио?
- Да.
Видела новую коллекционную фигурку Всемогущего?
- Да. Не понравилась.
Пропиарь мой аккаунт, пожалуйста?
- Нет.
Ты какая-то страшненькая.
- Летишь в бан.
Ты, кажется, совсем не спишь?
- Не до сна.
Кто твой краш?
- Мой сенсей.
Любишь кроликов?
- Да.
У тебя есть мечта?
- Была.
Только когда на эфир начала сыпаться куча лайков и ошеломленных эмоджи, до Асуи наконец дошло, что она сказала.
*********
Аизава не мог ослышаться.
Не мог, со слухом у него проблем точно нет.
Не ослышался же, да?
Тремор в руках, кажется, совсем настоящий.
Телефон падает на разложенный футон и сенсей трясущимися руками подбирает его, пропуская мимо ушей - или наоборот, ловя каждое слово?- ее болтовню, пялился в эти раскрытые глазки- блюдца.
Это что, правда?
Господи, в какое же дерьмо они влезли?
Он снова посмотрел на нее, и сердце пропустило удар: она кашляла кровью в прямом эфире. Хрипела как от гриппа, закатывала глаза и хваталась за горло, пока не откашляла длинный стебель какого-то растения, которое Аизава уже заведомо ненавидел. Качество эфира было отменное, и он снова имел возможность рассмотреть ее воспаленные глаза, потерявшие свой былой огонек, покрасневшую слизистую и болезненный блеск, бордовую кровь на потрескавшихся губах, листочки и росточки, окружившие ее миловидное лицо.
На том она выключила эфир, в комментариях под которым уже насобиралось лжесочувствующих лицемеров. Не в силах на это смотреть Шота выключил сотовый и откинул его от себя подальше, зарываясь руками в спутанные волосы. Качаясь со стороны в сторону, словно сумасшедший. Кажется, он снова пустил слезу.
Что творит с ним эта девчонка?
Почему так хочется пожалеть ее, обнять и приласкать, утешить? Господи, он же точно знал, что ей от этого станет лучше. Что она поправится! Тогда что его останавливает от того, чтоб сорваться к Тсуи прямо сейчас?!
Ясно что.
Предрассудки общества.
И, наверное, трезвость.
Телефон зазвенел. Нехотя, Стиратель взял трубку и, подойдя к окну, постарался высунуться из него как можно дальше, балансируя на мысках. Звонил Мик.
- Привет, Шота! Я к тебе!
- Меня нет дома.
- Я прекрасно вижу, как ты пытаешься взлететь, дружище! Хэй!
Внизу послышался знакомый вскрик, и Аизава опустил взгляд на внутренний двор своего дома. Да, Мик уже был там, приветливо махая ему рукой с сотовым, во второй же держа небольшой пакет.
- Заходи.