CATМINT

Заглушать рассудок алкоголем уже было привычно, без энтузиазма, но иначе - сожрешь сам себя без остатка.

В одиночестве дома, или с терпеливым официантом у барной стойки, либо же выделиться и позвать на попойку Мика и Немури - Аизаве было плевать. Какая разница у какого толчка он будет встречать этот рассвет?

Плевать.

Как и сегодня, как и всегда. Сидит в баре за стойкой, и, черт, способен ли сам пересчитать все те "обнови" которые сказал за сегодня?

Мысли закручены в спираль и кружатся-крутятся в голове, мягкие и податливые, как облако, и порой на поверхность всплывает какая-то глупость, размытое воспоминание, и сразу же забывается.

- Обнови.

Кубики льда в стакане бьются о стеклянные стенки и на секунду тонут в виски, словно айсберги в маленьком круглом океане. Шоте от этого смешно, он хмыкает, расплываясь в улыбке. Официант фыркает неодобрительно. Едва слышно, но Айзава имеет чудесный слух, а еще он слегка мстителен, особенно когда пьян.

Короткий взгляд в глаза парню - и стакан падает из его тентаклей и разбивается о бетонный пол.

"Это было глупо", думает Стиратель.

"Заслужил", уверен пьяный Шота.

Расплачивается злому как черт официанту, из вредности не оставляя чаевых, и уходит, звенькнув приделанным к входной двери колокольчиком.

******

Уже дома, лежа на диване, позволяет мыслям ускорить свой ход внутри его черепа, со странным наслаждением просматривая предоставленные разумом воспоминания, словно слайды из презентации. И уже почти засыпает, когда пьяный мозг подсовывает ему слово, от которого пронимает дрожь.

Он отрывается с кровати и вбивает в поисковике это слово. Ханахаки.
Нажимает на раздел изображений и едва сдерживает рвотный позыв. Возвращается назад, выбирает случайный сайт и просматривает его, а перед глазами - все те же картинки. Сильно зацензуренные, пиксели на лицах и ранах, но....

Но трупы. Пока живые, либо уже нет - они все трупы.

Кажется, он мгновенно трезвеет.

Из них растут чертовы цветы! Анютины глазки, ромашки, незабудки и даже банальные розы, господи, блять, цветы!

Читает информацию об ханахаки до поздней ночи, благо, завтра выходной. И с каждым словом, каждым сообщением от такого же заболевшего ему плохеет. От этих букв веет замогильным холодом, будто он в морге среди трупов. Он знает насколько низка вероятность выжить у этих бедняг. И ему, возможно даже впервые, жаль кого-то кроме себя.

********

Эти несколько месяцев проходили для него, словно вечность - потоки студентов в будние дни и попойка в выходные повторялись, словно чертов день Сурка.

Понедельник- пятница проходили в муторной, едва ощутимой ненависти ко всему вокруг, головной боли и спазмов в желудке ( когда он нормально ел в последний раз..?)

Суббота и воскресенье - еженедельный апофеоз его пьяного бреда, теперь уже в большей степени дома и в одиночку. А после - просмотр новых фотографий больных, больше уже не отрезвляющих своей мерзкостью. Это превратилось в маленький ритуал, собственный вид мазохизма.

Новые лица появлялись регулярно, но он рыскал лишь в поисках одного единственного большеглазого личика.

И в итоге он его нашел.

Это было воскресным вечером - он как раз купил себе бутылку нового спиртного. Мартини. Сам не знал, зачем вообще покупал такую сладкую дрянь. Наверное, привлекла бледно-зеленая бутылка с веселой этикеткой. Всякие глупые ассоциации лезли в голову, пока он сверлил взглядом толстое стекло.

Еще глоток. Мерзость.

Открывает ноутбук, в закладках поисковика находит недавний запрос. Листает фотографии и истории больных, пока не доходит до уже просмотренных. Другая вкладка. Ему пришлось регистрироваться на сайте для больных ханахаки, чтоб и там искать... что-то. Он не знал, что.

И... вот оно. Аизава до последнего надеялся, что ему показалось и что это не знакомые темно-зеленые волосы, завязанные в бант на затылке, большие грубые ладони и длинный язык, весь в крови. Большие глаза.

- Блять...

Он закрыл глаза, напряг веки так сильно, что в голове загудело, просчитал до десяти и открыл.

Спокойно.

Она же никто для тебя.

Ты таких за день видишь сотни, разве не привык еще..?

Фото было три. На первом девочка сидела на больничной койке с катетером, вколотым в вену, приветливо улыбалась камере. А в глазах боли - море.

На втором с девушки сняли больничный халат и оставили в шортах и топе, чтоб все видели признаки болезни: сухая, потрескавшаяся кожа на коленках, под хрупкими ребрами две раны, из которых лезет какая-то зелень с едва заметными, маленькими цветочками, потоки крови повсюду, даже на спутаных волосах, среди которых можно было обнаружить несколько листочков треугольной формы.

На третьем фото было ее лицо.

Аизава не мигая смотрел на него с полминуты, а потом поднялся и быстрым шагом прошел в ванную. Его тошнило. Тошнило, как перепившего подростка. От фотографии 15-летней ученицы, которая все еще стояла перед глазами.

Лицо исхудавшее и бледное, неживое, засохшие черные струйки крови у уголков рта, носика и ушей. И.. боже. Ее глаза. Из уголков ее век прорастали маленькие ростки неведомого Аизаве растения. А на одном из них даже был цветочек.

Бедная девочка.

Но она все равно улыбается.

Сильная Асуи Тсуи.

Во рту был ужасный привкус блевоты, голова раскалывалась а горло болело. И, кажется, он даже пустил слезу. Иначе как объяснить это тянущее сухое чувство на щеке?

Что с ним происходит?