3.
Наступил долгожданный день: день рождения Глеба. Вся квартира была украшена яркими гирляндами, воздушными шарами и тематическими постерами, которые Катя и я подготовили еще вчера. В воздухе витал запах свежей выпечки и сладкого торта. Гости друзья, стримеры и блогеры вели прямой эфир. Атмосфера была теплой и праздничной, даже несмотря на недавно случившийся инцидент.
Когда зазвучала веселая музыка, все дружно начали входить в комнату, поднимая бокалы за именинника. Глеб, с широкой улыбкой на лице, принимал поздравления и благодарил всех за то, что пришли.
— Я вахуе, честное слово. Вот что могу сказать, спасибо всем огромное, я очень благодарен всем кто участвовал в подготовке, все кто пришел, в общем всем спасибо. — благодарил Глеб.
Катя вручила ему аккуратно упакованный подарок, а я помогла ей с последними штрихами на столе. В этот момент я почувствовала, что, несмотря ни на что, этот день должен быть особенным. И пусть внутри меня бушует тревога, я решила оставить ее в стороне и сосредоточиться на празднике. Не смотря на плохой результат, только что пришедший смской от моего врача...
Время шло, и настроение стало еще веселее. Гости фотографировались, шутили и делились планами на будущее. Глеб был в центре внимания, он был счастлив, что его друзья собрались вместе, чтобы разделить этот особенный день. В этот момент я поняла, что даже в сложные времена важно находить радость и поддержку рядом.
После того как гость пролил вино на мою белую кофту, я почувствовала, как у меня снова сжалось сердце. Вина было много, и оно быстро растекалось по ткани, оставляя яркое пятно. Я попыталась быстро взять салфетку и вытереть его, но пятно стало только ярче. Голова кружилась, и всё вокруг казалось туманным. Я чувствовала, как меня снова охватывает тревога, ведь это напоминало мне о крови, а кровь снова о болезни. Внутри меня нарастала паника, и я понимала, что сейчас мне очень нужна ванная, чтобы хоть как-то успокоиться.
Быстро направилась в ванную, надеясь поскорее избавиться от пятна и собраться с мыслями. Но в этот момент в коридоре появился Ростислав. Он заметил мою суету и, словно почувствовав, что мне нужна помощь, мягко подошёл.
— Помочь? — я слегла остепеняла, встав в ступор, я ожидала услышать все возможное, кроме этого.
Я была в шоке. Почему он вдруг так проявил заботу? Я знала, что он обычно любит издеваться, играть на моих слабостях и подливать масло в огонь. А тут будто другой человек. Внутри меня смешались чувства: с одной стороны подозрение, с другой легкое облегчение и даже благодарность. Внутренне я боролась с этим странным ощущением, пытаясь понять, что кроется за его словами.
Он аккуратно взял салфетку, начал осторожно промакивать пятно, не говоря больше ни слова. В этот миг я увидела, как он внимательно смотрит на меня, и вдруг мне стало немного жалко его. Внутри что-то сжалось как будто он действительно переживал за меня, хоть и скрывал это за маской холодности. Но почему?
Он заметил мой взгляд и, словно пытаясь скрыть свои чувства, снова улыбнулся, но в уголках его губ появилась тень сочувствия. Я почувствовала, что он действительно переживает за меня, хоть и не показывал этого раньше. Внутри меня всё закипело я была ошарашена и запутана. Почему он так изменился? И что он скрывает?
— Слушай, с чего вдруг такая помощь? Вчера ты издевался надо мной, сейчас же помогаешь. Опять хочешь поиздеваться, но что с тобой не так? В чем твоя проблема? Мне не нужна твоя помощь, — отстранившись от него, высказалась я.
Он с серьезным взглядом смотрел на меня, я видела его жалость ко мне, но все это сводило меня в тупик, с каких пор он делает такие уступки мне, помогает, все это было слишком подозрительно.
— Я видел сообщение от врача, мне... нужно было понять, как тебе помочь. Я заметил, что ты нервничаешь, и решил сделать что-то, чтобы ты не чувствовала себя одинокой в этот момент.
Я озадаченно моргнула, не ожидав такой откровенности. Вся моя внутренняя тревога вдруг переместилась в состояние полного шока. Почему он вообще решил смотреть мои сообщения? И зачем ему было так настойчиво вмешиваться, особенно сейчас? Внутри бурлила неприязнь и подозрение, а еще какая-то странная жалость, которая вдруг проснулась в сердце.
— Почему ты вообще решил вмешиваться? — спросила я, сдерживая голос, чтобы не дрожать. — Это мои личные дела. И что ты вообще собираешься делать? Помогать мне? Ты вчера помог уже, насмехаясь над моим плачем.
Он взглянул на меня и с легкой усмешкой ответил:
— Иногда просто нужно понять, с кем можно быть честным, а с кем лучше держаться подальше. Я знаю, что ты борешься с этим всем, и я... хочу, чтобы ты знала — я не такой, как ты могла подумать. Иногда мне просто важно понять, что происходит в голове у другого человека.
Я почувствовала, как внутри все сжалось. В этот момент мне стало очень трудно поверить, что он говорит искренне. В памяти вновь всплыли его издевки, его язвительные шутки и холодные взгляды. А сейчас он будто иной заботливый, почти раненый, будто он сам что-то пережил или понял. И это путает меня еще больше.
— Почему вдруг ты так заботишься? — спросила я с трудом. — Что ты вообще хочешь от меня?
Он вздохнул и чуть наклонил голову, словно собираясь с силами. Потом тихо сказал:
— Иногда люди делают странные вещи, потому что внутри у них что-то не так. Мне тоже не все просто. И я понимаю, что в этом мире иногда бывает сложно отличить искренность от игры. Но я хочу, чтобы ты знала, я не враг. И если тебе понадобится помощь, я буду рядом. Не потому, что мне что-то нужно, а потому, что я понимаю, как это важно, просто кто-то, кто не отвернется.
Я посмотрела на него и почувствовала, как сердце немного сжалось. Внутри все еще бушевали подозрения и страхи, но что-то в его словах искренность или, может быть, усталость задело меня за живое. Я вдруг поняла, что в этом человеке есть нечто большее, чем просто игра или издевка. Он, возможно, тоже одинок, и, может быть, он действительно пытается что-то исправить.
— Ладно, — сказала я тихо, делая шаг назад. — Спасибо за то, что помогаешь. Но не думай, что я сейчас в настроении обсуждать всякие философские вещи. Мне нужно умыться и немного успокоиться.
Он кивнул и, чуть улыбнувшись, отошел. В комнате снова воцарилась тишина, и я, ощущая на себе его взгляд, отвернулась к раковине, чтобы привести себя в порядок и разобраться в своих мыслях.
Я все равно не понимала как мне действовать дальше. Во мне было два чувства: страх, что он снова будет издеваться надо мной и все, что он сделал ранее, всего лишь попытка втереться в доверие, для ужасного поступка, а другое, что я не должна верить ему, ради своей безопасности.