Epilogue
September 18, 1872
— Мама!
Глаза Амелии открылись при виде каштановых локонов и голубых глаз, и широкой улыбки на лице. — Ну, тебе тоже доброе утро, — улыбнулась она. — Где твоя сестра?
— Спит, — медленно сказал он, и наклонился к ее животу.
— Доброе утро, Гарри, — сонный, глубокий голос прогремел рядом с Амелией. Мягкие губы слегка задели ее щеку, и она улыбнулась.
— Доброе утро, папа! — мальчик ухмыльнулся, зная, что он вырос похожим на своего отца. Мужчина рядом с Амелией ярко улыбнулся мальчику, который стал ему сыном за последние пять лет.
— Иди приведи свою сестру, — сказала Амелия. Маленький мальчик, поскакал прочь и постучал в спальню своей сестры.
— Сегодня тот самый день, не так ли? — спросил Феликс, когда он скользнул своей рукой к талии Амелии под простынями.
Она кивнула, сглотнула и выбралась из его объятия. Ее ноги дрожали, когда она шла по холодному полу к дверному проему, где Гарри и Элла стояли, их руки переплелись. — Дорогие, идите, помогите няне одеть вас. Мы собираемся кое-куда, ведь сегодня очень особенный день. — дети взволнованно похлопали, и завизжали чтобы няня пришла в их комнаты.
— Ты собираешься привезти их туда? — спросил Феликс, когда стоял у их кровати.
— Да, — ответила Амелия, вытягивая руки на груди. — Думаю, он должен это увидеть.
⚫⚫⚫
Повозка подъехала к воротам кладбища. Надгробия были разбросаны на лужайке, несколько цветов были здесь и там, чтобы добавить больше цвета и жизни в эту тоскливую сцену. В руках Амелии были подсолнухи, отобранные ее маленьким мальчиком перед тем, как они покинули дом.
— Мама, — Гарри потянул юбку Амелии. — Ты сказала, что мы собираемся увидеться с моим папой?
Амелия присела, чтобы быть на уровне ребенка и смахнула с его лица шальной локон. — Да, дорогой, так и есть. Помнишь, я говорила, что твой папа умер до твоего рождения? — девятилетний мальчик кивнул, его копна волос дрожала, и сияющая улыбка появилась на губах Амелии. — Вот где он похоронен. Мы собираемся принести ему цветы.
— Пойдем, — сказал мальчик, потянув Амелию через поле. Его маленькая ручка была обернута вокруг ее пальцев.
Они подошли к небольшому камню. Имя Гарольда Эдварда Стайлса выгравировано на нем. — Давай, — прошептала Амелия, стоя на коленях рядом с сыном. — Положи их вниз. — она вручила ему цветы и наблюдала, как он неуверенно положил цветы, прислонив их к камню. — Я знаю, что твой папа очень гордится тобой, — сказала Амелия, повернувшись к Гарри лицом. — Он смотрит на нас прямо сейчас, улыбается, потому что он так счастлив, что мы счастливы.
— Но разве ему не грустно, что я зову Феликса папой? — он склонил голову в сторону.
— Совсем нет, — Амелия улыбнулась, слезы наворачивались в ее глазах. — Он знает, что Феликс твой папа, потому что он не может быть здесь, чтобы быть им. — слеза скатилась из ее глаза. — В этом есть смысл?
— Я так думаю, — уверенно сказал он. Шуршание в траве, сопровождаемое смехом Эллы заставило Гарри и Амелию взглянуть их через свои плечи. Гарри вздохнул, наблюдая, как его младшая сводная сестра играет со своей няней у ворот.
— Можешь пойти поиграть, Гарри, — Амелия улыбнулась сыну. Он поцеловал ее в щеку, а затем бросился к Элле и няне, и начал кружиться в траве.
Амелия наблюдала, как ее дети играли вместе, кружась и хихикая в облаках. Феликс поднял Гарри и раскачал его, смех вырвался из мальчика, когда он умолял сделать так еще раз. Наконец она повернулась обратно к надгробию, ее пальцы слегка обвели буквы.
— Тебя забрали слишком рано, — прошептала она, еще одна слезинка соскользнула из ее глаза. — Но, я так благодарна, что знала тебя, Гарри. Ты показал мне свет в мире и научил меня бороться за него. Ты подарил мне дом, ты подарил мне любовь, и ты подарил мне сына. — по ее щекам образовались дорожки из слез. — Надеюсь, ты одобряешь Феликса, — сказала она после того, как шмыгнула носом и вытерла слезы. — Он хороший отец для нашего сына, и маленькой Эллы. Я знаю, о чем ты думаешь, — рассмеялась она. — И нет, я не люблю его так сильно, как любила тебя. Но, — она остановилась, глядя через плечо на Феликса, когда он играл с детьми, даже смеясь над няней. — Может, когда-нибудь смогу.