Глава 14 - « Тяжесть тишины »
- 14 -
Проснулся он от боли.
Где-то глубоко внутри, под рёбрами, будто что-то ломалось при каждом вдохе.
Голова гудела, губы пересохли.
Хосок моргнул, с трудом фокусируясь на потолке - белом, с трещиной, которую он видел впервые.
Значит, не дома.
Комната медленно прояснилась - он лежал у себя, но всё казалось чужим.
Тихо тикали часы, за окном пели птицы.
Слишком спокойно для того, что творилось внутри.
В груди всё ещё отдавалось эхом - крики, удары, голос Юнги.
« Я предупреждал тебя! »
« Ты пожалеешь... »
Он зажмурился, прикрыл рот рукой, чтобы не разрыдаться.
Слёзы всё равно потекли.
Вчера друзья проводили его домой.
Тэхён и Чонгук помогали добраться до двери, Джо обнимала, уговаривала не держать всё в себе.
Но что он мог сказать?
Что человек, которого он... даже не знал, как называть это чувство, - сделал с ним такое?
Он пытался убедить себя, что ненавидит Юнги.
Что хочет забыть всё до последней секунды.
Но сердце сжималось, стоило лишь вспомнить его взгляд - не холодный, не пустой, а какой-то... сломанный.
Как будто Юнги сам не понимал, что творит.
Хосок медленно сел, с трудом перевёл дыхание.
В зеркало на стене отражалось побитое лицо: синяк под глазом, рассечённая губа с носом все в порядке но он все равно болел.
Он тихо рассмеялся - горько и глухо.
- Красавчик, - прошептал сам себе.
За завтраком было тихо.
Отец уехал рано, мать что-то писала в блокноте, иногда бросая не него обеспокоенные взгляды.
- Ты какой-то бледный, Хосок. Опять не выспался?
Он кивнул.
- Просто голова болит.
- Может, не идти сегодня в школу?
- Нет, всё нормально.
Нет, не нормально.
Но сидеть дома, утопая в собственных мыслях, было бы ещё хуже.
Школьный двор казался другим.
Люди шептались, кто-то смотрел на Хосока с жалостью, кто-то - с любопытством.
Он чувствовал себя прозрачным.
Словно все знали, но никто не решался подойти.
Только друзья.
Джо сразу подошла, обняла.
- Я думала, ты не придёшь.
- Надо же как-то жить дальше, - попытался улыбнуться он.
Тэхён сжал его плечо:
- Если он ещё хоть раз... хоть раз, я ему морду набью.
- Не надо, - тихо сказал Хосок. - Просто забудем.
Но забыть было невозможно.
Каждый шаг, каждый взгляд будто напоминал, что где-то поблизости - он.
И он действительно был.
Хосок заметил Юнги позже - у задней стены, где тот обычно стоял с дружками.
Тот молча, курил, но взгляд... взгляд цеплялся за Хосока снова и снова.
Быстро, мимолётно, будто случайно - но каждый раз точно.
Когда их глаза пересекались, Юнги отводил взгляд первым.
На лице - злость, но в ней была вина.
Тяжёлая, глухая, рвущая изнутри.
Юнги в ту ночь не спал.
Он думал, что злился на Хосока, что просто защищал себя, свою « репутацию », и свои привычные стены.
Но когда Хосока увели друзья, оставив его одного за школой, внутри что-то надломилось.
Он сидел на подоконнике у себя дома, сигарета дымилась между пальцами.
Смотрел на луну и вспоминал тот взгляд - испуганный, обиженный, искренний до боли.
Он выругался, ударил кулаком по стене, но стало только хуже.
« Почему ты лезешь в мою жизнь... почему ты меня путаешь... »
Он не понимал, почему не мог просто забыть.
Почему внутри теперь тошно, будто от боли, которую нельзя выкупить или залить алкоголем.
Дни шли.
Хосок ходил на занятия, пытался смеяться с друзьями, снова заниматься танцами после школы.
Но внутри оставалась пустота.
Он больше не смотрел в сторону Юнги.
Не хотел. Не мог.
А Юнги - смотрел.
Издалека, украдкой, будто пытаясь убедиться, что тот всё ещё приходит в школу, всё ещё дышит, всё ещё жив.
Иногда их пути пересекались в коридоре.
Они проходили мимо, не говоря ни слова.
Но воздух между ними будто искрил - от недосказанности, от боли, от чего-то, что ни один из них пока не мог назвать.
Вечером Хосок сидел у себя, делал домашнее задание.
Тетрадь расплывалась перед глазами - буквы путались, мысли ускользали.
Он закрыл её, откинулся на спинку стула и уставился в окно.
Там, за домами, догорал закат.
Город тонул в золотом свете, как будто ничего не случилось.
Как будто жизнь шла дальше.
- Пока не погас свет, - прошептал он, не зная, почему эти слова вдруг пришли в голову.
В груди сжалось.
Он не знал, сколько ещё сможет держаться.
Но знал одно - это не конец.
Что-то связывает их с Юнги.
Что-то, что будет гореть, даже когда всё остальное погаснет.