Глава 28 - Семь дней тишины
Неделя. Всего семь дней.
Это слово незримо висело в воздухе, как тонкая трещина в стекле — почти незаметная, но всё-таки существующая. Ни Айару, ни Дастан не произносили его вслух, но оба знали: время подходит к концу.
Дом жил своей обычной жизнью. Утром на кухне пахло чаем и свежим хлебом, за окнами медленно таял снег, а день проходил так же спокойно, как и сотни до него. Но внутри — в сердцах — шла тихая буря.
Айару стояла у окна, глядя на двор. Её пальцы едва заметно дрожали, когда она поправляла край занавески. Внутри было странное ощущение — как будто каждую минуту приходилось запоминать. Каждый шаг, каждый взгляд, каждое его слово.
«Через неделю… всё закончится, — думала она. — Мы разойдёмся, как будто ничего и не было».
Но мысль не слушалась. Сердце не верило.
Она услышала шаги — знакомые, спокойные. Дастан прошёл в кухню, но впервые за долгое время он не сказал ни слова. Остановился рядом, будто случайно, но настолько близко, что она почувствовала тепло его плеча.
Тишина была мягкой — но тяжёлой.
— Спала хорошо? — наконец спросил он тихим голосом.
— Да, — она кивнула и слабо улыбнулась. — А ты?
— Тоже… — ответ прозвучал слишком ровно.
Он не уточнял. Не спрашивал лишнего. Но в его взгляде пряталось что-то глубокое, почти ранимое. Он хотел сказать больше — но сдерживал себя.
Они говорили о мелочах: о погоде, делах, рабочих звонках. Даже шутили. Всё выглядело естественно. Слишком естественно.
Словно они оба играли роли, боясь разрушить хрупкое равновесие.
Но иногда, когда Айару отворачивалась, Дастан задерживал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало. Его пальцы сжимались, будто он боролся с желанием подойти ближе.
А она ловила его отражение в стекле и мысленно тянулась к нему — но тоже молчала.
Каждый вечер они сидели в гостиной. Рядом. Тепло лампы, запах дерева, мягкое дыхание тишины. И снова разговор ни о чём — и обо всём.
Но ни слова о главном.
О будущем.
О последнем дне.
О том, что случится после.
Иногда в горле у Айару поднимался ком. Она хотела спросить:
«Что будет с нами?»
Но губы оставались сомкнутыми.
А Дастан хотел сказать:
«Я не хочу, чтобы всё заканчивалось…»
Но голос не повиновался.
Он смотрел на её руки — тонкие, аккуратные. Хотел коснуться, но боялся, что этот жест сделает боль ещё сильнее, когда всё закончится.
В его груди росла тревога — тяжёлая, жгучая. Чем сильнее приближалась дата, тем труднее было дышать.
А снаружи — они оба казались спокойными.
Слишком спокойными.
---
Вечером он вынес плед, укрыл её плечи.
— Простудишься, — сказал мягко.
— Спасибо, — её голос был тёплым… и чуть дрогнул.
Она повернулась — их взгляды встретились.
В этот миг мир будто замер.
Он сделал шаг ближе — но остановился.
Она хотела протянуть руку — но опустила её.
И вместо признаний — снова тишина.
Тишина, в которой звучало всё, чего они боялись сказать.
---
В ту ночь оба долго не могли уснуть.
Айару лежала, глядя в потолок. Мысли путались, сердце болело.
Она тихо прошептала в темноту:
— Почему… так больно?
А в другой комнате Дастан сидел у окна, сжимая кулак.
— Почему я боюсь тебя потерять… когда должен отпустить?
Но ответы не приходили.
Оставалась лишь неделя.
И каждый день становился ценнее… и тяжелее.